Мир для нас [ЗАВЕРШЕН]

Высокий салют расплылся в небе яркими красками: это было невероятно. И даже сопровождаемый при свете фейерверка грохот не был страшен. В этот день, семья императора праздновала день рождение младшей дочери, что держалась за поручни балкона. Материнские руки нежно сжимали тельце, и улыбка прочувствовалась слабым волшебством: жена императора заговорила, удивительно мягко:
– Сегодня тебе уже 5 лет, Юкани. Твой день рождения празднует вся Япония, разве это не радостно?
– Маменька... – вдруг позвал тихий голос, и большие детские глаза заморгали. Жена императора улыбнулась, отзываясь на зов дочери:

– Да, Юкани?
– А когда мне исполнится 18, что со мной будет?
– Ты будешь уже взрослой, Юкани. Ты станешь женщиной, и очень красивой женщиной. – слова плавно ложились на слух ребëнка: маленькая принцесса внимательно слушала, являясь удивительно тихой в этот момент. Жена императора нежно провела рукой по еë тëмным волосам, оставляя нежный поцелуй на макушке.
– Ты будешь уже другой. Но даже когда ты будешь уже самой-самой взрослой, я всегда узнаю тебя по глазам.

****

Пол стучал, скрипел: Юкани так и не решалась сделать первый шаг, столкнувшись лицом с противником, что стоял, не шелохнувшись.
– Пришло время свети счëты, Аказа. – назвала девушка давно знакомое и ненавистное ей имя. Тень наконец обернулась: 3-й по силе людоед мял свои чистые кулаки. Он готовил их, словно специально для этой битвы – но вряд ли она будет финальной.

Юкани сжала ладонь в кулак: и вместе с этим, она сжала всë своë прошлое, все свои победы и поражения. Будучи подростком, Юкани была дерзкой, всегда рвущейся первой в бой – но детство ушло, оставив за собой лишь воспоминания.

– Я вижу таких как ты не в первый раз. И если ты думаешь, что легко победишь меня даже если я поддамся, то ты очень глупа. – проговорил вдруг Аказа даже не взглянув: он понимал, с каким презрением это говорил. Но и в душе его слов, было место жалости – но жалость это удел слабых.

– Я не буду жалеть если лишусь жизни. – ложь. Юкани всегда боялась этого. Но вот ведь парадокс: от чего то, именно сейчас, еë сердце думало иначе.

Еë сердце не боялось.

– Хочешь лишится жизни? Просто так? – Аказа вдруг взбесился: он сделал шаг вперëд, но Юкани так и осталась твëрдо стоять у порога собственной смерти. – Ты имеешь возможности, причëм много возможностей. Не думала ли ты, глупая девчонка, какая дурость в тебе играет сейчас?
– Мне нет смысла продолжать. Ты всë равно не поймëшь мои чувства, чудовище. – слова обидой кидались в сердце: но было ли у Аказы оно? Он смотрел принцессе прямо в глаза. Он смотрел, и почему то, понимал ту обиду, что глубоко таится за изумрудной пеленой. А был ли смысл вообще хоть что то продолжать, зная исход этой дуэли?

Аказа знал, что этот человек очень сильно злится на него. Никто никогда не желал пред ним мести в таком чистом виде: но Аказа видел в Юкани ребëнка, нежели серьëзного противника.

Расправился холодной сталью клинок: но это был не тот, что видел Аказа раньше. Гравировка... Дата на ней была совершенно другой!

Аказа напрягся: что то определëнно смущало его, и Юкани, определëнно знала что именно – клинок покойного императора был в еë руках, и им, она собиралась драться до последнего вдоха.

Ведь даже когда ты ломал моë детство, я знаю, что ты желал сделать меня сильной.

Тишина последних мгновений обломилась резким рывком – сталь рассекла пространство одним оборотом в сторону Аказы, когда Юкани быстро оттолкнулась от земли, разворачиваясь в воздухе. Холодным выпадом она успела задеть уклоняющегося противника в районе шеи, демонстрируя свои навыки боя.

Приземлившись на землю, Юкани хотела было сделать движение вперëд, когда вдруг нечто сокровенное обожгло еë сознание больным воспоминанием:

“...Холодная рука схватила, сжимая ленты волос, и останавливая от дальнейшего побега. Один из юных принцев больно дразнил свою младшую сестру, пока нянечка и отец не видят. И тогда, под навесом слов, маленькая принцесса ударила его со всего размаха в лëгкие, схватив за горло, и вцепившись, словно бешеный зверëнок.”

Тогда тебя тоже наказали, разве не так?

Юкани быстро моргнула, делая разбег вперëд, и пытаясь схватить уклоняющегося демона. Она замахнулась, было отрубая голову, но Аказа откинул еë к стене. Теперь, Юкани понимала, что он имел в виду, но она не проиграет.

Нервы работали на пределе, кровь, потëкшая из носа липла к губам. Юкани оттолкнулась, и что есть силы, замахнулась на Аказу ногой. Обоих потрясла боль: кровь разлетелась брызгами, когда Аказа понял, что его голову пробили ногой. Судя по тому хрусту, что раздался в момент – нога была сломана.

Юкани прокусила губу от боли: это несравнялось не с чем. Слëзы полились, когда тело девушки вдруг резко перевернуло, и тут, она поняла в чëм дело – сломавшаяся конечность попросту застряла у Аказы в лице, и теперь, кости от положения впились прямо в кожу. Хотелось кричать от острой боли, а беспомощность периодически мычала, когда Юкани встряхивалась, и сейчас, казалось кожа просто разорвëтся.

Что это было? Холодный пот прилил к лицу, адреналин дикости что был ранее исчез, оставив тело один на один с дикой болью, и осознанием. Паника вдруг накатила со всей силы, а губы задрожали, в попытке прошептать одно единственное имя. Что же это? Что за ужасное чувство? Закружилась голова: затошнило.

Неожиданно, Юкани увидела силуэт: это Аказа уж исчезал в размытыми взгдядом проëме. Что то сжалось от безвыходности: нет, нельзя дать ему возможности сбежать. Где то там, сражаются другие, и они надеяться на Юкани, надеяться на еë помощь.

Она должна отомстить.

Сфокусировав взгляд, на последнем вдохе, будучи прижатой к стене собственной кровью, Юкани поднялась. Еë колени дрожали, сломанная почти в мясо нога впивалась костями, на ней было почти невозможно стоять. Но так или иначе, Юкани встала в стойку, сжала клинок: в этот момент, глаза еë были наполнены ненавистью как никогда.
– Аказа... – голос был от тошноты хрип: фигура остановилась. Сквозь сжатые в обиде за прошлое губы просочился холодный дым. Юкани глубоко вздохнула, и в этот момент, она сказала:
– ... Дыхание льда: 8-я ката – последний вихрь. – сердце остановилось: в один миг принцесса оттолкнулась ногами пола, подаваясь молнией вперёд. Во власти скорости, она замахнулась клинком сверху, просвистывая дугу сверху, оставляя снежный заворот. Быстрыми движениями, со всех сторон Юкани насвистывала удары на уклоняющегося Аказы. В груди жгло: развив достаточную скорость, клинком Юкани вцепилась в шею противника. Лезвие вошло, заставив демона в шоке застыть – и именно в тот момент, когда они стояли в снежной буре, когда иней проявился на лице, Юкани достала заветную шпильку из волос. Одним движением она вонзила Аказе еë в голову, прорезая. Юкани было всë равно когда Аказа бил еë ногой в грудь: мëртвой хваткой охотница вцепилась в него. Сердце билось громко и быстро – порыв ненависти рассекало его. И вот, когда осталось совсем немного, в глазах вдруг заслепило: в снежной буре, показался силуэт.

Страх вдруг вцепился в голову: Юкани поняла, кто это. Слëзы побежали кровью по щекам, время словно бы остановилась. Былая сила и храбрость рассыпались в прах, и ненависть исчезла. Всë вокруг растворилось, заложило уши: в дрожащем бреде, Юкани увидела лицо своего покойного деда. И прежде чем всхлипе сумасшедствия, в поломанных тем ужасов нервов наступило молчание, девушка вдруг поняла, что задыхается.

Бредовые видения пропали: поток сильного дыхания сбился, и контролировать его было больше нельзя. В горле образовался ком, а тело, начало стремительно мëрзнуть, все нанесëнные раны стали так сильно болеть, что казалось, Юкани умрëт. Задыхаясь, и начиная биться в собственных слезах, Юкани упала навзничь. Еë тëмные, лохматые уж волосы растеклись по полу, сломанная, опухшая нога пульсировала. Изо рта пошла пена: последние ошмëтки воздуха терялись. Сверху, навис силуэт: капля холодной крови упала. Вдруг, послышался лязг – Юкани повернула теряющийся в потоке взгляд, видя свой кровавый клинок. Следом, упало что то ещë – она увидела свою шпильку. Шпильку, с вылитой из серебра снежинкой на углу...

Лениво, в сплетении со смертью, упала слеза: но она была чужой.

Юкани из последних сил повернулась, дабы вновь взять в руки клинок – в еë зелëных глазах было отравляющее желание мести и сражения. Храбрость ли это? Или же простой спор души, что всë никак не может быть разрешëн?

Стиснув зубы, Юкани попыталась встать: попытки оправдывались жалкими кряхтениями и болью в теле. Всë хрипело, невозможно было дышать, но из самых последних сил, Юкани опëрлась на колени, и подняла голову.
– Всë кончено. – сказал голос впереди: кровь стекала с Аказы, с его проломленной груди, с изрезанной в мясо головой, что, в ту же секунду отпала, сопровождаясь противным хлопком. Пам...

Юкани поднялась: лезвие вонзилось в пол, служа словно тростью. Хаори укрывало смятое в крови тело, а волосы стекали по плечам. Схватившись обоими руками за рукоятку, Юкани, задыхаясь прошептала:
– Во мне.. Остался... Последний запал дыхания... Аказа.. – последнее прозвучало чëтко. И если бы Аказа не лишился головы, он бы возможно видел всю ненависть в так и не потухших глазах. Она была обречена: ей оставались секунду, если же не минуты. Еë сосуды вот вот надорвутся, а лëгкие должны будут порваться от не сдержанного потока дыхания.

Но еë душа, так и не посмела погаснуть.

Еë сердце, так и не по смело сдаться.

Рывок: на сломанной ноге, Юкани рванула вперëд, замахиваясь лезвием. И в этот роковой момент, Аказа не увернулся. Холод заполонил его тело, заставляя ядовито леденеть. Последние секунду – Юкани напрягла руку, вложила всю силу, всю мощь, когда послышался хруст. И тут, Юкани поняла – еë клинок сломался.

Брызнула кровь: Юкани осознала всë в одну секунду, когда взрывная волна откинула еë. Закрывая лицо рукой, прижатая собою же к стене принцесса подняла взгляд – в холодном дыме стоял полу мëртвый силуэт. Яд холода обездвижил тело Аказы, когда тот вдруг раскололся на глыбы льда. Кровь полилась кляксами отовсюду.

Третья высшая луна была убита.
----------------------------------------
1528

Вот и последняя глава на сегодня 😌
Всем хорошего дня/ночи (хезе когда вы будете это читать)