Кольцо вокруг Розы

Переулок пах тухлым мясом и дешёвым пивом.

Я стояла, облокотившись на стену, и ковыряла ногтем тёмное пятно на рукояти катаны. Лезвие уже давно было начищено до блеска — привычка. Вот только запах...от него не избавишься. Он въедается в металл.

В кожу.

В память

Очередное задание. Я взглянула на одинокий фонарь, мерцающий на другой стороне улицы. Быстро и просто, как всегда.

Мужчина в костюме, передавший информацию о цели, наверняка бы заплатил бы больше, если бы я завела с ним разговоры про "риск". Но мне хватило взгляда на его осоловевшие глаза и влажные пальцы, сжимающие потёртый кожаный портфель. Явно не из тех, кто может позволить себе дорогое.

И не мне перебирать заказами.

Деньги есть деньги.

Задание было обычным. "Клиент" прятался в заброшенном пабе, закрытом несколько лет назад из-за пожара. Бедный район, здесь владельцы пабов сами поджигали собственные заведения, чтобы получить деньги по страховке. Наивные идиоты, которые думают, что могут обмануть налоговую.

Вот только в моей работе ничего не бывает "обычно".

Я сделала шаг назад. Сапоги скрипнули за заляпанной тротуарной плитке. Стены переулка, стиснутые высокими зданиями, давили как саркофаг. Беззвездное, ясное небо едва просвечивало сквозь щели между крышами. Слишком тихо. Тишина хуже любого шума.

Сюрприз началось, когда я пересекла порог паба.

Мгновение назад я была уверена, что знаю, как всё пойдёт: короткий бой, одна отрубленная голова, и я возвращаюсь домой, по пути свернув в магазин, что прикупить новые туфли от Джимми Чу. Уж очень они мне понравились.

Но, войдя внутрь, я почувствовала, как внутри живота скручивается пружина. Эдакий "счетчик Гейгера" для каждого, кто считает себя охотником за нечистью, заставлявший сканировать обстановку на опасность.

Воздух был тяжёлым, гнилостным. Затхлость старого паба, смешанная с железным запахом крови, ударила в нос. Глаза медленно привыкали к мраку, пока я двигалась между сломанными стульями и перевёрнутыми столами со следами застарелой копоти.

— Эй, — позвала я в тишину. Голос отразился эхом, тонкий, как трещина в стекле. — Давай закончим быстро.

Несколько долгих секунд я слышала только звук собственного дыхания, показавшийся вдруг слишком громким, а затем темнота низко, гортанно зарычала.

Что-то медленно вылезало из-за стойки бара,низкое, скрюченное. Серые, обтянутые кожей кости, глаза — пустые, как у мертвеца, который уже хорошенько эдак полежал в земле. Существо напоминало человека, но лишь отдалённо.

— Что за... — я не успела договорить.

Оно прыгнуло, невероятно быстро для своего уродливого тела. Я едва успела вскинуть катану, чтобы отбить удар. Его когти с визгом соскользнули по стали, но сила броска отбросила меня на несколько шагов.

— Что ты за тварь, мать твою? — выдохнула я, поднимая клинок.

Существо не ответило, только издало низкий вой, поднимающий волосы на затылке. Краем глаза я заметила шевеление по углам и утробные звуки. Вот же дерьмо!

Из углов медленно выползали такие же существа. Десятки глаз засветились в темноте болезненным жёлтым светом.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я, оценивая обстановку. — Мне за это слишком мало заплатили.

Они напали одновременно.

Катана рассекла первого почти без сопротивления. Чёрная кровь брызнула на пол, густая, как нефть. Второй удар пришёлся в голову твари, разрубив череп до основания.

В пабе места было мало, но я знала, как использовать это. Узкие проходы не дадут им окружить меня. Я поднырнула под удар одной твари, шагнула вбок, клинок вошёл ей в горло, разрезая хрящи с отвратительным хрустом. Следующий удар пришёлся в бок другой твари — почти чисто.

Я сделала кувырок назад, уходя от когтей, которые мелькнули в воздухе, как ножи. Одна из тварей зацепила меня по руке, я почувствовала горячую боль и хруст кожи.

– Чёрт! – прошипела я, сжимая рану.

Ещё один прыгнул сверху. Я рубанула наугад, почувствовала, как клинок вошёл в плоть. Но другой урод успел схватить меня за ногу, острые когти впились в кожу, и я рухнула на колено.

Кровь била в виски. Сердце колотилось, как барабан.

"Думай, Розэ!"

Я резко перехватила катану другой рукой и рубанула по твари, которая тянулась ко мне из-за плеча. Лезвие разрубило её пополам, но меня снова отбросили. Теперь в грудь мне вонзились три когтистых лапы.

Боль была как вспышка. Я закричала, отбиваясь наугад.

"Так не пойдёт".

Стиснув зубы, я откатилась на спину и подняла клинок, наугад целясь в шею ближайшего врага. Один упал, другой прыгнул, но я встала на ноги, хоть мир перед глазами плыл.

– Подходите по одному, ублюдки! – выкрикнула я.

Их было слишком много.

Они окружали меня, дыша, рыча, наползая как волна. Один, ловкий, прыгнул прямо на меня, я успела разрезать его пополам, но другой удар сбил меня на землю. Боль обожгла плечо — когти прошли сквозь кожу, оставляя три глубоких пореза.

Всё вокруг казалось зыбким, будто нарисованным на воде.

"Ты умираешь," — прошептал где-то внутри голос.

"Нет," — ответила я ему.

Я лежала на полу, катана валялась чуть дальше, пальцы не слушались. Темнота кружила, глаза уродливых тварей — мёртвые, чёрные — казались последним, что я увижу.

Но тут воздух вдруг взорвался.

Первый выстрел разорвал гробовую тишину. Тело ближайшего чудовища разлетелось на куски, и на месте, где только что был монстр, осталась лишь мокрая лужа. Прозвучал второй выстрел, третий.

Я с трудом подняла голову. В дверях стояла девушка, светловолосая, совсем молодая на вид, с длинной винтовкой с глушителем наперевес. Её кожа словно бы испускала свечение в темноте, настолько бледной она была. На девушке был надет чёрный комбинезон, облегающий её стройную фигуру, как вторая кожа. Она стреляла с идеальной точностью, словно время замедлилось.

— Ты ещё кто? — прохрипела я, сделав усилие и перекатываясь с линии огня.

— Твоя фея-крёстная! Замри!

В этот момент откуда-то сверху выскочила массивная фигура. Огромный волк, ростом гораздо больше человека, покрытый густой серо-рыжей шерсть, рвал тварей, как сухие листья. Его глаза светились янтарным светом, когти скрежетали по прогнившим доскам паба. Он испустил оглушительный рык, бросаясь вперёд с нечеловеческой скоростью.

Оборотень?!

Я имела дело с оборотнем только однажды, и хотя я смогла убить его, сама зализывала раны слишком долго. Поэтому в моём прайс-листе появилась сноска: никаких мохнатых.

Он промчался мимо меня, и в нос ударил запах мокрой псины.

— Вы кто, мать твою, такие?.. — ошеломлённо пробормотала я, наблюдая, как оборотень и девушка сражаются с удивительной синергией.

Из противоположной стороны появился третий. Это был долговязый мужчина в длинном черном плаще, как носят детективы в кино. Или мафиози. Его лицо было совершенным, с тонкими, хищными чертами. Глаза сияли как расплавленное золото. Он держал в руках два массивных пистолета с замысловатой резьбой на стволах.

То, как сражались эти трое, заворожило меня на мгновение. Оборотень разрывал монстров, девушка прикрывала с дистанции, а долговязый хладнокровно добивал тех, кто пытался скрыться. Он двигался, как тень.

Нет.

Он и был тенью, появляясь то в одном месте, то в другом, плавно и молниеносно, каждый выстрел был точным. Его глаза горели, как пламя, отражая хаос битвы.

Я медленно поднялась на ноги, не желая отступать. Подняла катану здоровой рукой, не обращая внимания на жгучую боль.

Я не уступлю им.

— Поторопись, — холодно бросил мне долговязый, и я поймала его равнодушный взгляд.

— Заткнись, — огрызнулась я, чувствуя, как гордость трещит по швам.

Мой клинок теперь танцевал вместе с ними, будто мы все поймали странный ритм. Песнь битвы. Даже боль на время отступила, позволяя телу самому взять контроль. Это было похоже на транс, на своего рода ритуал.

Существа продолжали наступать. Их не останавливало ни свист пуль, ни острая пасть оборотня, ни расчленённые трупы сородичей. Похоже, они с каждым мгновением становились только яростнее.

Оборотень бежал впереди. Он двигался с нечеловеческой скоростью и мощью, его пасть рвала чудовищ, как бумагу. Красивый, яростный зверь. Одна тварь метнулась к нему сбоку, целясь в шею, но оборотень резко развернулся, вонзая зубы в грудную клетку существа и разрывая её, как консервную банку. Ещё двое прыгнули на него сверху, но он отшвырнул одного, ударив головой о кирпичную стену, а второго разорвал надвое.

Тем временем светловолосая заняла идеальную позицию на металлической лестнице пожарного выхода. Её винтовка работала с холодной эффективностью: один выстрел — одна голова. Лунный свет блестел на линзах её прицела.

– Левее! – крикнула она долговязому, не отрывая взгляда от цели.

Мужчина мгновенно отреагировал, будто слышал её команду прежде, чем она прозвучала. Он обернулся, выстрелив из обоих пистолетов. Пули, мелькнувшие серебряной вспышкой, пробили сразу двух тварей, которые пытались окружить светловолосую.

– Могу справиться сама, спасибо, – бросила она, чуть усмехнувшись.

– Это было больше для красоты, – ответил долговязый, его тон оставался ледяным, но в глазах сверкнуло что-то похожее на азарт.

Он двигался с точностью часового механизма. Его чёрный плащ развевался, когда он плавно скользил между врагами. Он стрелял без остановки, меняя обоймы почти невидимыми движениями. Один из монстров попытался атаковать его сбоку, но он резко ударил локтем в челюсть монстра, развернулся и прострелил ему голову в упор.

Я не могла удержаться от короткого взгляда на эту троицу. Всё происходящее выглядело скорее как представление, чем битва.

Но даже они не могли уничтожить всех сразу. Твари наступали толпой, и с каждой минутой их казалось всё больше.

– Похоже, вы привлекли всё их семейство, – крикнула я, с трудом отбиваясь.

– Это не семейство, – поправил долговязый, подходя ближе. – Это улей.

– И откуда ты это знаешь? – огрызнулась я, отрезая голову ещё одному уроду.

– Потому что я уже их встречал, – ответил он, отворачивая голову от брызг крови.

Твари, как будто поняв, что троицу победить в лобовом столкновении будет сложно, начали менять тактику. Они стали атаковать со всех сторон одновременно, пытались забраться на стены и прыгнуть сверху.

– Они учатся, – коротко заметила светловолосая, снимая одного из чудовищ, который карабкался к ней по лестнице.

Долговязый, заметив это, обнажил зубы в дикой усмешке. Клыки у него были длиннее и заостренней, чем того требовала человеческая природа.

– Хорошо. Пусть попробуют.

В этот момент он врезался в толпу, его движения стали почти нечеловеческими. Он чередовал выстрелы и удары ногами, ломая конечности монстров. В какой-то момент он прижал одного монстра к стене, одним ударом пробив ему грудную клетку.

Оборотень снова ринулся в бой, хватая сразу двух тварей своей огромной пастью; они безропотно тряслись, точно разорванные бумажные куклы. Земля под его огромными лапами трещала, когти скрежетали по полу. В янтарных глазах горел огонь разума, и от того становилось ещё жутче.

Тишина обрушилась неожиданно, как будто кто-то выключил звук в старом фильме. Последний выстрел эхом затих в стенах, и теперь слышно было только, как кровь капает на пол.

Я стояла посреди разрушенного зала, едва дыша. Катана висела в пальцах, словно её вес утроился. Вокруг валялись разорванные на части тела монстров, их чёрная кровь пропитала доски пола.

– Готово, – проговорила блондинка, перекинув винтовку за спину.

Я сделала шаг вперёд, но ноги подкосились, и я рухнула на колени.

– Эй, эй, – долговязый оказался рядом, подхватывая меня сильной рукой, чтобы я не упала лицом в пол. – Держись, девчонка.

– Не называй меня девчонкой, – пробормотала я, язык еле ворочался.

– Сама виновата, – произнесла блондинка. Её голос был лёгким, словно она комментировала вечерние новости. – Кто идёт на вампира в одиночку без разведки?

– Я... не знала, – выдохнула я, глаза начали закрываться. Со стороны и правда выглядело, будто я чёртова дилетантка.

Темнота подступала, захватывая всё вокруг. Последнее, что я видела, – это силуэт долговязого, который, казалось, стал противоестественно высоким. Он склонился надо мной, его лицо было затемнено, но голос прорвался сквозь шум в ушах.

– Выведем её. Не бросать.

Меня подхватили, и я ощутила резкий рывок — тело обожгло болью, но она тут же утонула в зыбкой, ватной пустоте. Я пыталась вдохнуть, но воздух не доходил до лёгких, словно внутри всё застыло.

Я не могла открыть глаза, но чувствовала: меня несли. Сильные руки держали крепко. Боль пульсировала в груди, напоминая, что я ещё жива. Мир за пределами тела растворился, пока запах бойни наконец не сменился чем-то другим.

Свежестью. Прохладой. Настоящим воздухом.

Первый вдох был резким, как удар. Воздух ворвался в лёгкие, обжёг горло, пробивая барьер затхлости. Он был настолько чистым, что мне показалось, будто я дышу впервые Голова закружилась от быстрого поступления кислорода в кровь. Впервые за долгие, бесконечные минуты я перестала задыхаться.

– Дышит, – пробормотал низкий голос где-то над головой.

Я попыталась что-то сказать, но губы не слушались. Мир кружился, ускользал, и я снова погрузилась в темноту, уже не сопротивляясь.

Когда я открыла глаза, первый луч света отразился от чего-то металлического на прикроватной тумбе. Моё тело болело, как будто меня несколько раз переехал грузовик туда-обратно. Кровать подо мной была моя, покрывало — старое, выцветшее от времени, пахло домом.

Я моргнула, взгляд начал проясняться. На моей руке красовалась свежая перевязка. В отражении зеркала у стены я заметила белые бинты на плече и ноге.

– Проснулась, – голос был знакомым.

Я повернула голову. В углу комнаты, развалившись в кресле, сидела блондинка. На ней были тот же костюм непонятно из какого материала, винтовка прислонена к стене рядом.

– Что... где я? – прорычала я, голос хрипел.

– У себя дома, – ответила она, пожав плечами. – Мы тебя подлатали и доставили сюда. Чуть не сдохла, между прочим.

– Твари... – я напряглась, пытаясь встать, но боль прострелила ребра, и я застонала.

– Все мертвы, – её тон был деловитым. – Не благодари.

Я провела рукой по лицу, голова кружилась.

– Кто вы?

– Те, кто не дал тебе сдохнуть, – произнёс уже другой голос. Мужчина в чёрном плаще стоял в дверях. Его взгляд был холодным, оценивающим, но губы тронула едва заметная улыбка. – А ты должна быть умнее, охотница.

– Я не нуждалась в помощи, – пробормотала я, но знала, что звучит это жалко.

– Ты должна знать, что один такой бой не сделает тебя мастером. В следующий раз ты можешь не выжить. Слишком много гулей, слишком мало времени.

Я оглянулась по сторонам. Чувствовала, как с каждым словом моё сознание возвращается, но вопросы только множились.

– Кто вы? – Я повторила вопрос. Сознание уцепилось за неизвестное слово "гуль", запоминая его. Узнаю потом.

– Те, кто не оставят тебя в беде, когда ты всё-таки поймешь, что ты не одна. С этой стороны, – он ухмыльнулся. – Мы все на одной стороне.

– Нам пора, – объявила блондинка, поднимаясь на ноги.

– Подожди, – я нахмурилась. – Эти...уроды. Я никогда таких не видела. Что это вообще нахрен было?

– А ещё охотницей себя считаешь. И как дожила до своих лет, а? – бросил мужчина, поворачиваясь спиной.

– Значит, скоро увидимся, – добавила блондинка, подмигнув. — Кстати, зря ты выбросила визитку. У тебя есть еще пара деньков, чтобы хорошенько подумать.

Она убедилась, что высокий мужчина вышел, и тон голоса стал заговорщицким. Это сделало ее похожей на милую студентку, а не на буквально машину смерти, которую я наблюдала в пабе.

— Ты впечатлила Беала своим безрассудством. Из нас получилась бы отличная команда

Я хотела что-то возразить, задать ещё вопросов, которых накопилась масса, но сознание будто выключили, прервали трансляцию.

Последнее, что я видела, это то, как блондинка подмигнула мне.

***

Полуденное солнце жалило нещадно, заставляло пот стекать по шее, рождая липкое, неприятное ощущение. Вокруг, куда не кинь взгляд, были серовато-голубые осколки гор и бескрайнее желтовато-коричневое ничего. Посередине этого ничего была вытоптана тропинка, исхоженная сотнями, а то и тысячами ног.

Одинокая невысокая фигура, замотанная в тряпки решительно шагала вперёд, таща за собой тележку, в которую не было не запряжено ни мула, ни лошади. Казалось, что телега была слишком большая для такой хрупкой фигурки, но человек упрямо тащился вперёд. Башмаки были перепачканы землей, тряпки тоже были покрыты пылью.

Фигура явно принадлежала женщине, а точнее, молодой девушке. Её длинные чёрные волосы были стянуты в конский хвост, лицо, загоревшее на солнце и оттого приобретшее смугловатый оттенок, было сосредоточенным, губы бледные и потрескавшиеся. На лице жили только глаза — похожие на лисьи, тёмно-карие глаза.

Белки были покрасневшие, уставшие, словно девушка не спала уже несколько дней.

Телега была накрыта грубым серовато-белым брезентом, так, что и не разглядеть, что под ним. Было только ясно, что это явно что-то тяжёлое. На одной из кочек телега подскочила, брезент немного сбился, и из-под него показалась рука человека — посеревшая, вся какая-то в бурых и синеватых пятнах, с почерневшими ногтями.

Девушка, не обратив на это никакого внимания, продолжала идти вперед, точно это был смысл её жизни. Стояла тишина, прерываемая только скрипом колёс и тихими шагами.

Наконец девушка остановилась у большого раскидистого дуба, который, казалось, ставил собой точку в концу тропинки. На ветвях этого дуба то тут, то тут были развешаны разноцветные ленты, бусины, деревянные таблички. Ветра не было, и дерево казалось неподвижным. Молодая женщина сделала небольшой круг возле дерева, словно пробовала землю на прочность, а потом отбросила презент и взяла простую лопату. Прямо под деревом она начала рыть яму, не обращая внимания ни на пот, катившийся со лба, ни на то, что брезент сполз, и на обзор стали видны тела, лежащие в беспорядке на телеге. Кровь впиталась в деревянные доски. Все мертвецы были мужчинами, одетые в такие же тряпки и обноски, как и девушка. Фактически у всех были колотые раны в районе сердца, у кого-то перерезано горло.

Девушка копала до тех пор, пока могила стала не достаточно глубокой, чтобы покрыть ее с головой, и еще осталось бы место. Тогда она вылезла, цепляясь ногтями за корни растений, совершенно не заботясь о том, что под ногти забивается земля, а мелкие камешки оставляют ссадины. Она скидывала в яму трупы, одного за другим, и всё это делалось в полном молчании. Только слышались шорох одежды, когда она поднимала труп из телеги и глухой стук — удар тела о землю. Наконец, когда последний мертвец оказался в импровизированной братской могиле, девушка аккуратно достала со дна телеги нечто, завёрнутое в дорогой алый шёлк. Под шёлк оказался меч, явно принадлежащий какому-то воину, с красивой резной рукояткой. На мече всё ещё были видны потёки крови, а на черной матовой стали было криво вырезан символ в виде перечеркнутого круга

Полная луна

Только вырезан этот символ был неумело, будто его писала детская рука или тот, кто не был знаком с письменностью. Девушка осторожно вложила меч в черные, украшенные рубинами ножны, а затем опустила оружие в братскую могилу. Она постояла на краю вырытой ямы, глядя на мертвецов, но глаза ее были сухие и бесстрастные. Затем она бросила горсть земли, словно бы проводя последнюю черту.

Когда оно окончила своё занятие, и о том, что земля вообще была разрыта, напоминало только небольшое возвышение, девушка подошла к дереву и повязало на ветку алый шёлк, как ленту в память о том, что здесь покоятся мёртвые.

Солнце уже садилось за горизонт, и багровое небо окрашивало пики горы в алый, словно бы снег на вершинах и вправду был кровавый. Девушка развернулась и по-прежнему не говоря ни слова, пошла прочь, оставляя телегу и братскую могилу позади себя. Слабый ветерок закачал ленту, и она вспыхнула в закатном солнце, словно язык костра.

Я открыла глаза, вглядываясь в сумрак. Слева электронное табло часов показывало около семи вечера. Я потерла глаза, словно стараясь исчезнуть увиденное.

Снова этот сон, не имеющий ни начала, ни конца. Я даже не могу запомнить черт лица той девушки, ни покойников, которых она хоронит. Однако меч я помню хорошо. Он и сейчас стоит перед глазами: черная гладкая сталь, резная рукоятка. Работа настоящего мастера. Откуда у такой оборванки может быть такой меч? И почему на лезвии был вырезан этот символ?.. Настоящая головоломка для психиатра.

Я знала, что даже если запишу этот сон, к утру всё сотрётся из памяти, будто мозг напрочь отказывался фиксировать происходящее. Обычно мне не снятся сны. Точнее, мне не снятся запоминающиеся сны, и уж тем более я не вижу во снах лица моих "клиентов" перед кончиной, как это делают мои некоторые коллеги по ремеслу. Но в этом сне я всегда испытываю странное чувство дежавю.

Кошка настойчиво вылизывала мое лицо, явно намекая на то, что безответственная хозяйка забыла ее покормить, а она умирает, между прочим, от голодной смерти.

— Блюбелл, чёрт, — пробормотала я, спихивая кошку с груди. Та с недовольным мурлыканьем уселась на покрывало и принялась вылизываться. На удивление, тело больше не болело, наоборот, я чувствовала себя как никогда бодрой. Рука скользнула под бинты.

Ничего, только здоровая, гладкая кожа. Я в неверии встала перед зеркалом, кромсая бинты маникюрными ножницами — первым, что попалось под руку. Чёртова тварь вспорола бок, но зеркало отразило светлую кожу и ничего, даже не напоминающее шрам. Что за технологии они там используют в своём Бюро?

Мне пригодился хоть бы тюбик такого чудо-средства.

Кошка проследовала на кухню, с жадностью набросившись на корм, который я по рассеянности даже пересыпала, витая в своих мыслях. В рот брызнула кровь — кажется, слишком сильно прикусила ноготь. Дурная привычка, давно стала чем-то незаметным, когда задумаюсь.

Итак, теперь я обязана жизнью этим странным ребятам. Кто они такие, сверхлюди? Что-то вроде "Людей в чёрном" или "Иксменов", только в старушке Англии? Один из них был мохнатым, и это поражало больше всего. Значит, и те двое были нелюдьми. И...

Я похолодела.

Откуда они знали, где я живу? Как нашли мой дом, как открыли замок – он ведь электронный? Лично устанавливала именно такой. Значило ли это, что эти ребята и тот, кто управляет ими, знали обо мне всё? Где я живу, с кем я живу, что я ем на завтрак и в какую аптеку хожу, когда начинается мигрень?..

Ответы на мои вопросы можно было получить в одном месте. Визитка, оставленная блондинкой, белела на столике в прихожей. Я взяла ее, задумчиво вертя в пальцах. Казалось, что от картона до сих пор пахнет селитрой, дымом и медным запахом разлитой крови.

Заплетя небрежную косу и набросив на привычный черный костюм любимое бежевое пальто, я взяла в руки катану, задумчиво проводя рукой по лезвию..

Серебристая сталь привычно холодила кожу, и это здорово успокаивало. Меч был продолжением руки, лучшим другом и успокоением. С тихим звоном лезвие вошло в ножны и привычно заняло место за плечом.

***

Я села в машину, в мою гордость — красную Vauxhall Corsa, которую я любовно звала "Эндюранс", потому что повидала она действительно многое. . Обычно я не езжу на тачке на ликвидации, ещё не хватало светить машину на всех камерах. Но когда я изображаю добропорядочную гражданку Соединенного Королевства, то почему бы и не воспользоваться личным транспортом? Загрузив данные в навигатор — на визитке был написан адрес "Флит Стрит, 4а", я присвистнула. Флит Стрит - известный старинный район с архитектурными памятниками прошлого. Где мог бы квартироваться таинственный сэр Моргенн, владеющий организацией, по-видимому, не уступающей МИ-6? В библиотеке? В музее? Я повернула ключ зажигания, и двигатель заурчал, словно голодное животное.

На город опускались сумерки. Маршрут лежал через Парк Плазу, знаменитый Лондонский Глаз, по мосту Ватерлоо, мимо Королевского Театра и Сомерсет Хаус, на другой берег Темзы. Если не будет пробок, доберусь за полчаса. Если же всё это окажется глупой шуткой, дурацким розыгрышем — что же, поздравляю, Розэ, ты только потратила 50 фунтов на платные дороги и устроила себе экскурсию по городу.

Оставив позади себя разноцветные огни Парк Плазы и монументальное колесо обозрения, я въехала на Мост Ватерлоо, оставляя под собой тёмное полотно Темзы. Флит-стрит встретила своим обычным великолепием. Всё же викторианские архитекторы умели создавать шедевры, от которых хочется не то зарыдать, не то пойти помолиться. Поняв, что таинственное здание "4а" находится в зоне, где автомобиль припарковать невозможно, я заехала на платную стоянку. Значит, дальше придется идти пешком.

Припарковав "Эндюранс", я плотнее запахнулась в пальто и зашагала вдоль невысоких домиков, выкрашенных в благопристойный коричневый цвет, выискивая номера домов. Я прошла наверное всю Флит Стрит, минуя Темпл Чёрч, белым шпилем врезавшуюся в небеса, но чертовой таблички 4"а" так и не было видно. Постаралась выдохнуть и сделать еще один забег. Возможно, это просто я невнимательная, в этой нумерации английских домов сам чёрт не разберется.

Однако чуда не произошло, и я снова дошла до места, где оставила машину на парковке. В раздражении я достала сигарету и закурила, выглядя со стороны, наверное, как чертов паровоз. Полная решимости найти из-под земли эту таинственную блондинку и ее дружков,, я подняла глаза к небу.

Небо было облачным, и звезд совсем не было видно. Однако затем, словно по велению чьей-то воли, тучи разошлись, и на черном бархате небес воссияла во всей своей круглой красе полная Луна. Я нахмурилась: действительно, она имела какой-то розоватый оттенок. Хотя по цвету напоминает больше клубнику со сливками, чем кровь.

Уж мне ли не знать, как выглядит кровь.

От этой мысли я криво усмехнулась, опустила голову, чтобы наконец затушить сигарету и отправиться домой, стараясь не брюзжать по поводу напрасно потраченных денег и на мгновение лишилась дара речи. Прямо передо мной, втиснутый между маленьким кафе-мороженым и старинной книжной лавкой, высился огромный, этажей эдак на 70 небоскреб, чья крыша пронзала небеса. На здании огромными неоновыми буквами горела надпись "Моргенн Инвест Компани".

Я была готова поклясться на Библии, что ровно минуту назад этого здания здесь не было. Я же не совсем слепая, я бы заметила огромный чертов небоскреб, выделяющийся среди благопристойных викторианских домишек, как прыщ, усыпанный блёстками на заднице младенца. Я подошла чуть ближе. Возле стеклянных дверей, больше подходящих для какого-нибудь БЦ,была прикреплена серебряная табличка, которая гласила, что это действительно "Флит-стрит, 4 "а", а значит, это гигантское здание как раз было тем, что мне было нужно.

Я-то думала, что сэр Моргенн, как рыцарь Королевы, будет обитать в каком-нибудь мрачном готическом особняке, но точно не в современном бизнес центре, больше подходящем для брокеров или финансовых аналитиков. Я попыталась разглядеть кого-то за стеклянными дверями, но тот кусок холла был пуст, хотя везде горел свет.

Ладно. Была не была. Стеклянные двери гостеприимно раздвинулись, и я вошла в огромный мраморный холл, больше похожий на фойе отеля. Здесь даже стойка администратора была! Слева стояла подставка под зонтики, несколько очень дорогих на вид кожаных диванов, кофейный столик, цветы из разряда фикусов — огромные зелёные монстры, которые вызывали лично во мне священный трепет. Да и вся обстановка холла вдруг заставила почувствовать себя маленькой, хрупкой. Я вдруг встряхнулась и расправила плечи. Что за ерунда? Никогда не имела обыкновения принижать себя.

Я уселась в кожаное кресло, скрестив лодыжки и решая подождать. Рано или поздно сюда должен подойти администратор, иначе бы зачем тут делать стойку для него. Мой взгляд блуждал по идеально белым стенам без единой фотографии, картины или даже намека на украшения. Всё было слишком стерильно, слишком...безлико.

Наверное, так выглядит Чистилище у католиков.

— Не желаете чаю? — голос за спиной чуть не заставил меня подпрыгнуть на кресле. Я, насколько могла с достоинством, обернулась и увидела сзади себя невысокую женщину с уложенными русыми волосами, в которых встречалась седина. Одета она была в опрятную форму, напоминающую форму метрдотеля. На лацкане пиджака у нее был приколот значок в форме буквы "М".

— Благодарю, но откажусь.

Я старалась не пялиться на женщину, но глаз, намётанный на детали, замечал мелочи. Морщин нет, но глаза глядят иначе, чем молодая женщина, значит, ей где-то под пятьдесят или даже больше. Руки в белых перчатках, такое носит обычно прислуга, но судя по форме, женщина занимает большое положение, возможно главная служанка или что-то вроде этого, грязной работой не занимается. Кожа бледновата, значит, работает много, верна своему нанимателю.

— Тогда прошу за мной, — улыбнулась женщина. Улыбка профессиональная, неискренняя, но натренированная до скрипа. Значит, точно главная служанка.

Я встала из кресла и направилась за ней. Ступала она тихо, почти бесшумно даже по мраморному полу. Мои шаги также были едва слышны, скорее, профессиональная привычка не шуметь.

Золотистые двери лифты мелодично зазвенели, и мы вошли внутрь. Женщина нажала на кнопку "74", и лифт плавно двинулся вверх.

А этот сэр Моргенн точно не мелочится. Возможно, и на оплату не скуп, как некоторые из моих заказчиков?..

Мне бы не помешала новая машинка, а то старушка "Эндюранс"хоть и служила верой и правдой, но доживала свой автомобильный век. Мне всегда хотелось нечто эдакое. С откидным верхом.

Женщина старалась стоять по струнке, спина у нее была прямая, как будто в зад засунули палку и заставили так стоять. У меня, конечно, не было большого опыта общения с очень богатыми людьми, но как-то так я себе и представляла прислугу у английских аристократов. А то, что сэр Моргенн был аристократом, сомнений не было: титулов просто так никому не дают.

Зеленоватые глаза женщины словно бы невзначай скользнули по мне. Очень вежливый, почти незаметный взгляд. Я сделала вид, будто не замечаю, вместо этого наблюдая, как меняются цифры на электронном табло.

Ботинки вступили на прекрасный персиковый ковер, настолько новенький, что подошвы в нем даже не утопали. И это меня поразило больше всего. Все выглядело таким свежим, будто это здание только построили. Правда, кое-что всё же свидетельствовало о том, что здесь не всё так радужно, как пытались выставить. Я заметила едва заметные следы копоти на белоснежных стенах без признаков индивидуальности.

Хоть бы картину какую повесили.

Сам по себе 74 этаж тоже был странный. Представлял он собой длинный узкий коридор всё того же белого цвета. Никаких дверей, никаких ответвлений. Даже таблички "туалет", и той не было. Женщина шла впереди меня, в полной тишине, и я почувствовала себя под конвоем. Чем дальше мы шли, тем обстановка становились всё страннее и страннее. Белый цвет стен выцветал в серый, кое-где начинали виднеться потёки ржавчины, словно эту часть коридора давно не ремонтировали. Свет ламп начал мигать. Что-то заставило меня оглянуться назад, детское чувство, когда желаешь убедиться, что никакого чудовища за спиной нет.

Сзади нас был глубокий мрак.

Мои губы сами собой сложились в мрачную ухмылку. А неплохо сработано.

Стрессовое собеседование?

— Сюда, пожалуйста, мисс Пак.

Моя провожатая стояла возле матовой стеклянной двери. Конечно же, там ничего не разглядеть. Моя ладонь обхватила ручку двери, странно тёплую, и я чуть не отдёрнула руку: на стеклянной поверхности расплылось жуткой кляксой что-то, больше всего напоминающее глаз.

Женщина-дворецкий внимательно смотрела на меня.

Я повернула ручку вниз, кожей чувствуя движения чёртового глаза, и вошла в комнату.

Дверь тут же захлопнулась, словно обрубая мою связь с внешним миром