Глава 27
Еще месяц назад Джон и подумать не мог, что вскоре будет откладывать свой семисотый доллар в деревянную шкатулку, которую он купил в одной из сувенирных лавок.
«Осталось собрать столько же и можно будет купить автомобиль. Но зачем он мне нужен? Лучше уж думать о собственном доме и о семье, в конце концов!»
Очищенная часами ранее территория мастерской снова тонула в сугробах. Небо нещадно одаривало землю своим холодным добром. Уже третьи сутки снег беспрерывно сыпал, и казалось, не думал останавливаться. Ветер с воем ударялся о железный проржавевший корпус фургона. Для начала декабря это привычная погода.
Молчун не переставал пересчитывать свои сбережения. Их у него было больше, чем у Джона. Николас не раз предлагал Коннелу сбежать в поисках новой жизни. Денег было собрано достаточно, однако Джонатан предлагал поработать, подсобрать еще немного. Благо заказы от Ральфа поступали два-три раза в неделю. Джон с Молчуном привыкли к новой работе, но каждый раз испытывали на своих нервах ночной Нилз. Стив стал чаще срываться на Коннела из-за его плохой работы. Недосып давал о себе знать, но Джонатан с удивительной находчивостью задабривал начальника новыми историями о том, как они с девочками вечером повеселились.
– Через час на дело! – жестами напомнил Молчун.
– Да, Николас, помню, – с улыбкой ответил Джон. – Нужно одеться теплее. На улице метель.
Прождав еще немного, они начали собираться. Николас всегда в холод надевал двое штанов. Джон за это его ругал, он говорил, что они затрудняют движение. Молчун выглядел, как неповоротливый надувной медведь. Тот спорил с Джоном, говорил, что в какой-то газете было написано: «Если вы не хотите заболеть по мужской части, то носите в холод двое штанов или одни шерстяные, теплые. Они не позволят простудить самое главное достоинство мужчины...»
Джонатан надел утепленный рабочий комбинезон и накинул на голову серую вязаную шапку. Николас повязал шарф, взял со стоящей рядом с кроватью тумбочки шапку и потопал к двери.
Возле выхода на крючке висели два пальто. Накинув их, они друг за другом вышли из фургона. Закрыв дверь на крючок, направились к гаражу, где их должен был ждать Ральф.
«Не такая уж и метель!» – подумал Джон, поймав ртом пышную снежинку.
Улицы пребывали в сказочном состоянии. С неба падали нежные хлопья, вывески и фонари освещали улицы. Родители с детьми играли в снежки, прохожие смеялись, а широколобые толстосумы на дорогих машинах кричали друг на друга из боковых окон, потому что не могли разъехаться на заснеженной дороге. Джон ушел далеко вперед, а Молчун за ним не успевал. Из-за этого Коннел нередко останавливался и дожидался его.
«Вот увалень, – с ухмылкой подумал Джон. – Перебирает ногами, прям как мистер Барнс. Только Николас нормальный, а тот жирная мерзкая заноза, – Джон изменился в лице и продолжил вспоминать Барнса: – Постоянно жалуется Крону на мою работу. Конечно, мистер Барнс, жалуйтесь и дальше, так и будете ездить в машине с промасленным сиденьем!»
Добравшись до гаража, Джон постучал пять раз. Спустя минуту дверь приоткрылась. Высунулась голова Ральфа. Он посмотрел по сторонам и впустил их.
– Так, – начал мужчина, – сегодня для вас особое задание. Заплачу вдвое больше.
Джон с Молчуном переглянулись, стиснули зубы и продолжили внимательно слушать.
– Есть товар, – продолжил Ральф. – Всего десять свертков. Их нужно отнести в переулок между шестой и седьмой улицами. Там есть небольшое подпольное казино, но внутрь вам заходить не нужно. Подойдете к охраннику у двери и скажите ему фразу «Жизнь прекрасна, дон Лиано!» После этого дождетесь покупателя, получите за товар деньги и принесете их мне. Все поняли?
– Да, – ответил Джон. – Раз плюнуть!
– Отлично, – подмигнул Ральф. – Тогда жду вас.
Джон распихал по карманам пальто семь тяжелых свертков, а три свертка отдал Молчуну. После этого они вышли из гаража и направились на шестую улицу. Она находилась в пятнадцати минутах ходьбы от гаража Ральфа. Карманы подозрительно отвисали. Джон шел впереди, постоянно поправлял пальто. Настроение было бросить все и убежать. Но нет, Джон был человеком дела и считал, что нужно довести начатое до конца.
«Правильно говорил Молчун, – думал он, – пора с этим завязывать. Все! Последнее дело и скажем Ральфу, что уходим».
Они шли, а люди оборачивались. В основном своим нелепым видом внимание привлекал Молчун.
Впереди показались два человека в полицейской форме. Джон оглянулся на Молчуна и зашел в магазин. За ним заскочил Николас. Они подошли к полке с печеньем и начали разглядывать разноцветные красивые пачки. Однажды Ральф сказал, что главное правило бизнеса – это не попасться полиции. Ни при каких обстоятельствах «фараоны» не должны узнать о свертках, иначе крах всему делу.
– Кажется, прошли, – жестами сказал Джон.
– Пойдем? – спросил Молчун.
– Да!
Коннел вышел из магазина, зрительно рассек улицу и махнул рукой Молчуну. На встречу продолжали идти люди. Казалось, что только Джон с Николасом идут против течения. Будто они делают что-то не так, нарушая общий городской баланс.
«Эти свертки такие тяжелые, – думал он. – Что мы вообще носим? Это не похоже на лекарства, хотя люди похожи на больных. Вечно какие-то странные, раздраженные, худые, с бледным лицом и краснющими глазищами».
Добравшись до пересечения улиц, Джон с Молчуном увидели тот переулок. В самом конце его, перед тупиком справа сверкала овальная вывеска «Кафе Жизнь прекрасна».
– Нам точно сюда? – спросил Молчун. – Это кафе, а не казино.
– Вижу, – ответил Джон, осматриваясь. – Но других похожих мест я не вижу.
«Да и вообще, – подумал он, – я ни разу не встречал вывески со словом «казино».
– Может быть, Ральф напутал? – спросил Молчун.
– Сейчас узнаем, – ответил Джон и направился к кафе.
Вдоль стен кирпичных домов сидели бездомные и жалобно смотрели на Джона и Молчуна. Люди в неопрятном тряпье, с грязными лицами, с протянутой рукой что-то бубнили. Они выглядели несчастно.
«Должно быть, им холодно», – подумал Джон.
У мусорных контейнеров в поисках еды бегали толстые крысы. Их длинные лысые хвосты напоминали червей, которые присосались к задницам и жили своей жизнью, болтались, выглядывали из-за ящиков, гладили объедки, к которым даже бездомные не притрагивались. От противного писка лютовали уши. Воздух был пропитан запахами мочи и тухлой рыбы.
«Кто додумался в таком жутком месте открывать кафе? – затыкая пальцами нос, спрашивал себя Джон. – Один только вид этого переулка отпугивает. Я уж молчу про запах».
Перед входом стоял высокий охранник в черном костюме с тоненькими белыми вертикальными полосками по всей длине пиджака и брюк. Подойдя ближе, Джон остановился и пристально посмотрел на него. Молчун спрятался за спиной Коннела и испуганно выглядывал. Джон набрался смелости и произнес:
– Здравствуйте! Жизнь прекрасна, дон Лиано!
Охранник посмотрел на Джона и безмолвно ушел в кафе.
– Сейчас он вынесет деньги, и сразу уйдем отсюда, – жестами сказал Джон. – Мне здесь не нравится.
Молчун понимающе кивнул.
Вскоре вернулся охранник и грозно, как огромная горилла, прорычал «Проходите!»
Джон недоумевающе повернулся к Николасу, а после к охраннику. Затем неловко подступился к нему и сказал:
– Вы нас, наверное, не поняли, мистер. Жизнь прекрасна, дон Лиано!
– Проходите! – снова рявкнул тот.
Джон оглянулся на Молчуна, пожал плечами и последовал ко входу. Они вошли внутрь, там было немноголюдно, тусклый желтый свет пробивался сквозь серый табачный дым, который гулял под невысоким потолком, из музыкального автомата «вурлитцер» доносилась мягкая виниловая музыка. За единственным круглым столом в дальнем конце зала сидели пять или шесть мужчин, кто-то громко ругался, кто-то смеялся, а один из них скалился на Молчуна, выглядывающего из-за Джона. Рядом с каждым стоял стакан с оранжевой жидкостью, в руках карты, и все, как один, курили сигареты через длинный черный мундштук.
У барной стойки сидел мужчина в белом костюме и что-то рассказывал бармену, протиравшему полотенцем бокалы. Рядом, свалив голову на стойку, сидел еще один бедолага. Тот, видимо, уже спит и вот-вот рухнет с высокого стула на пол.
Миновав барную стойку, справа Коннел заметил мужчину, выглядывающего из-за желтой ширмы. Тот сверкнул искушенным взглядом и махнул головой. Джонатан с Молчуном пошли на зов незнакомца. Пройдя через ширму, Джон увидел перед собой круглый деревянный стол, за которым сидел громоздкий широкоплечий бугай. Лицо его, как лицо скульптуры, такое же невозмутимое, сердитое и загадочное, под глазами мешки, щеки свисали, и лишь маленький рот на этом огромном булыжнике казался неуместным. Возле него стояла пепельница, на которой тлела сигара. Он перекинул внимание с Молчуна на Джона и надменным тоном спросил:
– Так вы пришли от Енота?
Голос его показался Джону неприятно тягучим. Мужчина будто с трудом выдавливал из себя каждое слово.
– Мы... мы не знаем, о каком Еноте идет речь. Нас сюда прислал Ральф.
– Ральф это и есть Енот! Я его так прозвал, потому что он хитрый, наглый и трусливый. Прямо как эти мерзкие животные. Ненавижу их! – фыркнул мужчина и сплюнул в сторону.
– Вы дон Лиано? – спросил Джон.
– А вам нужен кто-то другой? – спросил тот.
– Мы вам принесли свертки, – сказал Джон и занырнул рукой в карман пальто.
– Не торопись, – остановил Лиано. – Присядьте.
Парни расположились за столом. Джон осмотрелся. Комната выглядела пустой и невыразительной. Серые стены, стол, за которым они сидели, а позади мистера Лиано высокий металлический сейф. Больше в этой комнате не было ничего. С потолка свисал абажур. Он покачивался, а желтая чаша света медленно бродила по деревянной столешнице.
– Выпьете? – спросил Лиано.
– Простите, но нам нужно идти, – сказал Джон, избегая взгляда мужчины.
– Нет, выпьете! Я не доверяю тем, кто не пьет. Или да, или проваливайте!
– Хорошо, – ответил Коннел. – Воды можно?
Лиано улыбнулся, грохнул по столу кулаком и закричал:
– Луиза, принеси нам два стакана скотча и стакан воды!
Лиано будто тянул время. Он не спешил получать товар и отпускать их. Он молчаливо смотрел на них, пока Луиза не принесла заказ. Один стакан скотча он протянул Джону, другой поставил себе, а стакан воды Луиза оставила перед Молчуном.
– По нему видно, что он не пьет и не пил никогда, – сказал Лиано и в голос рассмеялся.
Джон подхватил смех, а Молчун лишь робко улыбнулся. Спустя мгновение Лиано оборвал хохот. Коннел посмотрел на него.
– Пей! – приказал Лиано.
Он следил, чтобы Джон выпил до дна, а сам крутил свой стакан большим и указательным пальцами правой руки. Джонатан послушно схватил стакан, поднес ко рту, сделал глоток и тут же сплюнул, скорчив лицо. Он до этого никогда не пил спиртного. Лиано посмеялся над ним, взял свой стакан и в глоток осушил его, не поморщившись. У Джонатана это вызывало отвращение, ведь уже запах твердил «Не пей!» Но Лиано настаивал на обратном. Он не хотел начинать разговор, пока его собеседник не выпьет.
Немного отдышавшись, Джон взял стакан снова, задержал дыхание и сделал глубокий глоток. Спустя пару секунд покосился, словно проглотил дольку лимона. В глазах поплыло, он считал, что его отравили, и он вот-вот потеряет сознание, упадет на пол, оставив Молчуна наедине с судьбой. Однако это лишь первое впечатление от выпитого. Джон не желал пить, но и препятствовать этому пугающему мужчине было опасно. Молчун в это время цедил воду, наблюдая за тем, как его друг отважно принимал удар на себя.
– Ты молодец, – сказал Лиано. – Храбр и силен. У тебя это на лице написано. Поверь мне, я в людях не ошибаюсь.
– О чем вы? – спросил Джон.
– Ты не трус, – Лиано кинул взгляд на Молчуна. – Не такой трус, как твой друг. В тебе есть стержень, ты глуп, но смел, а вот твой друг мне совсем не нравится.
– Почему?
– Его глаза выдают. А твои говорят, что ты решительный, настойчивый... но глупый!
Коннел раскрыл рот, но Лиано поднял палец вверх и выдавил «Тсс», а после этого добавил:
– Выкладывайте, что принесли.
Джон сказал Молчуну, чтобы тот достал свертки и сам вытащил из своего пальто семь свертков. Они все сложили в центре стола. Лиано достал из кармана пиджака белый платок, вытер им потный лоб и засунул обратно. После этого подгреб к себе все свертки, пересчитал их и оскалился. Джон с Молчуном подхватили довольство. Лиано надорвал уголок одного из свертков и взглянул на содержимое.
– Можно вопрос, мистер Лиано? – спросил Джон.
Тот обратил внимание на Коннела, взял сигару, с упоением посмаковал ее и вернул на пепельницу.
– Задавай! – сказал он, выпуская густой дым изо рта.
– Что в свертках?
– Ох. Это лекарство от нищеты и безденежья, – восхищенно ответил Лиано. – Сейчас оно только набирает популярность. Через годы это станет основным мировым ресурсом, от которого все будет зависеть.
Он встал из-за стола и подошел к сейфу. Открыв его, достал большой черный пакет и бросил на стол так, что пачка денег из него вывалилась к Джону.
– Вы давно работаете на Енота? – спросил Лиано.
– Чуть больше месяца, – ответил заплетающимся языком Джон.
– Как он вам платит? Вы довольны?
– Да! А к чему эти вопросы?
– Этот прыщ вас дурит, как обезьян! – грубо сказал мужчина. – Вы глупые юнцы. Я когда-то был таким же. Если считаете, что зарабатываете достаточно, то представьте, сколько зарабатывает на вас он. Этот щенок боится выходить в свет, прячется за спиной влиятельных людей. Вы для него просто мясо, на место которого он найдет новое и продолжит свои махинации.
– Извините, мистер Лиано, – сказал Джонатан, – а что вы предлагаете? Это наш заработок и наша жизнь. Если вы были таким, как и мы, почему пытаетесь остановить нас?
– Я пытаюсь предостеречь вас!
– Нам не нужны ваши советы! – осмелел Джон.
Лиано посмотрел исподлобья на него и отмахнулся.
– Проваливайте!
Коннел схватил мешок с деньгами, кивнул Молчуну, и вместе они направились к выходу.
«К черту, – думал Джон. – Сейчас отдадим деньги Ральфу, получим свою долю и все, больше не вернемся. Это опасно!»
В это время Лиано покинул свою комнату, подошел к телефону, висевшему на стене у бара, схватил трубку и набрал номер. Спустя затишье мужчина расплылся в улыбке и заговорил:
– Ооо, офицер Хамерхоф, как поживаете?
Лиано будто был рад слышать знакомый голос.
– Я? – говорил он. – Я отлично. Когда вы уже заглянете к нам? Без вас тут скучно! Зачем звоню? От меня вышли мальчишки... да-да, все верно... наверняка, преступники... Вам такие сейчас нужны... ага... Одеты? Пальто серого цвета... их двое... обычно в такое время мальцы уже не шарятся по улицам... да, верно говорите... у одного из них черный пакет в руке. Этот пакет мне нужен... Конечно, офицер Хамерхоф, услуга за услугу как говорится... Что-что?.. Простите, не слышу!
Лиано убрал от уха трубку, закрыл ладонью ее нижний динамик и злобно посмотрел на бармена.
– Бруно, выключи к черту эту долбанную музыку! – закричал он. Бруно выбежал из-за стойки, подскочил к музыкальному автомату и выдернул сетевой шнур из розетки. Лиано оглянулся на картежников за столом и грозно добавил: – Вы что ржете, как олени? Заткнитесь, олухи!
В баре воцарилась тишина. Те замолчали, а улыбки с их радостных лиц испарились. Бруно вернулся обратно за стойку и продолжил натирать стакан, который, казалось, натирал уже час. Лиано выдохнул, поднес к уху телефонную трубку и любезно продолжил:
– Да-да, офицер Хамерхоф, что вы сказали?.. Почему не сам? Нет, я не глухой! Вы же знаете лучше меня, кто такой Федерико Бонезо... Нет, они работают на Енота, а он как раз на Бонезо... да... да... Придумайте что-нибудь. Я не знаю: мальцов поймала полиция, никакой сумки с деньгами не было... Ей богу, не в первый раз же... Конечно, офицер... пять процентов от суммы... Что? Хоро... хорошо, десять и не процентом больше. Я вас понял, офицер Хамерхоф... Да, жду!
Лиано положил трубку, потер ладони и скрылся за ширмой.
Джон с Молчуном шли вверх по шестой улице. Небо, словно рассыпалось на мелкий воздушный порошок. Вокруг пусто и тихо.
– Ральф убьет нас! – жестами сказал Коннел. – Мы должны были вернуться еще час назад.
– Может, простит? – спросил Молчун.
– Может, простит! – ответил Джон.
Они прошли один квартал. Николас снова отставал. Джон постоянно останавливался, чтобы дождаться его, но тот ничего не мог поделать с собой. Плотная пара штанов мешала быстрому передвижению, но в них было тепло.
Обернувшись в очередной раз к идущему позади Молчуну, Джон заметил двух полицейских, целенаправленно следовавших за ними.
– Побежали! – нервно жестом показал Николасу.
Они сорвались и помчали по длинной заснеженной улице. Полицейские спохватились, крикнули «Стой!» и устремились за ними. Сердце Джона забилось со скоростью ветра, а скулы дрожали. Перед глазами мелькали вывески и дома. Полицейские не отставали ни на шаг. Джон схватил Молчуна за рукав и бегом тащил за собой. Николас едва не падал, спотыкался, кряхтел, кашлял, но продолжал бежать.
Свернув за угол одного из домов, Джон увидел мусорный контейнер. Он открыл крышку и сказал Молчуну:
– Лезь!
Молчун подпрыгнул, схватился за стенку контейнера и начал карабкаться. Джонатан подтолкнул его, закинул ему пакет с деньгами и жестами сказал:
– Я вернусь за тобой!
– Я люблю тебя, брат! – ответил Молчун.
Джон закрыл контейнер и побежал дальше. Полицейские вынырнули из-за угла дома и последовали за ним. Он не знал, куда бежать, ноги устали, дыхания не хватало. Раздался выстрел. Рядом с Джоном что-то грякнуло. Снова выстрел и рикошетный свист. Все происходило словно над головой. Джон пригнулся, но не останавливался, хоть и силы были на исходе. Миновав еще сотню метров, Джон забежал в очередной переулок, полный бездомных людей. Они были мерзкие и страшные, но боязнь перед полицией была в эти секунды выше. Коннел на ходу снял с себя пальто, накинул на одного из несчастных, а сам пробежал дальше и спрятался в темном углу за контейнером. Джон затаил дыхание в понимании, что бежать уже некуда, впереди высокий забор, на который взобраться он не сможет.
– Вы не видели здесь парня? – прозвучал грубый мужской голос.
В ответ тишина. Джон остерегался высовываться и прижимался к холодной кирпичной стене все сильнее. За контейнером послышались скрипучие шаги. Он уткнул голову в колени и сомкнул веки.
«Все!» – подумал он.
– Они ушли, – прозвучал незнакомый сиплый голос.
Джон задрал нос и испуганно захлопал глазами. Перед ним возвышался чумазый бородатый худой мужчина. От него разило тухлятиной и костром. Бездомный улыбнулся и протянул Джону руку. Коннел с трудом поднялся и осторожно выглянул из-за контейнера. Людей в полицейской форме действительно не было. Он поднял взгляд на мужчину и тихо выдавил:
– С-спасибо!
– Надень, – сказал тот, снимая с себя пальто Джона. – Продрог весь!
В этот момент Коннел осознал, как же был глуп, когда накидывал на него свое пальто. Ведь он просто желал его подставить, скинуть с себя подозрения. На что только не готов пойти человек, лишь бы спасти свою никчемную шкуру. Джон схватился за голову, растрепал волосы, оглянулся и сказал:
– Пусть пальто останется у вас. Вы мне помогли. Спасибо еще раз!
Джон улыбнулся и ушел. Минуты спустя он стоял у того контейнера, в котором спрятался Николас. Внутри никого, кроме шуршащих крыс. Джонатан подумал, что Молчун спрятался в другом таком контейнере, однако ни в одном из них в ближайшей округе его не было.
«Это конец, – думал он. – Молчуна нет, денег нет, полиция чуть не поймала. Ральф нас точно убьет!»
Ничего не оставалось делать, как идти в фургончик, ведь без денег он не мог появляться у Ральфа. К тому же ночка выдалась трудной. Организму был необходим сон, а деньги можно поискать и утром. Выйдя из переулка на восьмую улицу, он пошел вниз.
«А если Молчун уже в полиции? – тревожился Джон. – О, черт! Я себе этого не прощу!»
С каждым метром холод обволакивал его тело все сильнее. Ветер нещадно хлестал по щекам, рукам, ногам, толкал в спину. Джон не чувствовал пальцев. Казалось, вот-вот силы иссякнут, и здравствуй ближайший сугроб. Но вдали сверкнул огонек, привычный огонек возле фургончика. Джон на последних силах перелез через забор, дошел до него и открыл дверь. Он увидел Молчуна, сидевшего в дальнем углу на своей койке. На ней рядом с ним пачками были разложены деньги. К Джону вмиг вернулись силы, а на душе стало теплее. Он подбежал к Молчуну, упал перед ним на колени и начал обнимать его, его руки, ноги, был готов расцеловать только за то, что он перед ним. Радости не было предела.
– Я думал, тебя поймали... думал все... я так рад... ты просто не представляешь!
Молчун улыбчиво посмотрел на Джона, а затем вернулся к деньгам. Его будто заботили только они. Он ни слова не понял из того, что говорил Джон. Николас продолжил считать бумажки. Коннел поднялся, отошел от него и присел на койку напротив. С его лица не исчезала радость.
Молчун продолжал раскладывать деньги. Их в его руках было много, а еще больше лежало в черном целлофановом пакете у ног. Он считал их и с улыбкой поглядывал на Джона, считал и смотрел на Джона. Казалось, это его любимые дела – считать и смотреть.