Цвет махаона

1950 год.

Дни летели, как листья с деревьев накануне зимы. С момента побега Сэма, Шустрого и Чаплина прошло три года. С тех пор Крон решил больше не связываться с детьми, так как считал, что толку от них мало, а проблем полно. Он хорошо относился к Джонатану. Парень взвалил на свои плечи всю основную работу и отлично справлялся с ней.

Джон с Молчуном не расставались ни на минуту. Коннел во всем помогал ему и даже отдавал часть своих денег. Молчун научил Джона языку жестов, и теперь они общались без книг и написанных на земле слов.

Кругом валялась пожухлая листва, мир казался бесцветным, унылым и пустым. В этот октябрьский день земля будто радовалась появлению на небе яркого солнца, птицы не прекращали щебетать, прохладный ветер поглаживал щеки и теребил волосы на голове. По окончании рабочей смены, за которую было отремонтировано пять автомобилей и больше двадцати помыто, Джон с Молчуном и другие рабочие стояли в очереди на получение заработанных денег.

– Может быть, прогуляемся в городе? – жестами спросил Джон.

– Я не против, – ответил Николас. – Давно мечтаю побывать в парке аттракционов.

– Да, – с улыбкой жестикулировал Коннел. – Меня однажды туда не впустили, но надеюсь, сейчас будет все в порядке.

Получив заветные деньги, они заскочили в фургончик, чтобы накинуть на себя куртки. Этим вечером было прохладно, несмотря на то, что день выдался солнечным. Молчун и Джон редко выходили в город, поэтому не знали, как в нем все изменилось. Открывались новые кафе, строились дома, гостиницы, кинотеатры.

Дойдя до парка, Джонатан примкнул к кассе. К окошку была приклеена бумажка с надписью «Закрыто!» Тогда он позвал за собой Молчуна, и они последовали к центральному входу, возле которого стоял высокий охранник плотного телосложения.

– Извините, – сказал Джон. – Как нам попасть в парк?

– Аттракционы закрыты на всю зиму, – вежливо ответил мужчина. – Неделю назад еще закрылись. Ребята, приходите в апреле.

Молчун опустил голову, будто понял, что снова не попадет в парк. Его не впускали из-за возраста, а взрослых, с кем можно было бы пойти раньше, не было. Только Джонатан, которому в июне исполнилось восемнадцать лет.

– Не отчаивайся, Николас, – успокаивал Джон. – Мы что-нибудь придумаем.

Они бродили по вечерним улицам, любопытно осматривая их. Джон вспоминал тот день, когда впервые приехал сюда. С тех пор многое поменялось. Где-то вдали виднелись всплески фейерверка. Это красивое зрелище, однако многие боялись громких хлопков и ослепительных вспышек, думая, что снова началась война.

В Нилзе в основном жили беженцы из других стран и городов. Коренных жителей было гораздо меньше. Некоторые смогли выкарабкаться из нищеты благодаря своим умениям. Кто-то рисовал картины, кто-то продавал пироги, а кто-то просто чистил обувь. Так, за месяцы из обычных объявлений, написанных на картоне, и из небольших ларьков под открытым небом вырастали целые магазины. Джонатан не раз общался с клиентами. Они утверждали, что на автомобиль заработали, исполняя свои песни на улицах. Один мужчина рассказывал, как буквально на коленке изготавливал игрушки из дерева и продавал их. Джон смотрел снизу вверх на всех этих красиво одетых людей и мечтал быть, как они.

«Когда-нибудь и я приеду на дорогой машине в автомастерскую и буду рассказывать мальчишкам, как стал богатым», – размышлял он.

Внезапно за спиной послышался чей-то голос. Молчун шел дальше, а Джон остановился и обернулся. Позади него стоял мужчина в сером неприметном костюме и шляпе того же цвета. Лицо его в темноте рассмотреть было сложно. Джон огляделся. На ночной улице никого кроме них не было.

– Вы нам? – встревожено спросил он.

Мужчина вышел из-за угла дома и под светом уличных фонарей неторопливо направился в его сторону. На вид ему лет тридцать пять, лицо точно с обложки журнала: гладко выбритый большой подбородок, заостренный прямой нос, под которым находились усы-кисточки, а над большими глазами густые темные брови. Молчун, наконец, остановился, оглянулся назад и застыл, испуганно всматриваясь в мужчину. Джон поднял с земли близлежащую палку и замахнулся. Незнакомец выставил руку и бодрым голосом произнес:

– Я вас не трону.

– Что вам нужно? – закричал Джон, пытаясь привлечь хоть чье-нибудь внимание.

– Не бойтесь, – сказал мужчина. – Меня зовут Ральф. У меня к вам есть дело.

– Какое еще дело? –негодовал Джонатан.

Молчун стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Он ничего не слышал, но понимал по губам, что говорит Джон.

– Хотите заработать пятьдесят баксов? – спросил Ральф.

Джон оцепенел, в горле будто застряла сливовая кость. Руки ослабели, а палка, до этого крепко сжатая пальцами, упала на землю. Такие деньги он зарабатывал за месяц, а тут какое-то дело. Коннел перевел дыхание и вылил:

– Мне нужно посоветоваться с другом!

– Хорошо, – ответил Ральф. – Я подожду.

Джон схватил Молчуна под руку и отвел в сторону. Жестами он объяснил, что есть дело, за которое можно заработать пятьдесят долларов. Молчун сразу же согласился, однако спустя секунду, одернул Джона за рукав и дрожащими пальцами спросил:

– А вдруг это опасно?

– Не переживай, Николас, – ответил он. – Все под контролем.

Он оставил Молчуна позади, а сам подошел к Ральфу.

– Да, мы согласны, – сказал он. – Что нужно делать?

Ральф вынул из кармана небольшой белый сверток, протянул его Джону и сказал:

– Это нужно отдать мужчине, который будет вас ждать за углом того дома,– указал он пальцем на дом и добавил: – Возле кафе.

– А как мы его узнаем? – спросил Коннел.

– Он сам подойдет! – оглядываясь, нервно ответил Ральф.

Джон с осторожностью забрал сверток, недоверчиво всматриваясь в лицо Ральфа, положил в карман куртки, после чего поинтересовался:

– А где деньги?

– Когда вы отдадите сверток, то мужчина вам отдаст конверт. Принесете его мне, а я с вами рассчитаюсь! – ответил Ральф.

– Хорошо! – произнес Джон.

– И без глупостей! – добавил Ральф.

Он остался стоять под фонарем. Джон и Молчун медленно направились к тому кафе, про которое говорил таинственный незнакомец. Николас постоянно оборачивался, а Коннел невозмутимо двигался дальше, держа в кармане сверток.

«Дел-то, – думал он. – Отдать сверток и забрать конверт. Все просто».

На улице, по которой они шли, кроме них и Ральфа стоявшего вдалеке под куполом фонарного света, не было ни души. Но только они свернули на одну из центральных улиц, все преобразилось, людей стало много, и все они пялились на Джона, будто подозревали, что он несет в кармане подозрительный сверток.

«Что в нем? – спрашивал себя он. – Там что-то ценное? А может, и опасное! Почему Ральф сам не передал его?»

Подойдя ближе к обозначенному месту, Коннел остановился. Николас тоже замер на месте и вопросительно крутил головой по сторонам. В нескольких метрах от них был вход в кафе, а над ним светящаяся неоном вывеска «Кафе Западное сияние». Мимо проходили люди, похожие друг на друга, в одинаковых костюмах, с одинаковой внешностью, голосом и повадками, оборачивались, что-то бурчали, курили сигареты, выкидывая изо рта клубы голубоватого дыма.

«Так что? – озадачился Коннел. – Кому нужно отдать сверток?»

– Может быть тому? – Николас промычал и указал пальцем на незнакомца у стены.

– Не думаю, – жестом ответил Джон. – Он просто читает газету. Не похож на любителя свертков.

Вдруг Джона схватил под руку высокий мужчина и силой оттащил в сторону. Джонатан невольно вскрикнул, но тут же почувствовал на губах пропахшую табаком ладонь. В глазах помутнело от страха, но через несколько секунд это прошло. Молчун было хотел помочь Джону, но тут же опешил и лишь наблюдал со стороны. Мужчина увел взгляд и сквозь зубы спросил:

– Вы виделись с Ральфом?

– Да, – дрожащим голосом ответил Коннел.

– Давай товар! – прошептал незнакомец. – Быстро!

Джон потянулся правой рукой в карман, достал сверток и с опаской, посматривая по сторонам, протянул мужчине. Тот схватил его и спрятал во внутреннем кармане своего пиджака. После этого он кинул конверт и вмиг растворился в серой толпе. Джонатан поднял конверт с земли, положил его за пазуху, махнул головой Молчуну и направился обратно в подворотню, где их ждал Ральф.

– Без казусов? – заглядывая в конверт, спросил Ральф.

– Что? – переспросил Джон.

– Ничего! – ответил он. – Отлично, все ровно!

На лице Коннела появилась улыбка, а глаза засверкали в ожидании денег. Молчун посмотрел на Джона и тоже улыбнулся, хотя в его взгляде чувствовалась некая тревога.

– Спасибо, парни, – протягивая пачку денег Джону, продолжил Ральф. – Если хотите еще заработать, то приходите завтра на это же место в это же время!

– Мы подумаем, – ответил Коннел, пересчитывая деньги. – Можно вопрос?

– Валяй!

– Что в свертке? И почему вы сами его не отнесли?

– Это не ваше дело! – грубо отрезал Ральф и скрылся в темноте переулка.

Джон с Молчуном переглянулись и быстрым шагом направились к автомастерской. Их одновременно и пугало, и радовало то, что произошло.

«Загадочно это все, – думал Джон. – Какой-то странный мужик, Ральф, сверток, деньги. Я и не знал, что так просто можно заработать. А если это ловушка? – Джон остановился, потер подбородок и пошел дальше. – Нет, чушь собачья. Пока появилась такая возможность, то можно подзаработать».

Джон тащился за Молчуном и все время думал. Наверное, тем же занимался и Молчун. Людные и безлюдные улицы остались позади, а впереди в паре сотен метров виднелся яркий фонарный огонек у их фургончика. Территория мастерской была охвачена металлическим сетчатым забором, парадные ворота которого открывались ровно в шесть утра. Однако через забор можно было перелезть, по крайней мере ребята это делали с легкостью.

В фургон зашел Молчун, а за ним Джонатан, и закрыл за собой дверь на железную щеколду. Джон уселся на свою койку, достал деньги из кармана куртки и начал их пересчитывать. Николас смотрел за процессом внимательно, постоянно облизывал пересохшие губы и ждал, когда Джон уже отсчитает половину и отдаст ему. Коннел засунул часть денег под свой матрац, а вторую часть отдал Молчуну.

– Как думаешь, Николас, – жестами спросил Джон, – стоит завтра туда идти?

Молчун подступился к своей койке, достал из-под грязной подушки картонную коробочку, на которой красовалась надпись «Сахарное счастье», а под этими элегантно написанными словами нарисованы аппетитные сахарные печения, посыпанные шоколадной крошкой. Молчун открыл коробку, достал из нее пачку денег, приложил к ней свежие доллары, положил пачку обратно, а коробочку снова спрятал под подушкой.

После этого он присел на свою койку, расплылся в улыбке и взглянул на Джона, который, по-видимому, уже и забыл о вопросе, но продолжал мечтательно смотреть на него.

– Конечно! – жестами ответил Молчун. – Обязательно пойдем!

Коннел долго не мог уснуть. Он думал об этом странном незнакомце Ральфе и о его бизнесе.

«Чем он вообще занимается? – спрашивал себя. – А если он преступник? Получается, теперь и мы с Молчуном преступники? Черт... Уже и не рад, что связался с ним. А если он не преступник, а в свертке лекарства. Да-да, помнится один мужик рассказывал, как продавал лекарства нуждающимся. Он с них и разбогател. Говорил, что эти лекарства привозят из другой страны, и они очень помогают. Надеюсь, так оно и есть».

Молчун в эти минуты тоже не спал. Он смотрел в потолок и мечтал. Мечтал разбогатеть и уехать из этой дыры. Ему совсем не нравился этот город. Он представлял себя в другой жизни, где все ему улыбаются, жмут руку, а женщины целуют его там, где он скажет. Молчун хотел носить чистый белый костюм, начищенные блестящие остроносые туфли, ездить на дорогой машине и... говорить. Он с детства мечтал говорить, как все, как Джон, как Стив Крон или тот Ральф. Но ему эта мечта казалась несбыточной.

Фантазия человека безгранична. Она начинается там, где заканчиваются мысли о реальности. Стимулом для фантазий может послужить все, что угодно, начиная от простой жевательной резинки, заканчивая далекими звездами, коими усеяны небеса. Однако и у любой фантазии может быть финал, плохой он или хороший разум человека решает самостоятельно, подкидывая все новые идеи для продолжения сюжетной линии. Так и в головах Джонатана и Николаса появилась очередная возможность изменить свои жизни. Если бы они не отправились в этот вечер в парк аттракционов, а просидели все время в фургоне за прочтением очередных книг, принесенных Стивом Кроном, то никогда бы не узнали, что деньги можно заработать так легко.

Джон лежал на своей койке, закинув руки за голову, радостно разглядывая железный потолок. Он придумывал для себя новый мир, где нет нищеты, где все люди добры, преданы друг другу и вежливы. Он ждал будущего вечера, когда они снова отправятся в тот переулок и заработают денег на простом, как казалось, безобидном задании.

Как и ночь, день был неимоверно тягуч. Работать совсем не хотелось, и как назло, клиенты все подкатывали и подкатывали свои автомобили на ремонт. У ворот уже стояла очередь из машин. Джонатан выглянул из ангара, вытер потный лоб рукавом комбинезона и тихо прошипел:

– Вы издеваетесь?!

То и дело Джон и Молчун поглядывали на часы. Время для них казалось чем-то сложным и невыносимым.

– Джон, подойди ко мне, – подозвал Крон, стоя у лестницы, ведущей на второй этаж в его кабинет. Коннел положил инструмент на верстак и, обойдя автомобиль, бодро направился к начальнику.

– Вы меня звали, мистер Крон? – спросил он, потирая руки о комбинезон.

– Да, Джонатан, – недовольным голосом ответил Крон. – Поднимемся в кабинет.

Крон пошагал по громкой, плохо сваренной на стыках, лестнице наверх. Джон последовал за ним. Он впервые поднимался по этой лестнице и видел с нее весь большой ангар, в котором стояло четыре автомобиля, а вокруг них мельтешили Фредерик, Кен, Колин и Нил. Молчун находился снаружи и мыл машины вместе с Юэном, – мужчиной, который устроился пару дней назад.

Зайдя в скромный кабинет, Джон осмотрелся. На хлипких стенах висели обрамленные фотографии Крона. На одной он пожимает руку Генри Форду, а внизу подпись «7 апреля 1946 года», на другой он с улыбкой до ушей держит большого лосося, на третьей ремонтирует автомобиль, а на четвертой фотографии стоит рядом с какой-то красавицей, а из-за его плеча выглядывает Томас.

Джон встряхнул головой, снова посмотрел и понял, что не померещилось. Там действительно стоял Том, только молодой, лет на тридцать младше того, каким он его запомнил. Джон перевел взгляд на Стива, сидевшего за коричневым захламленным бумагами деревянным столом. Позади него было широкое окно, из которого хорошо просматривалась площадка перед фургончиком и сам фургончик.

– Что-то случилось? – спросил Джон.

– Да! – держа в руке карандаш и водя им по белому листку бумаги, сказал Крон.

– Что? – спросил Джон.

– Ты... ты сегодня ведешь себя странно. Может поделишься? Или помощь нужна? Ты скажи, только не скрывай!

– Нет, все в порядке, – бодро ответил Джон. – Просто...

– Просто что? – прервал Крон.

Зрачки Джона забегали, капли пота пропитали весь лоб. Крон продолжал смотреть на него, будто вытягивал ответ на свой вопрос. И, несомненно, с таким выискивающим выражением лица он его вытянет. Глаза его прятались за круглыми темными линзами очков.

– Нас в городе ждут девочки, – выдавил Джон. – Мы с ними вчера познакомились, – прорвало Коннела. – Вот и хотели отпроситься пораньше, а у нас вычтите из зарплаты и завтра отдадите то, что мы заработали.

Крон недоверчиво посмотрел на Джона.

– Во сколько вы хотели уйти? – спросил он.

Джон никак не ожидал услышать от Крона такого вопроса. Он улыбнулся и произнес:

– На час раньше, если можно.

– Хорошо, – ответил Стив. Он встал из-за стола, подошел к Джону и похлопал его по плечу. – Если вас действительно ждут девочки, то не упустите свой шанс. Будь смел и решителен. Они это любят. Так я однажды встретил свою любимую женщину Маргариту. Просто подошел к ней и предложил прогуляться, а она неожиданно согласилась...

– Отец говорил, что у вас было...

– Да что Томас мог знать обо мне? – перебил Крон. – Он совсем меня не знал. Да что там, он никого не знал и знать не желал. Уж таков был его характер...

Джон заметил, как лицо Стива скисло. Коннел тихо вышел из кабинета и спустился. Он примчал к Молчуну и с радостью рассказал обо всем. Николас расцвел и собрался бежать в фургон, но Джон остановил его.

– Сейчас шесть! – жестами сказал он. – А нам можно уйти только в семь!

Спустя полтора часа, они стояли в мрачном переулке. Погода была мерзкая: моросил дождь, ветер завывал, что пугало Джона. Через пять минут вдали появился Ральф. Он шел размеренно, неприметно, держал в руках газету и делал вид, будто читает ее. Поравнявшись с Джоном и Молчуном, Ральф махнул головой и пошел дальше. Они за ним. Место было более темным и подозрительным. На лице Молчуна появилась тревога, но Джон смело продолжал идти. Он, засунув руки в карманы, шагал за человеком, которого едва знал. Зайдя за угол кирпичного дома, Ральф оглянулся, достал из кармана сверток и протянул Коннелу, после чего произнес:

– У отеля «Нилз» вас будет ждать человек. Отдадите ему сверток. Фото сейчас дам. Жду вас через час на этом же месте.

Джон взглянул на фотографию и запихнул ее в карман, махнул Николасу и пошел в сторону центральной улицы. Сердце Коннела бешено колотилось, стук отдавался в горле. Молчун жестами просил узнать, что в свертке, но Джон боялся даже прикасаться к нему. Навстречу шли полицейские. Джонатан и Николас им улыбчиво кивали, после чего ускоряли шаг.

Спустя время, они стояли у входа в отель. Мимо прошла, казалось, влюбленная парочка. Мужчина с женщиной звонко смеялись, а через мгновение скрылись за деревянными дверьми отеля, и снова наступила тишина. Джонатан достал фотографию и начал ходить с ней вокруг здания в надежде, что найдет заказчика.

«Странно, – думал он. – Прошло уже полчаса, а его все нет. Может быть это ловушка?»

Джон вернулся ко входу в отель, где стоял Молчун, лицо которого выглядело испуганным. Он трясся то ли от страха, то ли от холода, подбородок вздрагивал, а кисти рук прятались в длинных рукавах куртки.

– Пойдем! – жестом сказал Джон и начал уходить.

– Постойте! – окликнул голос позади.

Джон обернулся и увидел мужчину. Тот стоял за кустом дикой розы, был, как казалось, совсем голый. Ниже волосатого бледного тощего торса из-за куста ничего не было видно.

– Вы от Ральфа? – спросил он.

Джон кивнул и подошел ближе, достал из кармана фотографию и сравнил с человеком. Физиономия была похожа: выпученные глаза, припухшая нижняя губа, темные волосы, зачесанные в бок, и родинка на правом виске. Все в точности, как на снимке, только там он в одежде.

Мужчина боязливо положил на куст конверт. Джон обменял его на сверток, еще раз посмотрел на незнакомца и развернулся, не сказав ни единого слова. Через мгновение он обернулся, но мужчины уже не было.

«Бред какой-то, – подумал Джон. – Может все это сон? Голый мужик, конверты, свертки».

Коннел тщательно спрятал толстый конверт во внутреннем кармане куртки и направился обратно. Николас последовал за ним. Город был пуст, несмотря на то, что еще полчаса назад улицы утопали в суете. Николас не переставал утыкаться в витрины и смотреть на еду, находившуюся за стеклом. Джонатан постоянно оттаскивал его, как младшего брата. Он утверждал, что скоро у них будет столько еды, что все никогда не съесть, что они попробуют все сладости и напитки.

Пройдя несколько кварталов, они вернулись в оговоренное место. Ральф был возмущен таким опозданием, но когда Джон объяснил, почему так вышло, тот притих и улыбнулся.

Наступило минутное затишье, во время которого Ральф пересчитывал деньги. Джон внимательно смотрел на его невозмутимое лицо. Мужчина отсчитал деньги, протянул их Коннелу, но вмиг отдернул руку и спросил:

– Вы же хотите со мной работать?

– Да, хотим! – твердо ответил Джонатан.

– Держите свои пятьдесят баксов, и пойдем со мной, – сказал Ральф. – Мне нужно сфотографировать вас.

Джон забрал деньги, засунул их в карман куртки и взглянул на Молчуна. По телу пробежала дрожь. Он будто испугался странного предложения Ральфа.

– Зачем это? – спросил он.

– Так надо! – ответил Ральф. – Не бойся, это обычная процедура. Я всех своих курьеров фотографирую.

– Курьеров? – спросил Джон.

– Да, – ответил Ральф. – Курьеров. Или у тебя есть другое название своей новой работе?

– А зачем наши фотографии? – спросил Джон.

– Они нужны при устройстве на любую работу, – сказал Ральф и пошел вперед.

Джон объяснил Молчуну, что им нужно идти за Ральфом.

Через некоторое время они пришли к таинственному гаражу. С виду неприметное деревянное строение, каких вокруг десятки. На улице было темно и сыро, мокрая жижа хлюпала под ногами, ветер толкал в спину. Ральф перешагнул лужицу, подошел к гаражу, загадочно осмотрелся, достал ключ из кармана брюк и стал ковыряться им в замке. Через минуту он приоткрыл дверь, впустил Джона с Молчуном внутрь, снова оглянулся и закрыл за собой дверь. В темноте Джон почувствовал, как Николас схватился за рукав его куртки. Гараж озарился приглушенным светом. Ральф нажал на второй выключатель, и стало совсем светло, даже в какой-то мере неприятно ярко. Перед Джоном стояли стеллажи, под потолок набитые коричневыми коробками, в углу слева находились пять ящиков, из которых выглядывали горлышки бутылок.

«Наверное, алкоголь!» – подумал Джон.

За стеллажами стоял высокий деревянный двухстворчатый шкаф, одна дверца которого была приоткрыта. Джон пригляделся и увидел в шкафу десятки, а может и сотни свертков, похожих на те, что они отдавали незнакомцам.

– Пойдем, – внезапно произнес Ральф.

Они прошли между стеллажами и повернули направо. Коннел удивился, когда увидел перед собой еще одну дверь. Казалось, с виду небольшой гараж, а внутри целый склад с нескончаемыми коробками и потайными дверьми.

Ральф толкнул дверцу и прошел внутрь, включил там свет и позвал их. Джон вошел и увидел в углу комнаты стол с телефоном на нем, а рядом лежала записная книжка и карандаш. В противоположном углу стоял стул, а на стене висела белая плотная ткань. Джонатан оглянулся. Позади Ральф. В руках он держал большой фотоаппарат.

– Прошу, – сказал он и махнул головой на стул.

Мужчина сфотографировал Джона и Молчуна по очереди. После этого записал их имена в книжку и сказал:

– Придете сюда через два дня!

– Сюда? – переспросил Джон. – Не в тот переулок?

– Что непонятного в слове сюда?!

– Извините, – выдавил Коннел.

– Постучишь пять раз, и я открою. Все понял?

– Да! – ответил Джон и направился к выходу.

– Эй, парни! – окликнул Ральф.

– Что? – оглянулся Коннел.

– Смотрите, чтобы за вами не было хвоста! – сердито сказал Ральф. – Если об этом месте кто-то узнает, то вы трупы!

Джон кивнул и вышел вслед за Молчуном. По дороге они почти не разговаривали. Коннела все это начало пугать, особенно последние слова Ральфа. Николас шел рядом. Возможно, в эти минуты он пребывал в своих мечтах, думал, как потратит деньги, или как сбежит из города и начнет новую беззаботную жизнь.