- За что, папа?

Ник уже не первый час метается в мыслях и барабанит пальцами по столу в общем зале. Уже на час. Опаздывает на целый час. Можно было бы скинуть на миссию, но она та давно окончена. Судя по маячку в её кулоне, объект была там, куда и отпрашивалась, а потом заехала в ещё одну точку. Как на зло, карта это место никак не иденфицирует, отображая как обычное, жилое здание. Если в гости, то к кому? Вряд ли к Джиму, так как они живёт совершенно в другом месте. А если к кому-то другому, это лишь у неё узнавать. Если верить карте, примерно, через десять минут. Ожидая её шагов и будущих объяснений, Ник медленно поднимается с места, ощущая давление в груди. Что-то не так, а что, даже гадать не приходится. Для этого стоило только обернуться на тихий шаг и увидеть ту картину, после которой телефон, что был в его руке, попросту упал на пол, а весь тот груз в груди внезапно исчез. Волосы. Её волосы были обрезаны по плечи, а цвет с блондинки сменился на брюнетку. Схожесть со Смитом упала настолько сильно, что Грйсон едва не забыл как дышать. Его глаза расширились от шока, а голосовые связки забыли как можно выдавить из себя хоть дно слово. Что эта дура наделала?

У Рейван же была на это реальная причина. Уезжая прочь с того проклятого места и подальше от этого мудака, хотя отец ее об этом предупреждал, она впервые хотела что-то забыть, а не вспомнить. Хотела вычеркнуть эту грязь из своей жизни. Не иметь ничего с ним общего. Проезжая мимо одного из зданий, она заметила салон, где прямо за высокой витриной делали стрижку какой-то барышне. Вот и ответ. То, что их связывает. Не самое главное, но самое заметное. Как и у нее, как и у Адама, как и у Хаттона: светлые волосы и голубые глаза. Если глаза закроют только линзы, то с волосами все намного легче. Тогда решение пришло само собой. Тут же остановив байк, Смит припарковалась прямо напротив салона и, проверив свою кредитку, что была сделана отцом на всякий случай, пошла прямо туда. Пару слов, вопрос о краске и можно было начинать. Парикмахер настоятельно просила не портить краской такой красивый цвет, но Рейван уже не переубедить. Даже с тем важным запретом от Грейсона. От того, на кого она хотела быть похожей, выбирая такой же цвет, как и у него. Пусть все будут видеть в ней Ника, который подарил ей настоящую жизнь, а не того монстра, что уничтожил двадцать лет жизни.

- Что ты наделала, Рейван? - так и не вспомнив про телефон на полу, спрашивает глава.

- Я... - объект резко замолкает, решая, что это будет отличная месть. Папа разбираться не станет, уничтожив его раз и навсегда. Сделает перед смертью также больно, как и он ей, когда выставил на посмешище. Когда не смог вспомнить ее имя. - Джим сказал, что мне так будет лучше.

- А у тебя своей головы на плечах нет? Забыла, что я тебе говорил? - вместе с этими словами Ник совершает несколько широких шагов и ловит девчонку за горло. Сжимает, не имея желания её жалеть, и толкает до те пор, пока она не ударилась об стенку позади. Он зол, как никогда раньше. Волосы... То что было для него подобием Грааля. И главное, кто на это её натолкнул. С тем щенком разберётся потом, но сначала должна объясниться она. - Отвечай!

- Зато теперь я больше похожа на тебя папа, а не на того чертового ублюдка. - отвечает Смит, имея в виду сразу двух людей, что сделали ей больно. Горло уже саднит, пропуская все меньше звуков и нужного кислорода. Но Рейван даже не пытается схватить его за руку, так как понимает свою вину.

- Знаешь, милая, мужчина тоже может пользоваться близостью. - на грани рычания, говорит Ник. Попутно наклоняясь к шее, что была спрятана под тканью тактического костюма. - Но у нас немного иначе. Манипуляция и наказание. Не смотря на твоё льстивое желание, ты нарушила правило. Нарушила главный запрет. Считай, я буду тебя наказывать.

- Я приму это, папа. - шепчет Смит, немея от горячего дыхания, что касается уголка её челюсти, а после и темного виска.

- Раздевайся. Сними абсолютно все, а после ложись животом ко мне на колени. - приказывает Ник отпуская глотку, на которой начали наливаться алые полосы. Никакой жалости, а только желание "ставить мозги на место" через боль и унижение. Это оружие, а с таким иначе не работает.

По итогу Рейван впервые хрипло вздыхает и едва не теряет равновесие из-за слабых ног, что уже замлели от нехватки кислорода, что шёл лишь на то, чтобы не отключится прямо здесь и сейчас. Ощущая неприятное давление в затылке, Смит послушно выполняет его приказ. Сначала расходится молния на спине, что берет начало с самой шеи, а потом снятие липучек на уровне ребер. Если молния вдруг лопнет, они спасут, но точно не в этот раз. После было снятие длинных рукавов с перчатками без пальцев, которые остались на небольшой тумбочке рядом, где была одинокая ваза и одна из ламп, что освещала эту комнату. После того, как вверх начал свисать у самых бедер, голубые глаза метнули свое внимание на отца. Он уже сидел в кресле, внимательно наблюдая за объектом. За тонкими линиями на светлой коже от швов ткани, за мышцами на животе и грудью, что содрогается в обеспокоенном дыхании. Кивнув ей в знак верности всех действий, Ник начинает наблюдать продолжение. Когда костюм касается пола, ткань стягивается до самого конца, покидая юное тело. После оно ложится на ранее снятые перчатки, отдавая очередь нижнему белью, что было только в одном варианте. Когда рядом с вазой оказались абсолютно все вещи, объект направилась на свой алтарь наказания. Оказавшись на животом на чужих коленях, Смит тут же ощущает сжатие волос на затылке, что заставило запрокинуть голову вверх и первый удар по ягодице. Хлёсткий, звонкий, размашистый и беспощадный. Наказание, на то и наказание, чтобы страдать, понимая уровень своего промаха. Не смотря на благие намерения, объект обхватывает по полной, получая обжигающие удары, что вызывают болезненный вскрик и дорожку слез. Тихое мычание, приглушающее желание убежать, и попытку коснутся кончиками пальцев холодного пола. Которые ложатся на тоже место, что и её грудь, помогая держать равновесие.

В момент, когда Грейсон остановил дождь карающих шлепков, пришло жжение покрасневшей кожи и приказ встать. Поднимаясь на ватных ногах и с тем же захватом на голове, Рейван ставит колени на кресло. До этого там сидел глава, но теперь он позади, судя по звукам, развивает ремень так и не снятых официальных штанов. Как только, будучи под властным напором, ее юная грудь касается верхушки кресла, сухая плоть начинает пронизывается иглами распирающей боли. Вошёл без каких либо прелюдий или же желания хотя бы минимально подготовить. Вместе с жадными толчками, утробным рычанием и сжатием пальцев второй руки на бедре, появились укусы на шее и её границы со светлым плечом. Когда-то это было приятно, но, добавь немного силы и сути данной близости, и останется только боль. Обиды никакой нет. Только решение заслужено принять свое наказание и попытки заглушить свой болезненный стон со слезами, что разбиваются около кресла. Как нужно было разочаровать отца, чтобы ему пришлось делать это с тобой. Идиотка. Хотела как лучше, но забыла про главное. Она это заслужила. Все заслужила. Даже тело просило больше увечий, желая загладить перед ним свою вину. Немного позже был захват на кисти, а за ним приказ повернуться и стать на колени. Послушно осев на пол, Рейван получает новый, но уже безмолвный приказ и отдаёт обе руки. Ощутив не менее безжалостное сжатие сразу на двух запястьях, она начинает выполнять совершенно очевидное дело в данный позиции. При этом отдавая всю ту нежность, на которую способны её тело и маленький опыт. Перехватив оба тонких запястья в одну ладонь, глава вновь запускает руку между темных прядей и начинает самостоятельно завершать это затянувшееся дело.

- Иди к себе в комнату. - приказывает Ник, вновь надевая штаны. После чего, будучи на фоне тихого кашля, уходит за телефоном, что только сейчас вернулся к хозяину, отсвечивая тонкой трещиной на экране.

После того, как спина Ника скрылась за поворотом, Рейван опустила заплаканные глаза на кисти рук, что неприятно ныли, отдаваясь покалыванием на коже в красных пятнах. Впервые он проявил к ней такую жестокость, но больше такого не повторится, так как Смит не будет его разочаровывать. Не посмеет. Вместе с этой установкой, Рейван забирает свои вещи и уходит в комнату. Где сразу же направляется в душ, желая смыть с себя всю грязь. Что "на", что "внутри" тела. Но перед этим был взгляд в зеркало. Так и не обратив на наливающиеся гематомы и свой кулон никакого внимание, Рейван разглядывает волосы, знакомясь с новым отражением, так как в салоне она не хотела на себя смотреть. Было желание дотерпеть до дома и показать "новую себя" сначала отцу, а потом уже отражению. Никаких эмоций, кроме глубокой радости, что она больше не похожа на них. Словно порвалась одна из цепей, которая в один момент подарила глоток свежего воздуха. После душа и появившегося веса пижамы на плечах, Смит выключает свет и ложится на кровать. Закрывает глаза и считает дыхание, убегая от негативных мыслей. Все это нарушается тихим открытием дверей. Оставив комнату приоткрытой, чтобы в иметь хоть какой-то свет, Грейсон проходит вглубь, направляясь к кровати. Сев около Смит, он кладет руку на тёмный висок и мягко гладит, показывая, что пришёл для нечто иного. Метод кнута и пряника.

- Не хотел бы делать этого снова, поэтому я надеюсь, что ты выучила урок. - говорит глава, продолжая дарить оружию свою ласку.

- Да, мистер Грейсон. - отвечает объект, нарочно переходя на официальный тон. Будто желает этим усилить свое обещание.

- Умница. Спокойной ночи, милая. - после данного пожелания он понимается с кровати и направляется обратно к себе. Так и не успев сделать пары шагов, глава резко замирает от её зова.

- Папа. - вновь зовёт Рейван, желая увидеть его глаза перед своими словами.

- Что? - наконец обернувшись, спрашивает Ник.

- Я люблю тебя, папа. - впервые признается Смит, одаряя отца взглядом полного обожания. Безграничная привязанность и желание быть рядом. Получать ласку и похвалу. Его тепло и касание ладони.

- И я тебя люблю. - отвечает Ник, мысленно отмечая то, с какой же лёгкостью ложь слетает с его уст. Снова и снова. Снова и снова.