Бегущая от смерти...

Она лежала на земле, усталая и измотанная, славясь за плечо рукой. Кэтрин тяжело дышала, пытаясь поймать хотя бы каплю кислорода, который казался таким недоступным после изнурительного забега. С трудом приподнявшись, она облокотилась на холодную, шершащую стену лабиринта, ощущая, как её тело начинает дрожать от усталости.

Томас подошел к девушке, его лицо было исчерчено следами напряжения и страха. Протянув ей руку, он помог ей встать, поддерживая её на каждом шаге. Кэтрин взглянула на Минхо — его глаза были полны заботы и тревоги. В горле у неё пересохло, говорить было очень сложно, но она знала, что должна собраться.

— У тебя... — еле дыша от забега произнес он, указывая на её плечо, где кровь медленно пропитывала ткань.

Кэт взглянула на рану и убрала ладонь от пореза. Рана не была глубокой, но её жгучая боль напоминала о себе с каждой секундой.

— Может, есть какая-то тряпочка или кофта? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри неё бушевали эмоции.

Томас, всё ещё отойдя после бега, начал немного копошиться в рюкзаке Минхо. Его дыхание было неровным, но он был настроен помочь. Вскоре он достал кофту и протянул её Кэтрин.

— Держи.

Кэтрин взяла одежду и быстро перевязала рану, затянув её крепко на узел. Глубокий вдох вызвал у неё лёгкое шипение от боли.

— Нужно идти, скоро стемнеет, — сказала она, удивляясь, как точно определяет время суток. Это была важная деталь для бегунов, и она чувствовала себя частью этой команды.

Минхо и Томас обменялись взглядами и направились к воротам Глэйда. Кэтрин почувствовала лёгкую боль в плече, но её желудок громко урчал от голода. Она не ела с тех пор, как попала в лабиринт, и организм требовал пищи.

— Есть хочется... — произнесла она тихо, когда они уже шли пешком. Бежать после такого забега было нелегко.

— Сейчас только дойдем до Глэйда, но сначала зайдем к медакам. Пусть посмотрят твой порез, — ответил Томас, взглянув на неё с заботой.

Впереди виднелись ворота Глэйда. Они излучали яркое сияние, словно приглашая бегунов войти в этот мир, полный жизни и надежды. Внутри лабиринта такого света не было; высокие стены поглощали солнечные лучи.

Когда они выбежали на свет в Глэйд, Кэтрин зажмурила глаза от яркого солнечного света, которое ослепило её на мгновение. Несколько людей бросили краткие взгляды на бегунов, проходивших между шумными домами Глэйдеров. Вдали она заметила маленькую фигуру человека — это был Чак. Он мчался к ним сломя голову, перепрыгивая торчащие корни деревьев.

— Алби... — вдыхая воздух с трудом произнес он. — Он искал тебя! И он очень злой.

Сзади Чака показался Алби. Это было так неожиданно, будто он вылез из самой земли. Кэтрин нахмурилась, ожидая наказания, к которому была заранее готова. Лицо лидера выглядело сурово; можно было легко догадаться, что сейчас ей не поздоровится. Но как только он увидел кровавое пятно на плече девушки, его злость немного утихла.

— Отведите её к медакам. Потом поговорим, — единственное сказал он и удалился к своим делам.

Кэтрин нервно выдохнула; голос Алби звучал очень серьезно. Она знала: с ним шутки плохи. Парни оглянулись и легким шагом направились к хижине.

***

Алби зашел в столовую, громко хлопнув входной дверью из обыкновенных досок. Он прошел мимо пустых столов, за которыми во время обеда часто слышны были громкие голоса подростков. Его шаги были уверенными и быстрыми; он знал, что должен действовать решительно. Алби направился на кухню. Фрайпан сразу перестал что-то резать на доске и взглянул на приятеля с настороженностью. Тереза, которая помогала ему тихо мыть посуду, бубня себе что-то под нос.

— Тереза! — сейчас голос Алби звучал очень грубо и резко. От этого Тереза немного удивилась и остановилась. — Твоя сестра была в лабиринте; если хочешь её увидеть, она в заднем крыле Глейда.

Девушка резко положила тарелку и выбежала из домика через заднюю дверь. Алби направился за ней.

                                                     ***

Кэтрин сидела на койке и молча наблюдала за тем как врач обрабатывал спиртом её порез. Рана вокруг начала краснеть, девушка и не подумала что она может быть такой глубокой. Томас и Минхо стояли за углом и что то обсуждали, оглядываясь назад.
-О чем говорите?-спросила Кэт
Парни взглянули на нее, потом друг на друга. Томас подошел к Кэтрин и присел на стул напротив нее.
-Нам кажется ты нашли выход.-тихо сказал Томас. Глаза Кэтрин засияли. Она почему то очень обрадовалась.-Мы нашли логово гриверов. Их дом, может быть нашим выходом.
Голос Тома звучал очень тихо, будто он боялся что кто-то услышит их.
-Почему ты так тихо говоришь?-спросила девушка, оглянувшись вокруг.
-Мы с Минхо не очень уверенны в этом, ни хотим давать остальным ложную надежду.
Взгляд Кэтрин опять потух. Ложная надежда. А вдруг это она и есть? Дверь распахнулась, в помещение влетели Алби, Ньют и Тереза. Девушка сразу подошла к сестре.
-Ты в порядке?-спросила она. Её голос нервно содрогнулся. -Чем ты только думала когда шла туда? Тебе вчера сказали не ходить туда, там опасно!
Она перешла на крик. Алби молча наблюдал за этим и холодно вставил.
-Идите. Поешьте.
Девушка медленно встала, боясь сделать резкое движение и вышла от туда. Тереза направилась за ней.

Ужин был отменный.

Фрайпан знал, что Кэтрин, как всегда, будет голодна. Вчера она даже не пришла на ужин и оставила пустое место за столом, где её тарелка всегда была заполнена ароматной пищей. Он заботливо оставил для неё тарелку с аппетитным сендвичем из нежной курицы, окружённой свежими, хрустящими листьями салата, и рядом положил записку, написанную его небрежным, но знакомым почерком.

Кэтрин, войдя в кухню, сразу заметила этот уютный жест. Она взяла записку, её пальцы коснулись бумаги, и она взглянула на сестру с любопытством.

— Что это? — спросила она, бросив быстрый взгляд на Терезу, которая стояла рядом с ней, её глаза полны ожидания.

Тереза лишь пожала плечами, её волосы слегка колыхались от лёгкого сквозняка. Кэтрин развернула записку и прочитала её, а затем её лицо озарилось искренней улыбкой.

— Что? — спросила Тереза, её любопытство разрывалось на части.

Кэтрин скомкала листочек, как будто это был нечто большее, чем просто бумага, и положила его в карман своей футболки. Она махнула рукой, словно отгоняя мысли о записке, и направилась к кухонному столу.

— Он написал, что на полочке есть печенье,— произнесла она с игривой улыбкой, которая распустила её губы в радостной дуге.

Тереза, не удержавшись от волнения, последовала за сестрой через порог кухни. Она обожала эти моменты простого счастья и дружеской поддержки.

— Спасибо,— сказала она, когда Кэтрин нашла сладость, разломила её пополам и протянула половинку сестре. Печенье было мягким и ароматным, с легким привкусом корицы и ванили, тающим на языке.

Сестры обменялись взглядами — в их глазах светились искорки радости и доверия. В такие моменты они чувствовали себя неразлучными, как две части одного целого.

Кэтрин выбежала в столовую, схватив сэндвич с курицей, и, не теряя времени, вышла из хижины, потянув за собой сестру. Она оглянулась вокруг — пустота, лишь легкий шорох травы под ногами и тихий шепот вечернего ветра. Вдалеке, на фоне яркого заката, возвышалось огромное дерево, его могучие ветви словно стремились коснуться земли, образуя тень, в которой можно было укрыться от жаркого солнца. Листья дерева трепетали, как будто делясь своими секретами с окружающим миром.

Кэтрин направилась к этому величественному растению, её глаза сверкали от восхищения. Она задрала голову, любуясь его раскидистой кроной, а затем, не раздумывая, присела на мягкую, сырую землю, позвав жестом сестру. Тереза, слегка колеблясь от волнения, обернулась и умеренным шагом подошла к Кэт. Она тоже опустилась на землю рядом с сестрой, чувствуя под собой холодную влажность.

— Как твое плечо? — поинтересовалась она, её голос звучал заботливо и нежно. Кэтрин взглянула на неё, и, жуя долгожданную пищу, ответила:

— Нормально, уже не болит.

Девушка оглядела окрестности. Глэйд был полон зелени: яркие кустарники и стройные деревья тянулись к небу, словно искали свет и тепло. Ветерок нежно перебирал листья, создавая мелодичный шелест, который напоминал о том, что жизнь вокруг продолжается. Кэтрин глубоко вдохнула свежий вечерний воздух, и в этот момент она почувствовала умиротворение, которое окутывало её как мягкий плед. Кто знает, надолго ли это спокойствие?

Солнце уже садилось за горизонт, раскрашивая небо в яркие оттенки красного и оранжевого, словно художник размахивал кистью по холсту. В этот момент Кэтрин уловила легкий шелест листвы. Она встала на ноги и осторожно взглянула за дерево, придерживаясь за его крепкий ствол. Тереза повторила за ней, её сердце забилось быстрее от любопытства.

И вот Кэтрин увидела маленькую фигурку — существо, которое что-то делало, копошась на земле. Оно выглядело беззащитным и трогательным на фоне величественного дерева и яркого заката. Инстинктивно обе сестры замерли в ожидании, их сердца наполнились восторгом и загадкой этого момента.

— Чак? — шепнула Тереза, её голос звучал тихо, как шёпот ветерка, и она взглянула на сестру с вопросом в глазах.

Мальчишка резко обернулся, его лицо осветилось наивной улыбкой, но в глазах читалась грусть, словно тень, которая не покидала его даже в самые светлые моменты. Он сжимал в пухлой ладошке какой-то предмет, и Кэтрин почувствовала, как тревога вновь закралась в её душу, словно холодный ветер, проникающий в самые потаённые уголки сердца.

— Что это? — спросила она, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть. Чак сел на мягкую траву, его плечи слегка сгорбились, когда он раскрыл свою ладонь. В ней лежал маленький человечек, вырезанный из темного дерева — его детали были проработаны с такой любовью и вниманием, что он казался живым.

— Вау, Чак, да у тебя талант! — воскликнула Тереза, присаживаясь рядом с мальчиком. Её голос был полон искреннего восхищения, как солнечный луч, пробивающийся сквозь облака.

— Очень красиво! — плавно поддержала Кэтрин, и её голос звучал нежноЧак засиял радостью, его лицо осветилось как будто сотни звёзд вспыхнули в его глазах. Но в то же время Кэтрин чувствовала, как её сердце сжимается от жалости к этому мальчику. Ему было всего около двенадцати лет, а он уже пережил столь много.

— Я думаю... — его голос вновь погрустнел, словно тучи затянули ясное небо. — Что если мы когда-то выберемся отсюда, то я найду свою маму и подарю это ей.

В его словах звучала такая искренность и надежда, что Кэтрин на мгновение потерялась в своих мыслях. Мысли о прошлом всегда были для неё тяжёлым бременем, тёмной бездной, поглощающей всё вокруг. Она знала, что никогда не сможет заполнить эту пустоту, и от этого её душа разрывалась на мелкие кусочки. Надежда ускользала от неё, словно песок сквозь пальцы. Глаза её стали стеклянными от подавленных эмоций. Она глубоко вдохнула, подавляя внешнюю дрожь и внутреннюю боль, и произнесла с неуверенной надеждой:

— Я очень надеюсь...

В этот момент вечерний свет окутал их трёх, создавая атмосферу волшебства и одновременно печали. Они сидели под могучими ветвями дерева, которое будто охраняло их от мира за пределами этого места. Ветер шептал свои тайны среди листвы, а закат окрашивал всё вокруг в тёплые оттенки золота и пурпура. Этот миг казался вечным — временем надежды и дружбы в окружении мрака.

Она смотрела в глубь деревьев, погружающих весь Глэйд в густую тень. Небо окуталось мрачными облаками, словно предвещая беду, а последние лучи солнца медленно исчезали за горизонтом стен, оставляя после себя лишь бледный след. Вдали, среди черных силуэтов деревьев, Кэтрин заметила маленький огонек, который мерцал, как звезда, пытающаяся пробиться сквозь пелену ночи. Кто-то мчался к ним, сломя голову, и с каждым мгновением становилось яснее — это был Томас. Он держал в руке факел, пламя которого трепетало и плясало, словно живое существо, пытающееся вырваться из его хватки.

Сердце Кэтрин забилось быстрее, и она резко встала, не дожидаясь, пока страх охватит её. Она бросилась навстречу парню, её шаги звучали в тишине леса как громкие удары молота. Тереза и Чак не медлили — они тоже последовали за ней, их лица отражали ту же тревогу и решимость. Кэтрин добежала до Томаса и остановилась, тяжело дыша, её сердце колотилось в груди.

— Что-то случилось? — спросила она, глядя в его глаза, полные страха и паники. Он выглядел очень напуганным, его лицо было исказено тревогой, а глаза расширены так, будто он только что столкнулся с чем-то ужасным. В такие моменты его выражение говорило больше, чем любые слова.

— Да... ворота не закрываются, — произнес он с трудом, голос его дрожал от напряжения. В его словах звучала не только паника, но и отчаяние. Это было не просто сообщение — это был крик о помощи.

ПРОГОЛАСУЙТЕ ПОЖАЛУЙСТА!!!