2230 (Бегущий в Лабиринте) | Минхо

Взрывная волна ударила в спину и толкнула нас вперёд, но здание напротив приняло на себя большую часть удара. До нас дошёл лишь резкий толчок и облако пыли, которое накрыло всё вокруг. Мелкие осколки бетона посыпались сверху, больно ударяя по коже, словно тяжёлый дождь из камня. Мы закашлялись, закрывая лица руками. Во рту появился горький привкус пыли и гари, дыхание сбивалось, пока серый дым медленно оседал вокруг. Когда стало чуть легче, мы начали подниматься с земли. Одежда была покрыта слоем грязи, волосы слиплись от пота, а кожа неприятно стягивалась от пыли.

Я обернулась, чтобы проверить остальных. Ньют, Фрай, Арис, Тереза - все были на ногах. Они выглядели потрёпанными, лица побледнели, а взгляды всё ещё были прикованы к разрушенному зданию, будто никто из нас до конца не мог поверить, что только что произошло. Но Минхо... Я сразу заметила, что с ним что-то не так. С его лица исчезло всё привычное. Осталось только напряжение, которое невозможно было скрыть. Он резко сорвался с места. Я даже не успела ничего сказать, как он уже оказался рядом с Хорхе. Его руки вцепились в воротник рубашки мужика, пальцы сжали ткань так сильно, что костяшки побелели. Одним движением он прижал его к грубой бетонной стене.

- Что за хрень это была, мать твою?! - прошипел Минхо сквозь стиснутые зубы. Слюна брызнула ему на губы, глаза горели безумным огнем. Он тряхнул Хорхе, и тот покачнулся, но не сопротивлялся.

Хорхе смотрел на него спокойно, почти без эмоций. В его лице ничего не изменилось, только одна бровь едва заметно дёрнулась, выдавая короткую вспышку удивления.

- Поспокойнее, эрмано, - произнес он тихо, почти ласково. Голос его был без тени страха. - Если ты так беспокоишься за своего дружка, то его безопасность я могу тебе гарантировать. Бренда знает своё дело. Она не оставит его там.

- Минхо, хватит! - я шагнула вперёд и положила свои руки на его предплечья. Я чувствовала, как он дрожит от сдерживаемой ярости.

Он не отпустил сразу. Несколько секунд его руки всё ещё сжимали воротник Хорхе. Потом его взгляд метнулся ко мне - в нём было столько злости, боли и бессилия, что мне стало тяжело смотреть. Но постепенно напряжение в его пальцах ослабло. Очень медленно он разжал руки и отступил на шаг.

- Послушай свою подружку, - сказал Хорхе, поправляя сбившийся воротник. Он стряхнул невидимую пылинку с плеча, его движения были размеренными, будто ничего не произошло.

Мы несколько секунд просто стояли, пытаясь прийти в себя. В ушах всё ещё стоял глухой звон после взрыва, а вокруг висела густая пыль, забиваясь в нос и оседая на коже. Дышать было тяжело - каждый вдох приносил с собой вкус бетона и дыма. Сердце всё ещё билось слишком быстро, и требовалось время, чтобы снова почувствовать, что мы выбрались.

- Слушайте, почему они не вернулись, я не знаю, - продолжил Хорхе, глядя на нас холодным, оценивающим взглядом. - Но поверьте: с вашим мальцом всё будет в порядке. Бренда... она знает, что делает.

- Нам просто поверить вам на слово? - спросил Ньют. Он вытирал пыль с лица рукавом, оставляя грязные разводы.

Хорхе медленно развёл руки в стороны, будто показывая, что не понимает претензий. На его лице появилась насмешливая улыбка, а во взгляде читался откровенный сарказм.

- А у вас есть выбор? - он сказал так, будто ответ был очевиден.

Я устало запрокинула голову назад. В шее неприятно хрустнуло. Конечно, я переживала за Томаса. От одной мысли о том, что он мог не выбраться, внутри всё сжималось. Но поверить в то, что он просто погиб, было слишком легко и слишком страшно одновременно. Томас никогда не был человеком, который сдаётся. Он упрямый до безумия, постоянно лез туда, куда другие даже не рискнули бы посмотреть. Иногда мне казалось, что его невозможно сломать. Поэтому я держалась за эту мысль. За его упрямство. За его способность выбираться из ситуаций, в которых никто другой бы не выжил. И, наверное, ещё немного за Бренду. Хотелось верить словам Хорхе о ней. Хотелось верить, что она знала, что делает и что не оставила его там одного.

- Отсюда нужно убираться, пока пороковцы не начали тут вынюхивать своими носами, - сказал Хорхе, кивая в сторону разрушенного здания, откуда все еще поднимались клубы черного дыма. - А то всем нам несдобровать.

Мы не стали спорить. Времени на это уже не было. Быстро покинув здание, мы вышли наружу и оказались на пустой улице. Асфальт под ногами пошёл трещинами. Между ними пробивалась сухая трава, цепляясь за каждую возможность вырасти среди бетона. Вдоль дороги стояли брошенные машины, покрытые ржавчиной, с выбитыми окнами и открытыми дверями. Фонарные столбы наклонились под разными углами, с них свисали оборванные провода, медленно покачиваясь от ветра. Вокруг не было ни голосов, ни движения. Только наше тяжёлое дыхание и тихий скрип подошв по потрескавшемуся асфальту.

- Переждём в одном местечке, а потом двинемся к Маркусу, - сказал Хорхе, не оборачиваясь. Он шёл впереди, засунув руки в карманы жилета, и его шаг был спокойным, размеренным, будто он просто вышел на вечернюю прогулку, а не только что подорвал собственное убежище.

- Кто это? - спросил Ньют. Он шёл рядом со мной, и я видела, как он морщится, потирая шею.

- Тот ещё засранец, что б его, - Хорхе плюнул на землю, не замедляя шага. - Но он может знать, где прячется Правая Рука.

- И вы знаете, где его искать? - Ньют прищурился, глядя на спину Хорхе.

- Предполагаю.

- Что? - Ньют остановился на секунду, потом ускорился, догоняя. - То есть шанс того, что мы его найдём и что он вообще что-то знает, почти никакой?

- Я такого не говорил, - Хорхе обернулся, и в его глазах мелькнуло раздражение, быстро скрытое за маской спокойствия.

- Класс, - выдохнул Ньют, и в его голосе прозвучала горькая ирония.

- А вы думали, что, просто дойдя до гор, вас там встретит Правая Рука с распростёртыми объятиями? - Хорхе развёл руками. - С оркестром и горячим ужином?

Я закатила глаза. Всё происходящее уже казалось каким-то нелепым кошмаром, который никак не хотел заканчиваться. Мы только что бежали от ПОРОКа, потеряли Томаса и Бренду, едва не подорвались, а теперь шли следом за человеком, который сам уничтожил собственное здание, к какому-то Маркусу, которого он, возможно, даже не сможет найти. Я провела ладонью по лицу, стирая слой пыли и выступивший пот. Кожа неприятно саднила под пальцами, на губах остался горький привкус. И всё же мы продолжали идти.

Мы шли по разрушенным улицам города. Вокруг тянулись пустые здания с выбитыми окнами и обвалившимися фасадами. Некоторые балконы держались только на уцелевших кусках бетона и казались готовыми рухнуть от любого сильного порыва ветра. Где-то впереди по потрескавшемуся асфальту каталась пустая пластиковая бутылка. Она цеплялась за неровности дороги, издавая сухой, раздражающий скрежет, который разносился между домами. Ноги давно налились тяжестью. Каждый шаг отдавался тупой болью в коленях и мышцах после всего, через что мы прошли. Одежда всё ещё была покрыта пылью, тело требовало отдыха, но мы продолжали идти.

Спустя некоторое время Хорхе остановился возле одного здания. Старое кирпичное строение с плоской крышей и ржавыми пожарными лестницами, которые зигзагами тянулись по фасаду до самого верха. Стены были покрыты граффити - выцветшими буквами, странными символами и размытыми рисунками лиц, нанесёнными баллончиком и давно стёртыми ветром. Узкие балконы заросли сорняками, их металлические перила покрылись ржавчиной и местами почти рассыпались. Внизу, на потрескавшемся бетоне, валялись старые бочки и деревянные ящики, рядом стоял покосившийся столб с оборванными проводами.

- Давно тут не бывал, - пробормотал Хорхе сам себе, подходя к двери. Он потянул за ручку, но та не поддалась. Дёрнул сильнее, приложил плечо, надавил, и замок с глухим хрустом уступил. Дверь скрипнула, открываясь внутрь, и из проёма пахнуло затхлым, застоявшимся воздухом.

- Проходите, не стесняйтесь, - ехидничал он, отступая в сторону и делая широкий жест рукой, будто приглашал нас в пятизвёздочный отель, а не в заброшенную развалюху.

Мы прошли внутрь. Свет с улицы едва проникал через грязные, покрытые пылью окна, и помещение тонуло в сером полумраке. Под ногами хрустели осколки и мусор, а в воздухе стоял запах сырости, старой штукатурки и многолетней пыли.

- Эта старушка должна ещё работать, - Хорхе подошёл к генератору, стоявшему в углу. Металлический ящик, покрытый ржавчиной и пылью, с торчащими проводами. Он постучал по корпусу кулаком, поклацал какие-то кнопочки, потом подошёл к рубильнику на стене, дёрнул его вниз. Генератор кашлянул, зачихал, и через секунду загорелся свет. Лампы под потолком зажужжали, отбрасывая длинные тени на стены.

- Располагайтесь где угодно, - сказал Хорхе, оглядывая нас. - Если полазать здесь, можно найти какую-нибудь одежду. Вам, наверное, не помешает. Ночи здесь, как вы уже поняли, оставляют желать лучшего.

Первая комната, в которую мы вошли, оказалась просторной, но давно заброшенной. Пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях, в углах свисала паутина, а под ногами скопился мусор, который хрустел при каждом шаге. В центре стоял старый диван, давно побеждённый временем: потрескавшаяся обивка, разорванные участки, из которых наружу торчал потемневший поролон, и одна короткая ножка, из-за которой он заметно кренился в сторону. На полу валялись обрывки газет, пустые банки, грязные тряпки и осколки стекла. У стены стоял запылившийся комод с полуоткрытыми ящиками, рядом - кресло с тёмной тканевой обивкой, которая когда-то, возможно, была бордовой, но теперь выцвела и покрылась пятнами. Справа начинался узкий коридор, ведущий в небольшую комнату, где на полу лежал грязный матрас, окружённый таким же мусором. Дальше находилась ещё одна похожая комната. Её дверь держалась всего на одной петле и тихо скрипела от каждого движения воздуха.

Хорхе ушёл в одну из комнат, и вскоре его шаги затихли за стеной. Фрайпан первым сдался усталости. Он просто опустился в кресло, даже не взглянув, выдержит ли оно его вес. Старое дерево жалобно скрипнуло, ткань натянулась, но кресло всё же осталось целым. Фрай откинул голову на спинку, и уже через несколько секунд его дыхание стало ровным, а из приоткрытого рта донеслось тихое посапывание. Арис и Ньют сели на диван, но сначала несколько раз провели ладонями по обивке, смахивая толстый слой пыли. В воздух поднялось серое облако, Ньют отвернулся и закашлялся, махнув рукой перед лицом, пока пыль медленно оседала обратно. Тереза тем временем уже осматривала шкафы и ящики старого комода. Она выдвигала их один за другим, перебирала забытые вещи, отбрасывая всё ненужное. Через несколько минут она достала две кофты - одну тёмно-синюю, другую серую. Обе выглядели потрёпанными, но всё ещё были пригодны для носки. Синюю она оставила себе, а серую протянула мне.

- На, - сказала она, не поднимая взгляда.

Я взяла кофту. Ткань была мягкой, немного потёртой от времени, но чистой и без заметных пятен.

- Спасибо, - тихо сказала я.

Тереза кивнула и снова занялась поисками, вытаскивая из шкафа всё, что ещё могло пригодиться. Она перебирала старые шарфы, носки, потрёпанные рубашки, проверяя каждую вещь и откладывая только то, что ещё можно было использовать. Ньют снял ботинки и перевернул их, вытряхивая скопившийся внутри песок и мелкий мусор. Когда он посмотрел на свои носки, потёртые почти до дыр, его лицо поморщилось. На ткани виднелись следы крови от долгой дороги, но он лишь тяжело выдохнул и снова натянул ботинок. Арис сидел молча, обхватив руками колени, и смотрел в стену перед собой, будто на время отключившись от всего, что происходило вокруг.

Я оглянулась по сторонам, машинально пересчитывая всех. Фрай - спит в кресле. Ньют - сидит на диване. Арис - рядом с ним. Тереза - у комода, всё ещё перебирает найденные вещи. Хорхе - в другой комнате. Минхо не было. Я нахмурилась и поднялась на ноги. Сначала заглянула в комнату, куда ушёл Хорхе, но там его тоже не оказалось. Потом прошла дальше по коридору, заглядывая в остальные помещения. Только старые матрасы, разбросанный мусор и толстый слой пыли на полу. Я вернулась обратно, осмотрела первую комнату ещё раз, будто он мог каким-то образом оказаться там, где я уже смотрела. Но его не было.

Я подошла к входной двери, толкнула её, и та с тихим скрипом поддалась. Снаружи меня встретил вечерний воздух. Небо уже немного светлело. Минхо сидел на перевёрнутой ржавой бочке у стены здания, откинувшись назад и положив руки на колени. Ветер растрепал его волосы, на щеке темнела полоска пыли, а футболка была заправлена неровно, с одной стороны выбившись наружу. Он выглядел уставшим. Не так, как все мы после последних дней, когда усталость стала чем-то привычным, а как-то иначе - спокойнее, будто он ненадолго отгородился от всего происходящего. Я подошла ближе, и он поднял голову только тогда, когда моя тень легла на него.

- Ты чего тут? - спросила я, останавливаясь в паре шагов.

Он повернул голову в мою сторону, задержав на мне взгляд на несколько секунд, будто только сейчас окончательно вернулся из своих мыслей.

- Дышу воздухом.

- Не холодно? - я скрестила руки на груди, чувствуя, как вечерний ветер пробивается сквозь новую кофту. - Нашёл бы себе какую-нибудь куртку.

Минхо слегка усмехнулся, и уголок его рта едва заметно приподнялся, возвращая на лицо привычное выражение лёгкой насмешки.

- Заботишься обо мне?

- Не начинай.

- Я просто спросил.

- А я просто сказала, что ты замёрзнешь и потом будешь жаловаться, - я сунула руки в карманы кофты, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

- Я никогда не жалуюсь.

- Конечно. Ты просто шутишь глупые шутки.

- Это другое.

Я тихо усмехнулась, не удержавшись, и села рядом с ним на другую бочку, стоявшую чуть поодаль. Холодный металл сразу пробрался сквозь одежду, и я невольно поморщилась, немного поёрзав, пытаясь устроиться удобнее.

- Ну да.

Минхо снова посмотрел вперёд, на пустую улицу, где темнота постепенно заполняла пространство между покосившимися фонарными столбами и заброшенными зданиями.

- Ты всегда такой спокойный, когда все вокруг нервничают? - спросила я.

- Кто-то же должен оставаться спокойным.

- Уверен, что это не просто потому, что ты любишь делать вид, будто всё под контролем?

- Вот это уже обидно.

- Переживёшь.

Он покачал головой, но всё же улыбнулся. Усмешка получилась короткой и почти незаметной, но я всё равно поймала себя на том, что смотрю на него. На его профиль, на напряжённую линию челюсти, на то, как пальцы на колене время от времени сжимаются и снова расслабляются, будто он сам этого не замечает. Несколько секунд мы просто сидели рядом. Ветер медленно гонял по потрескавшемуся асфальту обрывки бумаги, где-то вдалеке хлопнула старая дверь, и этот звук разнёсся по пустой улице слишком отчётливо.

- Ты слишком много думаешь, - неожиданно сказал он, не поворачивая головы.

- Это ты сейчас как определил?

- Потому что у тебя появляется вот это лицо.

- Какое ещё лицо?

Он повернулся ко мне, и я заметила, как его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. В нём было только спокойное внимание, от которого я вдруг почувствовала себя неловко.

- Такое... будто ты мысленно споришь сама с собой.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как щеки нагреваются.

- У меня нет такого лица.

- Есть.

- Нет.

- Есть.

- Ты невозможный.

- Я знаю, - сказал он так спокойно, что я тихо рассмеялась.

Минхо посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся в ответ. Лишь лёгкое движение уголка его рта, почти незаметное, но я всё равно уловила его.

- Вот так лучше.

- Что лучше?

- Когда ты смеёшься.

Я перестала улыбаться. Усмешка медленно исчезла с моего лица, и я отвела взгляд, сама не понимая почему. Минхо тоже замолчал. Его улыбка сошла, но он продолжал смотреть на меня спокойно и внимательно, будто ждал, когда я сама решусь что-то сказать. На несколько секунд между нами стало тихо. Ветер прошёлся по улице и ударил мне в лицо, заставляя поёжиться, и я невольно подтянула колени ближе к груди, пытаясь согреться.

- Минхо...

- М?

Я ненадолго замолчала, пытаясь подобрать слова. Они уже были в голове, но каждый раз, когда я собиралась их сказать, будто становились тяжелее и застревали где-то внутри.

- После того разговора... - я откашлялась, чувствуя, как голос предательски дрогнул. - Мне теперь ужасно неловко рядом с тобой.

Он тихо хмыкнул, и этот звук вышел низким, почти неслышным, больше похожим на короткую реакцию, чем на настоящий смех.

- Странно. А мне наоборот стало легче.

Я подняла на него взгляд, не понимая.

- Правда?

- Правда.

- Я никогда... - слова снова застряли. Я сглотнула, чувствуя, как сухость в горле становится невыносимой.

Он терпеливо ждал.

- Я никогда не подпускала кого-то настолько близко, - сказала я наконец, и голос прозвучал тише, чем я хотела. - И не знаю, что делать дальше.

- А зачем что-то делать?

Я нахмурилась, не понимая.

- В смысле?

- Мы постоянно пытаемся решить всё заранее, хотя даже не знаем, где окажемся завтра утром.

Я молча смотрела на него.

- Мне не нужен ответ на всю жизнь, Джейн, - сказал он тихим голосом. - Мне достаточно знать, что сейчас ты не хочешь делать вид, будто между нами ничего нет.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули, и едва заметная улыбка появилась прежде, чем я успела её скрыть.

- Не хочу.

- Уже неплохо.

- Только я всё ещё боюсь всё испортить.

Минхо ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом медленно протянул руку. Не ко мне - он просто положил её рядом, на холодный металл бочки, ладонью вверх. Пальцы оставались слегка согнутыми и расслабленными, будто он ничего не требовал и просто оставлял мне выбор.

- Тогда не будем усложнять.

Я перевела взгляд на его ладонь. Кожа была грубой, с заметными мозолями, на тыльной стороне виднелась тонкая царапина, которую я раньше не замечала. Несколько секунд я смотрела на неё, потом снова подняла взгляд на него.

- И что это?

- Ничего особенного.

Он пожал плечами, не убирая руки.

- Если захочешь - возьмёшь за руку. Если нет - ничего страшного.

Я ещё несколько секунд смотрела на его руку. Ветер трепал его волосы, одна прядь упала на лоб, но он даже не попытался её убрать. Его ладонь всё ещё лежала рядом, оставляя решение за мной. Потом я осторожно вложила свою руку в его. Он не сжал её сразу. Будто специально дал мне время передумать, отстраниться, сделать шаг назад, если я этого захочу. Его пальцы оставались расслабленными, лишь слегка касаясь моей ладони. Но я не стала отстраняться. Тогда его пальцы медленно переплелись с моими. Без спешки. Просто спокойно и естественно, словно это было самым простым поступком на свете.

Мы сидели так молча. Я чувствовала собственное сердцебиение и не понимала, почему теперь так сильно обращаю на него внимание. Его рука была тёплой, несмотря на холодный воздух вокруг, и это простое ощущение почему-то казалось непривычным. Тепло его ладони постепенно передавалось моей, и я машинально сильнее сжала его пальцы.

- Получается... - тихо сказала я.

- Что?

- Мы теперь...

Он посмотрел на меня, и в его глазах появилась знакомая искра - та самая, которая обычно появлялась за секунду до очередной насмешки или шутки.

- Хочешь официальное объявление?

Я фыркнула, не удержавшись.

- Нет.

- Потому что я могу встать и сказать: «Внимание всем. У нас новости».

- Даже не думай.

Он тихо рассмеялся. Смех получился лёгким и настоящим, без привычной колкости, и я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали мои, будто он сам не заметил этого движения.

- Тогда не буду.

Я покачала головой, и постепенно напряжение, которое всё это время держало меня, начало ослабевать. Не исчезло совсем, но стало легче. Дышать больше не приходилось через силу, и впервые за долгое время я могла просто сидеть рядом с ним, не пытаясь разобраться во всём сразу.

Минхо не сводил с меня взгляда. Я заметила это не сразу. Сначала просто поняла, что он слишком долго молчит, что его внимание всё время остаётся на мне. Это ощущалось даже без слов, и через несколько секунд я всё-таки повернула голову и встретилась с ним глазами.

- Что? - спросила я.

Он чуть пожал плечами, не размыкая наших рук. Его пальцы всё так же спокойно переплетались с моими.

- Ничего.

- Тогда почему смотришь?

- А нельзя?

Я прищурилась, чувствуя, как щеки снова нагреваются.

- Обычно люди не сверлят кого-то взглядом.

- Обычно люди слишком много не думают.

Я тихо усмехнулась.

- Это сейчас было в мой адрес?

- Возможно.

- Невероятно. Даже сейчас умудряешься раздражать, - я закатила глаза, но не убрала руки. - Нет, серьёзно. Что?

Минхо ненадолго замолчал. Его большой палец медленно скользнул по тыльной стороне моей ладони, едва заметным движением, и я невольно напряглась, слишком остро почувствовав этот простой жест.

- Можно?

Я посмотрела на него. На его лицо, на его глаза, на то, как слегка напряглась линия его челюсти, пока он ждал моего ответа. На этот раз я поняла, о чём он спрашивает. И всё равно сердце забилось быстрее. Я едва заметно кивнула, почти незаметным движением, но этого было достаточно.

Его пальцы осторожно коснулись моего лица, убирая прядь волос, упавшую мне на щёку. Прикосновение было настолько лёгким, что я едва его ощутила. Осталось только тепло и странное чувство, будто я впервые позволила ему быть так близко.

Он сделал это так спокойно, будто снова оставлял мне возможность остановить его. Отстраниться, убрать его руку, сказать, что я ещё не готова. Но я не стала этого делать. Минхо наклонился ближе. Я заметила, как в его взгляде на мгновение появилось что-то похожее на вопрос, будто он всё ещё ждал моего ответа, даже без слов. Он не торопился и не пытался сократить расстояние одним движением. Просто медленно приближался, оставляя мне время понять, что я действительно этого хочу.

На этот раз я сама не отстранилась. Вместо этого едва заметно подалась навстречу ему, сокращая оставшееся расстояние между нами.

Его губы коснулись моих осторожно, почти с сомнением. Я не отстранилась, не попыталась нарушить это мгновение, которое так долго оставалось между нами невысказанным. Прикосновение было нежным и тёплым, сначала едва уловимым, но именно эта осторожность делала его ещё более реальным. Я ощущала его дыхание рядом, тепло его тела, лёгкое движение пальцев у моего лица, будто он боялся спугнуть то, что происходило между нами.

Он не спешил. Не пытался сделать этот момент чем-то большим, чем он был. Просто оставался рядом, позволяя нам обоим привыкнуть к новой близости. Я закрыла глаза, когда он снова приблизился, и на этот раз в его движении появилась чуть большая уверенность. Его ладонь всё ещё лежала на моей щеке, большой палец мягко скользнул по коже, а он немного изменил положение, углубляя поцелуй. Я сама подалась навстречу, перестав думать о том, правильно ли это и что будет потом. Его пальцы чуть крепче удержали мою руку, дыхание смешалось с моим, и на несколько секунд всё остальное перестало иметь значение. Это был не резкий порыв и не обещание чего-то наперёд - просто момент, в котором мы наконец перестали скрывать то, что уже давно чувствовали.

Когда он отстранился, мы остались совсем близко друг к другу. Его лоб почти касался моего, и я видела, как дрогнули его ресницы, как он медленно выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание.

Его рука всё ещё оставалась на моей щеке. Пальцы чуть сильнее коснулись кожи, а большой палец медленно провёл по моей скуле, почти невесомым движением.

Минхо смотрел на меня молча, будто тоже пытался привыкнуть к тому, что только что произошло. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах больше не было привычного вызова, которым он обычно прикрывался. Только тихое внимание и что-то непривычно искреннее.

Я не знала, что сказать. Наверное, впервые за долгое время мне не хотелось искать правильные слова или пытаться во всём разобраться. Мы просто сидели рядом, держась за руки, и этого было достаточно.