2230 (Бегущий в Лабиринте) | Минхо

Утренний свет просачивался сквозь щели между бетонными плитами и ложился на лицо ослепительно яркими полосами. После бесконечной ночи глаза болезненно отвыкли от солнца, и я невольно зажмурилась. Но вместе с этим жгучим светом пришло простое, почти невероятное осознание: ночь осталась позади, а значит, мы всё-таки выжили.

Но сон был прерван не этим, а резким, хриплым криком Томаса:

- Эй! Проваливай!

Я вздрогнула, мгновенно открывая глаза. Сердце бешено колотилось, адреналин ударил в голову, заставляя мышцы напрячься для бегства. Но вокруг не было опасности. На краю нашего укрытия, возле кучи наших рюкзаков, возилась крупная ворона. Птица нагло клевала ремни моего рюкзачка, пытаясь найти что-то съедобное или просто интересуясь блестящей пряжкой. Увидев, что мы ожили, она каркнула, хлопнула крыльями и лениво взлетела вверх, растворившись в небе.

- Всего лишь птица, - проворчал Минхо рядом со мной. Он потирал лицо ладонями, стирая остатки сна. Его волосы были растрёпаны, а на щеке остался отпечаток складки моей куртки, на которой он, видимо, дремал.

Ворчание Томаса подняло остальных. Один за другим мы начали подниматься, морщась от боли. Спать на голом бетоне - удовольствие ниже среднего. Спина ныла, шея затекла, а в суставах чувствовалась неприятная ломота. Мы напоминали стаю старых, побитых жизнью псов, которые с трудом разминают лапы после долгой лёжки на холоде.

- Давайте, поднимайтесь, - скомандовал Томас, подходя к нашим вещам. Он начал быстро проверять рюкзаки, убеждаясь, что ничего не потеряно и не украдено той самой вороной. - Фрай, Ньют, нужно идти. Чем раньше мы выберемся из этой дыры, тем лучше.

Я встала, чувствуя, как хрустит позвоночник. Потянулась, расправляя плечи, и оглядела группу. Взгляд автоматически остановился на Уинстоне. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и выглядел хуже всех. Под глазами залегли глубокие тени, кожа была серой, а дыхание - поверхностным и частым. Очевидно, боль не давала ему нормально спать ни минуты. Фрайпан уже стоял рядом с ним, протягивая руку.

- Ты как, чувак? - спросил он тихо, без своего обычного энтузиазма.

Уинстон медленно поднял голову. В его глазах читалась такая усталость и боль, что мне стало не по себе. Он слабо кивнул и тихо, едва шевеля губами, произнёс:

- Бывало и лучше.

- Держись, - сказал Фрай, помогая ему подняться. Уинстон зашипел сквозь зубы, но смог встать на ноги, опираясь на плечо друга.

Мы собрали вещи. Рюкзаки казались тяжелее, чем вчера, будто за ночь впитали в себя всю тяжесть нашего положения. Ещё немного постояли, переглядываясь. Говорить особо не хотелось. Каждый был занят своими мыслями.

- Идём, - коротко бросил Минхо, закидывая рюкзак за спину.

Мы двинулись обратно через завалы. Теперь, при дневном свете, препятствия казались более опасными. Острые края арматуры торчали во все стороны, как кости гигантского скелета. Но дальше от основания здания обломков становилось меньше. Мы карабкались вверх, перелезали через треснувшие плиты, спускались вниз, цепляясь за выступы. Наконец, преодолев последнюю горку из бетона и кирпича, мы спустились вниз и ступили на относительно твёрдую землю. Это была дорога, или то, что от неё осталось.

И вид, открывшийся перед нами, заставил замереть всех. Город простирался до самого горизонта, но это был не тот город, который можно было увидеть на старых фотографиях или в воспоминаниях. Это были руины. Полностью, безвозвратно уничтоженные руины. Здания, когда-то величественные небоскрёбы или уютные жилые дома, теперь представляли собой обглоданные остовы. Окна выбиты, фасады обрушены, балконы висели в воздухе, готовые упасть в любой момент. Дороги превратились в смесь песка, камней и трещин, через которые пробивалась сухая, жёлтая трава. Некоторые здания были оплетены густым плющом, который казался единственной живой вещью в этом царстве смерти, но даже он выглядел бледным.

Арис сделал шаг вперёд, его взгляд скользил по разрушенным кварталам. Он медленно покачал головой, и в его обычно спокойном голосе прозвучало искреннее недоумение и ужас.

- Я надеюсь, что не весь мир выглядит так, - тихо сказал он.

Никто сразу не ответил. Мы стояли, вглядываясь в серую панораму.

- Если и выглядит, то нам лучше об этом не знать, - наконец отозвался Ньют. Он поправил лямку рюкзака, избегая смотреть прямо на горизонт.

Томас подошёл ближе к краю дороги, всматриваясь вдаль.

- Нам нужно двигаться, - сказал он.

Я почувствовала, как чья-то рука коснулась моего локтя. Обернулась. Минхо смотрел на меня.

- Ты в порядке? - спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от увиденного масштаба катастрофы.

- В порядке. Просто... сложно привыкнуть, что всё так, - сказала я, не зная как ещё выразиться.

Минхо слегка сжал мой локоть, прежде чем отпустить руку. Он проследил за моим взглядом и тихо хмыкнул.

- Жуткое зрелище, - негромко произнёс он.

- Да, - тихо ответила я и крепче перехватила лямку рюкзака и глубоко вдохнула. - Идём.

Воздух был горячим. Солнце стояло высоко, раскаляя землю и заставляя всё вокруг дрожать от жары. Казалось, даже дышать стало сложнее. Пот стекал по спине, одежда неприятно липла к коже.

- Жарко, как в аду, - пробормотал Фрайпан, вытирая лоб рукавом. Он шёл рядом с Уинстоном, поддерживая его, если тот начинал спотыкаться. Раненый двигался медленно, его лицо было покрыто липкой бледностью, но он не жаловался, лишь изредка стискивая зубы.

Мы брели вперёд, стараясь не тратить силы ни на что лишнее. Никому не хотелось говорить. Слова казались слишком тяжёлыми, а сил едва хватало на то, чтобы переставлять ноги и смотреть на дорогу перед собой. Время от времени мы переглядывались, проверяя, что с остальными всё в порядке, и снова погружались в тишину, которую нарушали только наши шаги и дыхание. И именно эту тишину внезапно разорвал голос Томаса.

- Стоять! - его голос прозвучал так резко, что я невольно вздрогнула.

Томас сказал это так уверенно и резко, что мы остановились почти сразу, даже не успев задуматься. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Мы только переглядывались, пытаясь понять, что заставило его остановиться. Ньют посмотрел на него с вопросом в глазах, но не стал ничего говорить.

И вдруг в тишине появился звук. Сначала я почти не обратила на него внимания. Что-то едва заметное, похожее на далёкое гудение, которое могло оказаться чем угодно. Но через несколько секунд стало понятно, что он приближается. Гул становился громче, и его уже невозможно было спутать с обычным шумом. Воздух будто начал дрожать, вибрация отдавалась где-то внутри груди. Мы замерли, вслушиваясь, пока этот звук не заполнил всё вокруг.

- Вертолеты, - выдохнула я, и холодок пробежал по позвононику, несмотря на адскую жару.

- В укрытие! - рявкнул Томас, указывая на узкий провал между двумя рухнувшими бетонными плитами.

Мы не стали медлить. Скользнули в тенистую расщелину, прижавшись спинами к пыльному бетону, стараясь дышать как можно тише. Едва мы успели занять позиции, как небо над нами разорвал оглушительный треск лопастей. Два военных вертолёта пронеслись так низко, что с рёбер зданий посыпалась крошка, а в воздухе закружились плотные вихри пыли.

Но за ними следовал третий объект. Он закрыл собой солнце, отбросив на руины густую, тяжёлую тень. Это была машина, в которой угадывались черты сразу нескольких летательных аппаратов. Широкий, массивный корпус, похожий на фюзеляж транспортного самолета, казался тяжёлой, бронированной глыбой. На концах коротких крыльев вращались огромные поворотные винты, позволяя этой махине зависать в воздухе с пугающей, неестественной плавностью. Над корпусом вздымались два высоких киля. А в хвостовой части, в глубоких реактивных соплах, мерцало тусклое оранжево-красное свечение, словно внутри машины тлел скрытый жар. От неё исходила такая физическая тяжесть, что казалось, будто сам воздух под её брюхом прогибается.

Машина медленно проплыла над нами. Когда рокот начал стихать, превращаясь в далекий, затихающий гул, Ньют осторожно вытер со лба грязный пот.

- И долго они будут нас искать? - спросил Ньют.

Томас смотрел в небо, туда, где уже рассеивался след выхлопных газов. Его лицо оставалось непроницаемым, черты заострились от напряжения.

- Не знаю, - коротко бросил он.

Мы выбрались из каменного убежища, когда солнце уже достигло своего зенита. Жара здесь была иной, чем в душных коридорах комплекса ПОРОКа. Там воздух был спёртым, но хотя бы прохладным от кондиционеров.

Куртки и лишние слои одежды быстро стали невыносимыми. Я расстегнула молнию куртки, затем скинула её с плеч, свернула и привязала к лямкам рюкзака. Ткань сразу же нагрелась, став горячей на ощупь, но освобождение от лишнего слоя дало хоть какое-то облегчение. Минхо скинул куртку одним резким движением, даже не оглядываясь, и закинул на рюкзак. Фрайпан, пыхтя и вытирая пот со лба, последовал нашему примеру, оставшись в одной футболке, которая мгновенно прилипла к спине. Мы шли, похожие на беглецов из ада, оставляя за собой следы на пыльной дороге.

Вскоре руины расступились, открывая вид на старый мост. Он перекинулся через высохшее русло реки, которое теперь представляло собой лишь широкую канаву, заполненную песком, камнями и мусором десятилетий забвения. Бетонные опоры моста стояли как колонны забытого храма, покрытые трещинами и граффити, которые никто уже не мог прочитать.

- Привал, - хрипло скомандовал Томас, останавливаясь посередине пролёта. Тень от перил была узкой, но любой её клочок сейчас казался спасением.

Мы опустились на горячий асфальт, стараясь держаться ближе к металлическим ограждениям. Уинстон сидел, прислонившись спиной к бетону, его лицо было бледным, но он держался. Фрай и Арис остались рядом с ним, контролируя его состояние.

Томас достал флягу. Вода в ней плескалась глухо, предательски мало. Он сделал крошечный глоток, смочив лишь пересохшие губы, и передал её Ньюту. Тот повторил ритуал, передавая дальше по кругу. Когда фляга дошла до меня, я почувствовала тяжесть металла в руке. Внутри осталось совсем немного. Я подняла её к губам, чувствуя запах затхлости, и позволила воде коснуться языка. Холодная струйка обожгла горло, даря секундное облегчение. Я передала флягу Минхо. Он посмотрел на меня, кивнул, принимая свою очередь, но пить не стал сразу, а просто подержал флягу, словно взвешивая её ценность.

- С ума сойти, аж голова кружится, - пробормотал Фрайпан, запрокидывая голову назад и закрыл глаза. Капли пота стекали по его вискам, оставляя блестящие дорожки на запыленной коже.

Минхо наконец сделал глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и усмехнулся, хотя улыбка вышла натянутой.

- Надеюсь, такая погода бывает не каждый день. Иначе мы не то что до гор не доберёмся - раньше превратимся в вяленое мясо.

Никто не засмеялся. Неуместная шутка повисла в воздухе. Мы все знали, что время работает против нас. Дженсон не зря сказал, что стихия может убить нас.

Я перевела взгляд на Терезу. Она не села вместе с остальными. Девушка стояла у самого края моста, уперевшись руками в горячие металлические перила. Она смотрела вниз, в пустое русло реки, где ветер гонял мелкие вихри песка.

Я поднялась, игнорируя протестующий стон мышц, и подошла к ней. Шаги мои были тихими, чтобы не спугнуть её задумчивость. Встав рядом, я тоже посмотрела вниз.

- Ты выглядишь напряжённой, - сказала я тихо, стараясь, чтобы мой голос не звучал как обвинение.

Тереза не обернулась. Её пальцы сильнее сжали металл перил, побелевшие костяшки выдавали внутреннее напряжение.

- Все мы, разве нет? - ответила она ровно, без эмоций.

- Тебя будто мучают мысли, которые ты не можешь выразить, - продолжила я, наблюдая за её профилем.

Она медленно повернула голову. Её тёмно-синие глаза были глубокими, в них читалась усталость, но не физическая, а экзистенциальная.

- Не понимаю, о чём ты, Джейн.

Я пожала плечами, отводя взгляд обратно на горизонт.

- Как скажешь.

Мы помолчали. Ветер шумел в ушах, заглушая голоса остальных ребят, которые тихо переговаривались позади нас. Прошло несколько минут, прежде чем Тереза снова заговорила. Её голос был тише, почти шёпотом, чтобы слышала только я.

- Слушай... тебе никогда не казалось, что ты делаешь не то, что должна?

Вопрос застал меня врасплох. Я моргнула, пытаясь понять подтекст.

- Если думать о том времени, что я без памяти... - я запнулась, подбирая слова. - Нет. Сейчас я просто пытаюсь выжить. А тогда... кто знает? Мы делаем то, что необходимо.

Тереза криво усмехнулась. Усмешка вышла горькой.

- Что за странный вопрос? - спросила я, пытаясь разрядить обстановку лёгкостью, которой не чувствовала.

- Просто, - ответила она коротко.

- Было бы «просто», то тогда бы ты спросила что-то вроде: «Как ты себя чувствуешь?» или ещё чего-нибудь банального, - заметила я, слегка повысив тон.

Мне не нравилось это направление разговора. Оно вело в тупик, в болото сомнений, которое мы не могли себе позволить. Тереза наконец отпустила перила. Она обернулась ко мне полностью. Её взгляд стал пронзительным. Она помолчала, подбирая слова, и только потом тихо сказала:

- Я не знаю, как сказать... но я не понимаю, что мы делаем.

- В каком смысле? - нахмурилась я.

- В прямом, Джейн. Мы бежим от ПОРОКа. Это я понимаю. Но мы идём к каким-то людям в горах, о которых не знаем ровным счётом ничего. - Она ненадолго замолчала, отвела взгляд в сторону, будто сама пыталась разобраться в собственных мыслях, затем снова посмотрела на меня. - Иногда мне кажется, что мы не столько ищем спасение, сколько убегаем от ответственности.

- Ответственности за что? - мой голос стал жёстче.

- За то, что там мы остались бы живы, - тихо произнесла она. - За то, что у нас была крыша над головой и безопасность. Да, ценой свободы. Но Уинстон... с ним бы этого не случилось. - Она на мгновение замолчала, глядя куда-то перед собой, а потом устало махнула рукой в сторону бескрайних руин. - А теперь... теперь мы просто мясо, которое медленно жарится на солнце.

У меня внутри всё сжалось. Это были опасные мысли. Мысли, которые могли разрушить группу изнутри. Если Тереза начнёт сомневаться в правильности нашего побега, если она решит, что ПОРОК был меньшим злом...

- Может, ты и права, - наконец сказала я. - Но мы никогда не узнаем, что ждало бы нас дальше, если бы мы остались. А вот одно я знаю точно: счастливого будущего там нас не ждало. Мы были для них всего лишь подопытными. Рано или поздно они снова нашли бы способ использовать нас.

Она несколько секунд молчал, глядя себе под ноги, а потом тихо сказала:

- Не знаю... Может быть. Я просто хочу, чтобы всё это оказалось не зря.

- Ты думаешь, что сбежать было ошибкой? - спросила я прямо, глядя ей в глаза.

Тереза отвела взгляд. Она посмотрела на свои руки, испачканные пылью и грязью.

- Я думаю, что мы не знаем всей картины. - Она на мгновение отвела взгляд, сощурившись от яркого солнца, словно ответ мог скрываться где-то за дрожащим от жары горизонтом. - Может быть, Дженсон был прав. Может быть, снаружи нас ничего не ждёт, кроме смерти. И мы добровольно выбрали этот путь.

- Мы выбрали жизнь, Тереза, - возразила я, стараясь говорить уверенно. - Жизнь, в которой мы сами принимаем решения. Даже если эти решения приводят нас не в лучшую сторону. Лучше умереть свободной, чем жить в клетке.

- Красивые слова, - тихо сказала Тереза. - Но красивые слова не утоляют жажду. И не лечат раны Уинстона.

Она замолчала. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Не о побеге, а о том, что она высказала это вслух. Она понимала, что сказала лишнее.

- Ладно, - выдохнула она, выпрямляясь. Маска спокойствия вернулась на место, но теперь она казалась ещё более хрупкой. - Забудь. Это просто жара. Голова плохо соображает.

Я хотела продолжить, надавить, выяснить, что именно её гложет. Но увидела, как Томас поднялся с земли, собирая группу. Разговор был окончен.

- Идём, - сказал Томас, подходя к нам. Он посмотрел на Терезу, затем на меня. В его взгляде был вопрос, но он не стал задавать его вслух. Он видел наше напряжение.

- Идём, - эхом отозвалась Тереза, поворачиваясь спиной к пустому руслу реки.

Я осталась стоять ещё секунду, глядя ей вслед. Слова Терезы эхом отдавались в голове. «Мы просто мясо». Я попыталась выбросить эту мысль, стряхнуть её, как пыль с плеч. Но она цеплялась. Потому что в глубине души, там, куда я боялась заглядывать, я знала: Тереза права. Мы не знаем, что нас ждёт. И цена нашей свободы может оказаться слишком высокой.

Минхо поравнялся со мной, слегка толкнув плечом.

- Всё в порядке? - спросил он тихо, не глядя мне в глаза.

Я кивнула, хотя горло перехватило спазмом.

- В порядке.

Он кивнул в ответ, принимая мой ответ, но его рука на мгновение задержалась на моей спине, поддерживая, прежде чем он двинулся дальше, вслед за остальными.

Мы продолжили путь по мосту. Солнце палило нещадно, но теперь жара казалась не единственной проблемой. Тень сомнения, брошенная Терезой, легла между нами, невидимая, но ощутимая, как трещина в бетоне под ногами.

Мы оставили мост позади, и городские руины постепенно сменились чем-то более хаотичным и безликим. Дорога, когда-то ровная и прямая, теперь представляла собой изломанную линию, прерываемую воронками от обвалов соседних зданий. Солнце превращало воздух в дрожащее марево, которое искажало контуры предметов, заставляя их плыть перед глазами. Жара давила на плечи невидимым грузом, выжимая последние капли влаги через поры кожи. Одежда прилипла к телу, становясь второй, неудобной кожей, натирала шею и подмышки.

Вскоре асфальт окончательно исчез, уступив место груде строительного мусора, который преградил нам путь. Это была не просто куча камней, а настоящий барьер: переплетённые ржавые железные балки, торчащие арматурой, как иглы дикобраза, плиты бетона, наваленные друг на друга в причудливом, неестественном порядке, и осколки стекла, хрустящие под ногами даже сквозь толстую подошву ботинок.

Мы остановились. Тяжёлое дыхание слилось в единый хриплый звук. Никто не хотел начинать этот подъём. Силы были на исходе, а перспектива карабкаться по острым краям металла и шатким плитам казалась издевательством.

- Опять, - произнесла я уныло. Голос прозвучал глухо, лишённый энергии.

Я опустила голову, чувствуя, как тяжесть накапливается не только в ногах, но и в голове. Руки сами собой легли на колени, пальцы вцепились в ткань штанов, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом нестабильном мире. Перед глазами плясали тёмные пятна.

Ньют поравнялся со мной. Он выглядел не лучше меня: лицо покрыто слоем серой пыли, губы потрескались, но в глазах сохранялась та самая упрямая искра, которая держала его на плаву все эти дни. Он коротко хлопнул меня по плечу. Удар был несильным, скорее дружеским пинком, чем поддержкой.

- Не дрейфь, - бросил он. В его голосе не было пафоса, только сухая констатация факта. - Мы уже через худшее прошли. Это просто камни.

Я покосилась на него. Уголок его рта чуть дрогнул в подобии усмешки. Он не ждал ответа, просто развернулся и начал искать точку опоры для первого шага. Его слова не добавили сил физически, но немного прочистили туман в голове. «Просто камни». Да, всего лишь камни.

Мы начали подъём. Это было медленно и мучительно. Каждый шаг требовал концентрации. Нужно было проверять устойчивость каждой плиты, цепляться за ржавые выступы, которые крошились в руках, оставляя на ладонях рыжую пыль и царапины. Минхо шёл впереди, показывая путь. Томас замыкал, помогая тем, кто оступался.

Уинстон двигался самостоятельно, хотя каждый подъём давался ему с трудом. Он часто останавливался, хватаясь рукой за перевязанный живот, его лицо искажалось от боли, но он не просил помощи, стиснув зубы так, что желваки ходили ходуном. Фрайпан шёл рядом с ним, практически неотступно. Каждую минуту, или после особенно сложного участка, Фрай замедлял шаг и тихо спрашивал:

- Как ты, Уинс? Держишься?

Уинстон обычно лишь кивал или издавал невнятное мычание, но Фрай не отставал, готовый в любую секунду подхватить друга, если тот потеряет сознание. Эта немая опека создавала вокруг них маленький пузырь безопасности, позволяющий раненому двигаться дальше.

Подъём казался бесконечным. Пот заливал глаза, соль щипала кожу. Но вот, наконец, мы достигли вершины этой искусственной горы. Здесь, на самом верху, ветер дул сильнее, немного охлаждая раскалённые лица. Мы позволили себе минуту передышки, просто стоя и восстанавливая дыхание, прежде чем сделать следующий шаг.

И тогда я увидела то, что лежало за пределами нашего пути. Пейзаж, открывшийся взору, был сюрреалистичным и пугающим в своей масштабности. Город закончился. Началась пустыня. Но это была не та стерильная, золотистая пустыня из учебников географии. Это было кладбище цивилизации.

Песок, бледно-жёлтый и мелкий, покрывал всё, но не полностью. Из него, как кости древних чудовищ, торчали ржавые металлические конструкции. Огромные балки, скелеты промышленных кранов, фрагменты стен. И самое странное - корабли. Настоящие морские суда, ржавые, облупленные, лежащие на боку или частично погружённые в песок. Их корпуса были изъедены коррозией, иллюминаторы зияли чёрными дырами. Рядом виднелись остатки гигантского моста, уходящего в никуда, его опоры стояли посреди песчаных дюн, напоминая о том, что когда-то здесь плескалась вода. Река или море, которое высохло, оставив после себя только соль.

Мой взгляд скользнул по этому мрачному пейзажу, ища хоть какую-то цель, хоть что-то, что не говорило бы о конце света. И я нашла её.

На самом горизонте, там, где небо сливалось с землёй в дрожащей дымке, тянулась тёмная полоса. Горы. Они были далёкими, размытыми жаром, но их силуэты были ясными. Высокие, зубчатые пики, уходящие в небо. Они казались недостижимыми, словно нарисованными на фоне декорации, но они были реальны.

Что-то ёкнуло внутри. Не радость, но надежда.

- Видимо, нам туда, - сказал Томас. Он стоял рядом, прищурившись, глядя вдаль, указывая рукой в сторону гор. - В те горы.

Все повернулись вслед за его жестом. Горы были далеко. Очень далеко. Путь предстоял долгий, через эту мёртвую зону, через песок, который мог скрыть любые опасности. Но теперь у нас было направление.

- Далековато, - констатировал Ньют.

- Ладно, - выдохнул Томас, поправляя лямку рюкзака. - Двигаемся.

Мы начали спускаться по пологому склону дюны. Песок был мягким, предательски скользким под ногами. Каждый шаг требовал усилий, ноги вязли, но мы двигались, стараясь держаться вместе. Уинстон шёл в середине, Фрайпан поддерживал его под локоть, готовый подхватить в любой момент.

И вдруг Уинстон остановился. Его тело дёрнулось, колени подогнулись, и он рухнул на песок, подняв облако жёлтой пыли. Фрай едва успел отдёрнуть руку, чтобы не упасть вместе с ним.

- Эй, Уинстон! - Фрай тут же опустился на колени рядом, хватая друга за плечи. - Что с тобой, чувак?

Уинстон не ответил. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным и хриплым. Руки дрожали так сильно, что пальцы беспомощно дёргались, словно в конвульсиях. Лицо стало серым, покрытым испариной, губы посинели.

- Что происходит? - Ньют подошёл ближе, его голос звучал напряжённо. Он присел на корточки, внимательно вглядываясь в лицо Уинстона.

Тереза уже была рядом. Она быстро, но осторожно приподняла край футболки Уинстона, обнажая перевязанный живот. Её пальцы осторожно нащупали ткань повязки, и она нахмурилась.

- Рана воспалилась, видимо, - сказала она тихо. Её голос был спокойным, но в нём звучала тревога.

Она снова опустила ткань, её пальцы остались на лбу Уинстона, проверяя жар.

- Мы не сможем идти дальше, пока он в таком состоянии, - сказала я, выпрямляясь. - Ему нужен отдых.

Томас молча стоял в стороне, глядя на нас. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряглась его челюсть. Он медленно повернулся, оглядывая окрестности. Песок, ржавые балки, обломки зданий вдалеке. Ничего полезного.

- Минхо, - позвал он, не оборачиваясь. - Иди сюда. Помоги мне.

Минхо кивнул, уже направляясь к нему. Они спустились по склону дюны в сторону завалов, где среди песка торчали ржавые металлические конструкции. Я видела, как Томас указал на что-то, и они начали вытаскивать длинные железные прутья из песка.

- Дайте все свои куртки, - сказал Томас, возвращаясь с Минхо. В руках они держали две длинные, ржавые, но крепкие железные палки.

Все переглянулись, но никто не стал спорить. Фрайпан первым достал куртку, швырнув её в кучу на песке. Ньют последовал его примеру. Я отвязала свою куртку от рюкзака и бросила её в общую кучу.

Тереза в это время сидела на коленях рядом с Уинстоном. Она положила его голову себе на колени, одной рукой придерживая его, другой вытирая пот с его лба. Уинстон всё так же подёргивался, его тело время от времени сотрясала мелкая дрожь, но он не терял сознание полностью. Его глаза были полузакрыты, взгляд расфокусированный.

- Держись, Уинстон, - тихо говорила Тереза, её голос был успокаивающим. - Потерпи немного.

Томас опустился на колени рядом с кучей курток. Он положил две железные палки параллельно друг другу на расстоянии примерно метра. Затем взял куртку, расправил её и начал привязывать к прутьям, используя рукава как верёвки. Он затягивал узлы туго, проверяя прочность каждого. Минхо помогал ему, подавая куртки, придерживая прутья.

- Ещё одну, - сказал Томас, кивая на последнюю куртку. Минхо протянул её, и Томас привязал её между первыми двумя, создавая импровизированное полотно. Получилось нечто наподобие носилок - грубых, ненадёжных на вид, но достаточно крепких, чтобы выдержать вес человека.

- Нужно положить его сюда, - сказал Томас, поднимаясь и подходя к Уинстону.

Фрай уже был готов. Он осторожно просунул руки под спину друга, Минхо встал с другой стороны, и они вместе подняли Уинстона. Томас поддерживал его за ноги. Они перенесли его к носилкам и аккуратно опустили. Уинстон застонал, его тело напряглось от боли, но он не сопротивлялся.

- Всё будет хорошо, чувак, - сказал Фрай, его голос дрогнул. Он выпрямился, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Фрай взялся за один конец железной палки, Минхо - за другой. Они приподняли носилки, проверяя баланс. Уинстон лежал на куртках, его тело слегка покачивалось, но носилки держали.

- Тереза, иди рядом, - сказал Томас. - Следи за ним. Если станет хуже, сразу говори.

Тереза кивнула, поднимаясь с песка. Она встала рядом с носилками, её рука легла на плечо Уинстона, готовая в любой момент проверить его состояние.

- Ньют, Арис, - продолжил Томас. - Идите по бокам. Если он начнёт соскальзывать, придержите.

Ньют и Арис заняли позиции слева и справа от носилок, их руки были готовы подхватить Уинстона в любой момент.

- Идём, - сказал Томас.

Мы тронулись в путь. Минхо и Фрайпан несли носилки, их шаги были синхронными, они старались держать ровный темп, чтобы не трясло раненого. Каждый шаг давался с трудом - носилки были тяжёлыми, а жара нещадно палила. Тереза шла рядом, не отрывая взгляда от лица Уинстона. Она время от времени касалась его лба, проверяя температуру, шептала что-то, пытаясь его успокоить. Уинстон всё ещё тяжело дышал, его грудь вздымалась рвано, и изредка его тело подёргивалось в мелкой дрожи, но он не терял сознание. Ньют и Арис шли по бокам, их руки были протянуты к носилкам, готовые в любой момент поддержать Уинстона, если тот начнёт соскальзывать. Томас шёл чуть в стороне, впереди. Его взгляд был прикован к горизонту, к горам, которые медленно, но верно приближались. Я шла рядом с ним, стараясь не отставать.

- Как он? - спросил Томас, не оборачиваясь.

- Держится, - ответила я. - Но долго так не протянет.

Томас кивнул, но не ответил. Его челюсть сжалась сильнее.

- Ты в порядке? - спросил я тихо.

- В порядке. Просто... сложно смотреть, как он мучается.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Мы продолжали идти. Песок скрипел под ногами, солнце палило, но мы двигались.