⋉Глава 8 - Гибель⋊
— То есть ты хочешь сказать, что вы нашли логово гриверов? — Ньют произнёс это так, будто пробовал на вкус каждое слово, не веря им до конца. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Минхо с выражением, в котором смешались надежда и недоверие.
— Это не логово в том смысле, который ты вкладываешь, — Минхо поправил лямку на плече. — Скорее место, откуда они попадают в лабиринт каждую ночь. Туннель. Проход. Чёрт его знает.
— Для них это вход, — раздался голос Томаса, и все головы повернулись к нему. Он шагнул в центр комнаты. — А для нас может быть выходом.
В Зале Совета повисла тишина. Такая густая, что я слышала, как потрескивают факелы на стенах и как кто-то из глэйдеров нервно переминается с ноги на ногу. А потом Галли рассмеялся. Коротко, зло, без капли веселья.
— Да конечно! — Он оттолкнулся от стены, где стоял всё это время, и вышел вперёд. Его глаза сузились, кулаки сжались. — Вы просто все вместе рехнулись! Это не выход, это нора! Логово тварей, которые каждую ночь мечтают нас сожрать! Вы не понимаете элементарных вещей?
— А именно? — Я сама не ожидала, что мой голос прозвучит так твёрдо. Но внутри всё кипело. Слишком много он на себя брал.
— А именно то, — Галли повернулся ко мне, и его взгляд стал тяжёлым, почти давящим, — что если вы пойдёте туда, вас просто раскидают, как слепых щенят! С того самого дня, как появился этот, — он ткнул пальцем в сторону Томаса, — всё пошло прахом. Вы уже забыли, что случилось с Беном? А с Алби? Я слышал, что он обвинял Томаса. И, я уверен, не просто так.
Он замолчал на секунду, и я поняла — это ещё не всё.
— Он здесь не просто так, — продолжил Галли, и его голос стал тише, но от этого только злее. — Как и ты.
Его взгляд упёрся в меня. Дикий, вызывающий, полный какой-то старой, выношенной обиды. Я не отвела глаз, хотя внутри всё сжалось.
— Вы двое постоянно впутываетесь в неприятности, — сказал он, почти выплюнул. — Подвергая всех опасности. Каждый ваш шаг — это проблемы.
— Да ну? — Я сделала шаг вперёд. Голос дрожал, но не от страха — от злости. — А ты каждый день жертвуешь своей жизнью, чтобы найти выход? Нет! Ты сидишь здесь, в безопасности, и только и делаешь, что критикуешь тех, кто хоть что-то делает! Мы рискуем своими головами, пока ты... Что ты сделал за три года, Галли? Что ты сделал, кроме того что сидел на ровном месте и ныл?
Он открыл рот, чтобы ответить, но я не дала.
— Мы нашли что-то. Настоящее. Впервые за всё время. А ты хочешь просто забить на это? Испугался? Тогда сиди здесь и дальше. Никто тебя не тащит.
— Давайте успокоимся! — Ньют шагнул между нами и поднял руки, как судья на ринге. — Хватит споров на сегодня!
Он посмотрел на меня, потом на Галли. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени.
— Если они и вправду обнаружили выход, — сказал он уже спокойнее, — то это может быть нашим единственным шансом выбраться отсюда. Мы не имеем права игнорировать такую возможность. Завтра же мы...
Он не договорил.
Дверь Зала Совета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла Тереза — запыхавшаяся, растрёпанная, с широко раскрытыми глазами.
— Алби очнулся, — выдохнула она.
*****
Я стояла неподалёку от койки Алби и смотрела, как он разговаривает с Томасом. «Разговаривает» — громко сказано. Он не мог говорить связно. Или не хотел. Он плакал. Настоящие, тяжёлые мужские слёзы текли по его щекам, и он даже не пытался их вытирать. Его голос срывался на шёпот, потом снова поднимался до хриплого крика.
— Я видел тебя... — повторял он, глядя на Томаса. В его взгляде не было ненависти. Только боль. Бесконечная, выматывающая боль. — Это ты... ты во всём виноват...
Томас не отвечал. Он просто сидел на корточках рядом с койкой и слушал. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. Ему было больно это слышать, но он не уходил.
Кто-то из глэйдеров пытался задать Алби вопросы — что он вспомнил, что случилось, кто всё это устроил. Но Алби только хватался за голову, сжимал виски и раскачивался вперёд-назад. Он хотел что-то сказать. Пытался. Но слова не складывались в предложения.
— Нам не выбраться отсюда, — произнёс он наконец. Голос его звучал глухо, как из-под земли. — Они не дадут.
Это не было капризом. Не было истерикой. Алби сказал это так, как говорят о погоде — без эмоций, просто констатируя факт. Его надежды умерли где-то в лабиринте, в ту самую ночь, когда гривер вонзил своё жало ему в живот.
Я смотрела на него и не узнавала. Тот Алби, который встречал меня три дня назад, был живым. Он улыбался, шутил, хлопал по плечу. А теперь от него осталась только внешний облик. А душу медленно сжирало что-то чёрное, оставляя после себя пустоту.
И тут с улицы донеслись крики. Сначала я подумала, что мне показалось. Но крики становились громче, в них добавлялись новые голоса. Паника. Настоящая паника. Томас вскочил так резко, что едва не опрокинул табурет. Он выглядел так, будто его ударило током. Алби закрыл лицо руками и опустил голову, не желая ничего знать. Мы выбежали наружу. В Глэйде царил хаос. Глэйдеры метались из стороны в сторону, кто-то кричал, кто-то просто стоял и смотрел в одну точку. Я поймала себя на том, что моё сердце колотится где-то в горле.
— Уинстон! — Томас схватил за плечо мясника, который пробегал мимо с факелом в руке. — Что происходит?
Уинстон остановился, перевёл дыхание. Его лицо было белым как мел.
— Врата не закрываются, — выдохнул он и рванул дальше.
Я посмотрела в сторону ворот. И правда. Огромные каменные створки, которые каждую ночь смыкались, отрезая нас от лабиринта, стояли открытыми. Настежь. Чёрный проход зиял, как открытая рана. Вокруг ворот уже собиралась толпа. Глэйдеры выглядели растерянными, напуганными. Никто не понимал, что происходит. А потом раздался гул. Громкий. Такой, что задрожала земля под ногами. Я зажмурилась и инстинктивно закрыла уши руками. Звук проходил сквозь пальцы, давил на барабанные перепонки, заставлял зубы ныть. Потом ещё один грохот уже с другой стороны. И ещё. И ещё. Врата открывались по всему периметру. Одно за другим. Как будто сам лабиринт распахивал объятия перед чем-то страшным. На деревьях заорали птицы. Они срывались с веток, били крыльями в панике, взлетали в небо. Я смотрела на них и с какой-то тоскливой завистью думала: вот бы мне сейчас быть на их месте. Взмахнуть крыльями и улететь за эти чёртовы стены. Туда, где нет гриверов, нет этого вечного страха.
Несколько глэйдеров побежали к одним из открытых ворот, пытаясь разглядеть, что там, в темноте. Но я уже знала: оттуда придёт смерть.
— Джейн. — Голос Томаса вырвал меня из оцепенения. Он стоял рядом, серьёзный, собранный. — Бери Чака и забаррикадируйтесь в Зале Совета.
— Хорошо, — кивнула я.
— Но я думаю, что Джейн... — начал было Минхо, шагнув вперёд.
Он смотрел на меня. В его глазах я увидела что-то, от чего у меня сжалось сердце. Беспокойство. Настоящее, живое беспокойство.
— Всё будет хорошо, — перебила я его. — Будем ждать вас там.
И прежде чем кто-то успел возразить, я схватила Чака за руку и побежала к зданию совета. Позади уже раздавались крики. Они смешивались с каким-то металлическим лязгом, с шипением, с топотом множества ног. Паукообразные тени скользили между постройками в Глэйде, и от одной мысли о том, что сейчас происходило за моей спиной, по коже бежали мурашки.
Мы с Чаком закончили баррикадироваться минут через пятнадцать. Стулья, доски — всё, что попалось под руку, мы навалили у входа, оставляя место для того, чтобы ребята могли спокойно зайти. Я перевела дух и прислушалась. Снаружи доносились крики. Истерические, надрывные. Гриверы издавали свои утробные звуки — что-то среднее между шипением и скрежетом. Я не могла разобрать отдельных слов, но панику чувствовала.
Время шло, а никто не появлялся. Я ходила из угла в угол, не в силах усидеть на месте. Чак сидел в углу, обхватив колени руками, и смотрел на меня огромными испуганными глазами.
— Они должны были уже прийти, — сказала я, останавливаясь. — Что-то не так.
— Может, они просто задерживаются, — тихо ответил Чак.
Я покачала головой.
— Нет. Там что-то происходит. А если кто-то из них ранен? Если им нужна помощь?
Чак побледнел.
— Джейн, не ходи туда. Пожалуйста.
Я подошла к нему.
— Я пойду за ними, — сказала я твёрдо.
— Что? — Он вскочил, схватив меня за рукав. — Стой! Туда нельзя! Нам велено быть здесь!
— А если им нужна помощь? — Я мягко, но настойчиво освободила руку. — Если они лежат там, и никто не может им помочь? Ты хочешь, чтобы я потом всю жизнь винила себя?
Чак задыхался. Его губы дрожали.
— Но вдруг с тобой что-то случится? — прошептал он. — Не оставляй меня одного, Джейн. Пожалуйста. Я не хочу оставаться один.
Моё сердце разрывалось. Я посмотрела на него — такого маленького, такого напуганного — и на секунду заколебалась. Но потом я вспомнила лицо Минхо. И Томаса. И Ньюта.
— Прости, — сказала я. — Я не могу.
И прежде чем Чак успел сказать что-то ещё, я выскользнула в дверь.
Снаружи царил ад. Я никогда не видела ничего подобного. Огонь, дым. Гриверы вырывались из темноты, хватали глэйдеров своими щупальцами, тащили их куда-то. Крики стояли нечеловеческие.
Я бежала и каждый раз, когда видела кого-то из, кричала:
— В Зал Совета! Бегите туда!
Несколько парней послушались. Другие просто бежали, не разбирая дороги. Я искала знакомые лица. Томаса. Ньюта. Минхо. Фрай. Тереза. Но их нигде не было. Только мелькали чужие, испуганные, искажённые ужасом.
— Куда вы все подевались, чёрт возьми?! — выкрикнула я в пустоту.
Я остановилась посреди поляны, крутя головой. Вокруг творилось что-то невообразимое, но я никого из своих не видела. Отчаяние накатывало тёмной волной, сжимало горло.
Я была так поглощена поисками, так сосредоточена на том, чтобы разглядеть в дыму знакомые силуэты, что не заметила опасности у себя за спиной. А гривер не собирался ждать. Я услышала его в последний момент — этот скрежет металлических лап. Я обернулась.
Он нёсся на меня, отталкиваясь всеми конечностями, огромный, чёрный, блестящий в отсветах огня. Я попыталась бежать, но нога за что-то зацепилась — коряга, камень, не знаю — и я полетела вниз.
Боль в коленях была резкой, но я её почти не почувствовала. Всё моё внимание было приковано к твари, которая сокращала расстояние с каждой секундой. Я упёрлась локтями в землю и поползла назад, пытаясь подняться. Ладони скользили по земле, ноги не слушались. Когда я наконец вскочила, гривер был уже в паре метрах. Я видела его пасть. Я зажмурилась, но удар не пришёл. Вместо этого я услышала глухой звук. Копьё вонзилось в его плоть. Потом ещё одно. И ещё. Гривер противно взвизгнул и умчался прочь. Я открыла глаза. Передо мной стояли друзья.
Я не успела сказать ни слова. Минхо шагнул ко мне и схватил за плечи. Крепко. Так, что стало больно. Его волосы были растрёпаны, глаза горели.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — прорычал он. — Ты должна быть в Зале Совета!
— На минуточку, — я вырвалась из его хватки, хотя сердце колотилось где-то в горле, — я вас искала! Вы должны были быть там уже давно! А я тут... Я переволновалась! С головы до пяток переволновалась!
Мои глаза защипало. Я не заплачу. Только не сейчас.
— Возникли проблемы, — виновато сказал Ньют, отводя взгляд.
— Давайте уже уйдём, — вмешался Джеф, указывая куда-то в сторону. — Пока тот гривер, который пока нас не видит, не обернулся.
Он стоял вдалеке, огромная чёрная туша, и смотрел куда-то в другую сторону. А потом, словно услышав нас, он медленно повернул голову. Красные глаза уставились прямо на нашу группу.
— БЕЖИМ! — заорал Томас.
Мы рванули с места. Я бежала изо всех сил. Ноги гудели, лёгкие горели, но я не останавливалась.
— Не вздумай умирать, Джейн, — выдохнул Минхо на бегу.
— Не собиралась, — ответила я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку, несмотря на ужас, на боль, на этот кошмар вокруг.