⋉Глава 7 - Возможность⋊
Первую часть лабиринта мы миновали быстро. Здесь повороты сменяли друг друга каждые десять метров. Я просто бежала за ребятами, сворачивала то влево, то вправо, и мои ноги двигались словно сами по себе. Где-то на подсознательном уровне я отмечала узоры плюща на стенах.
Ранний утренний свет оказался необыкновенным. Он обладал какой-то стерильной чистотой и резким блеском, словно кто-то отполировал каждый камень. Очертания плюща, потрескавшихся стен и каменных блоков под ногами сделались яркими, почти болезненно чёткими. Я даже на мгновение залюбовалась этим, как будто мир проявили на фотографии слишком сильным реактивом.
Мы выбежали на открытое пространство. Здесь на стенах действительно встречались цифры, как и говорил Минхо. Крупные, выбитые глубоко в камне, они выглядели старыми. Мы продолжали бежать, и я старалась запоминать ориентиры, хотя понимала, что без карты это бесполезно. Завернув в очередной коридор, парни вдруг сбавили шаг. Я чуть не врезалась им в спины. Впереди виднелся открытый проход. Слева от него темнела цифра «7».
— Как странно, — протянул Минхо, переходя на шаг. Он говорил тихо, но его голос звучал отчётливо. — Седьмая должна быть закрыта ещё неделю.
Я посмотрела на него. В профиль, при солнечном свете. Скулы,прямой нос, вечно прищуренные глаза. Я поймала себя на том, что рассматриваю его дольше, чем следовало бы.
— Думаешь, это как-то связано с убийством гривера? — спросил Томас. Он остановился прищурился, вглядываясь в глубь секции.
— Я не могу строить догадки, — ответил Минхо, пожав плечами. — Всё может быть. Но совпадений в этом месте не бывает.
Он повернулся и посмотрел прямо на меня. Взгляд у него был тяжёлым, оценивающим, но в уголках губ пряталось что-то вроде усмешки.
— Не отставай, Джейн.
— Я и не собиралась, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала.
Он кивнул и шагнул в проход.
Мы пересекли всю секцию, и перед нами открылось нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Гигантские ржавые металлические конструкции стояли ровными рядами, словно лезвия в бритве, которую увеличили до чудовищных размеров. Некоторые из них были покрыты слоем бурой коррозии, другие всё ещё хранили тусклый металлический блеск. Между ними вился сухой, колючий ветер, которого я не чувствовала уже несколько дней.
Здесь не было плюща. Не было влажности. Под ногами хрустела бетонная пыль, и то и дело попадались глубокие выбоины — следы гриверов. Я старалась не наступать в них. Не потому, что боялась споткнуться. Просто от одного взгляда на эти ямы становилось не по себе.
Мы шли в полной тишине. Я помнила наставления: нельзя отвлекаться, нельзя думать о постороннем. Но мысли всё равно лезли в голову, и в центре каждой из них почему-то оказывался Минхо.
Я не придавала этому значения поначалу. Думала, что так же часто думаю о Томасе. Или о Ньюте. Или обо всех остальных, оставшихся в Глэйде. Но внутри я лгала себе, и где-то на периферии сознания это чувствовала. Потому что мысли о Минхо были другими. Они не шли ни в какое сравнение с обычной тревогой за друзей.
Когда я оказывалась рядом с ним, когда мы сидели за ужином или бежали по лабиринту, во мне просыпался какой-то детский восторг. Мне хотелось улыбаться. Не просто улыбаться, а сиять так, чтобы он заметил. Чтобы заразить его этой глупой радостью.
Я не думала, что он мне нравится. То есть по-настоящему нравится. У нас ведь всего три дня знакомства. Да, он привлекательный. Да, от него исходит какая-то спокойная уверенность, которая в этом месте дороже золота. Но любовь? Смешно.
Вот только почему тогда моё сердце пропускает удар каждый раз, когда он оказывается рядом?
Пронзительный писк ударил по ушам, и я вылетела из своих мыслей, как пробка из бутылки. Звук был резким, он давил на мозг, и я инстинктивно зажала уши руками.
— Что это? — выдохнула я, оглядываясь.
Мы остановились. Минхо замер, поводя головой из стороны в сторону. Томас тоже слушал, нахмурившись.
— Это оттуда, — сказал вдруг Томас и резко схватил Минхо за плечо, разворачивая его спиной к себе.
— Эй! — Минхо дёрнулся от неожиданности, но не сопротивлялся. — Ты чего творишь?
— Не дёргайся.
Томас запустил руку в броню Минхо. Он шарил там несколько секунд, а потом достал железку, извлечённую из гривера, которая мигала красным светом. Писк шёл именно от неё. Я сделала шаг назад.
— Она сейчас не взорвётся? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что ответа не получу.
— С чего ты взяла? — Минхо нахмурился, разглядывая предмет. — На кой чёрт гриверу бомба?
— Мы не знаем, что это, — добавил Томас. — И почему оно издаёт звуки. Не будем делать поспешных выводов.
Он взял железяку в руки и начал ходить с ней туда-сюда, как заведённый. Вперёд-назад. Ещё раз. Я следила за ним взглядом и чувствовала, как раздражение нарастает.
— Да что ты с ней возишься? — не выдержала я.
— Цц! — Томас резко поднял палец и прижал его к губам. Его глаза расширились, но не от страха, а от внезапного понимания. — Эта штука указывает нам путь.
— Что? — я не поверила своим ушам. — Ты серьёзно?
Он отошёл от нас на пару метров и помахал железкой в воздухе.
— Идём! — позвал он, сделав ещё несколько шагов. — Вперёд. За мной.
Я переглянулась с Минхо.
— Джейн, — сказал он тихо, чтобы Томас не слышал. — Как думаешь, он чёртов гений или сумасшедший псих?
— Гениальный псих, — ответила я без колебаний.
— Если так, то вы с ним очень похожи, — он улыбнулся. Краешком губ, едва заметно, но я увидела.
— Сочту за комплимент, — сказала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Так и было задумано, — ответил он и кивнул вперёд. — Бежим.
Мы двинулись за Томасом, и это было похоже на безумие. Он вёл нас странным маршрутом: десять шагов в одну сторону, потом резкий разворот, потом снова. Несколько раз мне казалось, что мы ходим кругами. Я даже начала сомневаться, не ошибся ли он. Но Томас выглядел сосредоточенным, почти одержимым. Он то и дело поднимал железяку перед собой, как компас, и сверял её показания с поворотами.
— Мы как утята за мамой-уткой, — пробормотала я себе под нос.
Минхо услышал и фыркнул.
— Тогда ты — самый нервный утёнок, которого я видел.
— А ты — самый молчаливый.
— Я экономлю силы на случай, если придётся тащить тебя на себе.
Я хотела огрызнуться, но вместо этого почему-то улыбнулась. Он заметил. И снова этот взгляд — внимательный, чуть насмешливый, но тёплый. Как будто он видел меня насквозь и ему это нравилось.
Наконец «лезвия» остались позади. Мы выбежали в длинный, совершенно открытый проход, который упирался в высоченную гладкую стену. По обе стороны от него зияла пустота. Где-то там, в глубине, наверное, был конец, но чёрные облака тумана скрывали всё. Даже пола за пределами дорожки я не видела.
— А это что за место? — спросила я, пытаясь отдышаться. — Как вы его называете?
— Никак, — ответил Минхо.
Я повернулась к нему.
— Я думала, у вас для всего есть названия.
— В том-то и дело, — он провёл рукой по лицу, вытирая пот. — Я здесь ни разу не был.
Я замерла. Если бы меня ударили, я бы удивилась меньше. Ещё вчера Минхо говорил, что оббежал весь лабиринт. Каждый коридор. Каждый тупик. А теперь он стоял передо мной и смотрел на это место, видя его впервые в жизни.
Томас тоже замер. Он переводил взгляд с Минхо на прибор в руке и обратно. На его лице читалось смешанное выражение: удивление, гордость, за то, что привёл нас сюда, и лёгкий страх.
— Ты уверен? — тихо спросил он.
— Абсолютно, — ответил Минхо. Голос его звучал глухо. — Я бы запомнил.
Мы двинулись вперёд медленнее, почти крадучись. В верхней части каменной стены виднелись круглые отверстия, через которые сочился солнечный свет. А прямо над нашими головами зияло ещё одно — огромное, колоссальное, сквозь которое проглядывало небо.
— Это ещё один тупик, — с разочарованием сказал Минхо, дойдя до стены и коснувшись её ладонью. — Ни прохода, ни черта.
В этот момент железяка в руках Томаса издала короткий звук. Красный огонёк мигнул и сменился зелёным. Цифра «7» на дисплее тоже погасла и загорелась снова, но уже зелёным. А потом стена дрогнула. Сначала я подумала, что мне показалось. Но нет. Массивная серая плита отделилась от остальной кладки и начала медленно подниматься вверх. Звук был ужасный — низкий, скрежещущий. Я отскочила назад, едва не споткнувшись о собственные ноги.
— Твою мать, — выдохнул Минхо.
За первой стеной оказалась вторая. И третья. А в самом конце короткого прохода виднелось нечто вроде вертикального люка. Такие бывают на подводных лодках в старых фильмах. Он был увенчан крестовидными диагоналями и тоже начал открываться, издавая скрежеты.
Мы подошли ближе. Из круглого отверстия тянуло холодом и сыростью. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Минхо опустился на корточки и провёл пальцами по стене рядом с люком. Когда он поднял руку, на подушечках осталась густая, маслянистая слизь. Тёмная, почти чёрная.
— Гриверы, — сказал он тихо. В его голосе не было страха. Только подтверждение факта.
— Получается, они приходят отсюда? — спросила я. Горло пересохло, и слова выходили хриплыми.
— Скорее всего.
— Эта штука, — Томас поднял железяку, которая теперь светилась спокойным зелёным, — это их ключ. Чтобы заходить сюда.
Я посмотрела на люк. Из темноты на нас вдруг устремились несколько тонких красных лучей. Они прошлись по нашим телам вверх, вниз, будто сканировали. Я замерла, не смея дышать. Луч коснулся моего лица, скользнул по щеке, и мне показалось, что он горячий.
— Какого чёрта это было? — прошептал Минхо.
И тут завыла сирена. Громко, на весь лабиринт. Звук разносился по коридорам, отражался от стен, множился и возвращался обратно уже искажённым, похожим на крик. Стены резко начали закрываться.
— Надо валить отсюда! — крикнул Минхо. — Дай мне ключ!
Он выхватил железяку у Томаса и рванул назад. Мы бежали так, как никогда в жизни. Между закрывающимися лезвиями, по хрустящей пыли, мимо выбоин. Я не успевала. Лёгкие горели, ноги наливались свинцом.
Минхо схватил меня за руку. Его пальцы сомкнулись на моём запястье крепко, почти до боли. Но я не отнимала руку. Я просто бежала, доверившись ему, чувствуя, как он тянет меня вперёд, не даёт упасть, не даёт отстать. Мы выскочили из седьмой секции за секунду до того, как последние лезвие захлопнулась у нас за спиной.
Я думала, это конец. Но нет. Земля задрожала. Сначала мелко, потом сильнее. А потом огромные бетонные плиты начали подниматься, открывая в полу глубокие ямы для других плит, которые падали сверху. Это был настоящий ад. Механизм, созданный, чтобы раздавить нас.
— Бежим! — заорал Томас.
Мы рванули вперёд. Минхо не отпускал меня. Я спотыкалась, но он каждый раз подхватывал меня, не давая упасть.
— Нам туда! — крикнул он, указывая на узкий проход в стене, который уже начал закрываться снизу вверх.
Мы добежали. Я упала на колени и поползла, чувствуя, как каменная плита давит на спину. Ещё секунда — и меня бы раздавило. Но мы успели. Я вывалилась на другую сторону и рухнула на пол, тяжело дыша. Пыль стояла столбом. В горле пересохло, в ушах звенело.
— Готова поспорить, — прохрипела я, лёжа на спине и глядя в небо, — что сегодня я точно сбросила пару килограмм.
Минхо сидел рядом, опёршись спиной о стену. Он тяжело дышал, но улыбался.
— Ты в порядке? — спросил он, повернув голову.
Я посмотрела на него. Его лицо было в пыли, волосы растрёпаны, на скуле царапина.
— В порядке, — ответила я тихо. — Это было безумие, — констатировала я факт, получив кивок соглашения от Томаса.