⋉Глава 5 - Напряжение⋊
— Куда мы идём? — мой голос прозвучал немного глухо в тишине леса. Я старалась не отставать, но Минхо и Томас шагали широко и уверенно, словно знали каждую кочку на этой тропинке.
— Увидишь, — Минхо даже не обернулся.
— Потерпи немного, — Томас же хитро улыбнулся, глядя куда-то вперёд сквозь кроны деревьев
Я закатила глаза, хотя они меня не видели.
— Дайте угадать. Ведёте меня в самую чащу, чтобы потом хладнокровно убить и закопать под ближайшим дубом? Так задумано посвящение в бегуны? — произнесла я с нарочитым сарказмом.
Парни переглянулись. Минхо фыркнул, а Томас тихо рассмеялся, звук его смеха растворился в шелесте листвы.
— Да ладно, шучу, — махнула я рукой, догоняя их. — Мы идём в картохранилище, так? Я помню дорогу. Хотя в прошлый раз было темно, и я мало что видела.
— Угадала, — кивнул Минхо, наконец замедлив шаг, чтобы я могла идти рядом. — Раз ты теперь официально бегун, тебе надо многое показать.
— И рассказать, — добавил Томас.
Мы вышли на небольшую поляну, окружённую густым лесом. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог деревьев, создавая причудливые узоры на земле. Рядом журчал маленький ручеёк, вода в котором была кристально чистой. Когда я была здесь впервые, в спешке, я не заметила этой странной, почти мистической красоты. Здесь, в тени гигантских стен, природа казалась нетронутой и спокойной, контрастируя с ужасами лабиринта.
Минхо подошёл к невзрачному деревянному домику и распахнул дверь, жестом приглашая меня войти первой. Внутри пахло старой бумагой, и пылью. Стены были увешаны досками, на которых булавками крепились сотни листов: карты, схемы, зарисовки и непонятные графики. Посередине комнаты стоял большой стол, накрытый белой тканью.
Минхо решительно подошёл к столу и одним резким движением сдёрнул покрывало. Ткань упала на пол, открывая взгляду сложную конструкцию из сотен маленьких деревянных палочек и камней. Это была точная копия лабиринта в миниатюре.
— Что это? — я обошла стол вокруг, с восхищением разглядывая детали. Каждый коридор, каждый поворот были воссозданы с пугающей точностью.
— Лабиринт, — просто ответил Минхо, скрестив руки на груди. Он наблюдал за моей реакцией. — Весь целиком.
— Круто... — выдохнула я. Кто-то потратил на это месяцы, может быть, годы. Титанический труд. Я посмотрела на Минхо. Конечно, это его рук дело. — Подожди, но как «целиком»? Вы что, больше ничего не добавляете? Разве он не меняется каждую ночь?
— Больше нечего добавлять, — голос Томаса стал тише, серьёзнее.
Минхо вздохнул, проводя рукой по одной из деревянных стен.
— Пару месяцев назад мы перестали находить новые ходы или изменения в структуре. Стены двигаются, секции меняются местами, но всё происходит циклично. Будь там выход, мы бы давно его нашли. Мы прошли каждый дюйм.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Почему вы никому не сказали?
— Алби решил, что так будет лучше для всех, — объяснил Томас, опираясь бедром о стол. Его взгляд был устремлён в пол. — Ребятам нужна надежда, чтобы жить, работать, не сходить с ума.
— И, возможно, сейчас у нас снова появилась эта надежда, — сказал Минхо, доставая из кармана ту самую железку, извлечённую из поверженного гривера. Красный огонёк на нем пульсировал в ритме сердца, а на крошечном экранчике четко светилась цифра "7".
— Что значит семь? — нахмурился Томас, наклоняясь ближе.
— Не знаю точно, — Минхо коснулся устройства пальцем. — Но когда Джейн убила того гривера, мы находились именно в седьмой секции. Возможно, оттуда он и пришёл. Завтра мы это и узнаем.
— Секция? — переспросила я, пытаясь связать факты воедино.
— Смотри сюда, — Минхо указал на небольшие камни, расставленные вдоль краёв модели-лабиринта. На каждом были выцарапаны цифры. — Около года назад, исследуя внешние границы, мы нашли эти метки на стенах. От первой до восьмой секции.
Томас подхватил объяснение, рисуя рукой круг в воздухе.
— Система работает так: когда ночью лабиринт перестраивается, открывается доступ к новой секции, — Томас подхватил объяснение. — Сегодня могла открыться шестая, завтра — четвертая, послезавтра — восьмая. Порядок всегда один и тот же. Понимаешь? Мы изучили их все.
— Теперь да, — кивнула я.
Информация обрушилась на меня лавиной. Мозг лихорадочно пытался всё переварить. Работа бегуна оказалась куда сложнее, чем просто бег. Это требовало памяти, логики, способности анализировать и сохранять хладнокровие, когда за спиной дышит смерть. Нужно не только бежать, но и думать, запоминать каждый поворот, каждую деталь.
— Если это всё, то я пойду, — нарушил тишину Томас. Он выглядел уставшим.
— Да, всё. Можешь идти, — кивнул Минхо.
Томас вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Я тоже направилась к выходу, но тёплая ладонь перехватила моё запястье.
— Погоди.
Я остановилась и медленно повернулась. Минхо стоял совсем близко. Слишком близко.
Его карие глаза, обычно такие насмешливые и жёсткие, сейчас смотрели на меня с непривычной мягкостью и вниманием. В полумраке комнаты они казались почти чёрными, глубокими, как омут. Моё сердце вдруг забилось пуще прежнего, сбиваясь с ритма. Волна странного смятения накатила на меня, смешанная с внезапным, пугающим удовольствием от его близости.
Его взгляд был спокойным, естественным, в то время как я, наверное, выглядела как загнанная птица. Я поймала себя на том, что смотрю только в его глаза, не в силах отвести взгляд. Потом, против своей воли, мой взгляд скользнул на его губы. Они были слегка приоткрыты, такие обычные, но в этот момент казались невероятно манящими.
Мне хотелось забыться. Перестать думать о гриверах, о правилах, о смерти. Хотелось просто стоять здесь, чувствовать тепло его руки на своем запястье и слышать его дыхание. Эти секунды растянулись в вечность, но одновременно пролетели слишком быстро.
Минхо моргнул, словно очнувшись, и отпустил мою руку. Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию, и его лицо снова стало непроницаемой маской куратора бегунов.
— Хотел напомнить тебе главное правило, — его голос звучал чуть хрипло, но твёрдо. — Никогда не останавливайся в лабиринте, если не хочешь остаться там ещё на одну ночь. Просто следуй за мной. Ну и за Томасом, конечно. Поняла?
— Да. Поняла, — я сглотнула ком в горле, пытаясь вернуть голосу уверенность.
— Тогда идём. Закат скоро.
Мы вышли из домика. Тишину леса нарушали лишь пение птиц, готовящихся ко сну, и шелест листьев под нашими ногами. Эта тишина убивала меня, заставляя прислушиваться к каждому шороху.
Когда мы вышли из леса на открытое пространство Глэйда, солнце уже окрашивало небо в багровые тона. Скоро мне предстояло провести ночь в маленькой, холодной яме, совершенно одной. Наказание казалось суровым, но справедливым после всего произошедшего.
Минхо остановился, повернулся ко мне, и на его губах заиграла какая-то неуловимая тень улыбки, будто он хотел что-то сказать. Но в этот момент мимо нас пронесся вихрь. Томас бежал как сумасшедший, его лицо было искажено паникой. Следом, спотыкаясь и едва поспевая, мчалась Тереза.
— Тереза, стой! — крикнула я, преграждая ей путь и хватая за плечи. — Что случилось? Почему вы бежите?
Девушка тяжело дышала, она была в недоумении, будто сама не понимала, что происходит.
— Алби... — выдохнула она, цепляясь за мою руку.
Этого хватило. Холодный ужас сковал меня. Я сорвалась с места, не дожидаясь объяснений, и помчалась к лазарету. Минхо и Тереза побежали следом. Влетев внутрь медицинского блока, я увидела страшную картину. Алби лежал на койке, его тело выгибалось в неестественных конвульсиях. Кожа покрылась сетью чёрных, вздувшихся вен, которые пульсировали в такт его судорогам. Клинт и Джеф суетились вокруг, пытаясь удержать его, но сил им явно не хватало. Ньют стоял рядом, держа в руках несколько стеклянных пробирок, похожих на шприцы, заполненных светящейся синей жидкостью. Его лицо было бледным, руки дрожали.
— Мы даже не знаем, что это такое, — голос Ньюта звучал растерянно. Он показал на шприцы. — Тереза принесла их с собой, когда прибыла в лифте. Почему они были с ней? И вообще... эта штука может убить его быстрее, чем яд гривера.
— Он уже умирает, Ньют! — Томас подошёл вплотную, его голос дрожал от отчаяния. Он указал на почерневшее лицо Алби. — Взгляни на него! Разве может стать хуже? Мы должны попытаться. Шанс есть только сейчас.
— Хорошо. Давай. Действуй, — Ньют колебался секунду, затем кивнул, отступая в сторону.
Томас осторожно взял один из шприцов. Руки у него тряслись, но он глубоко вдохнул, склонился над Алби и занёс иглу над его шеей.
— Ладно... — прошептал он.
В эту секунду Алби резко открыл глаза. Они были мутными, безумными. Он рванулся вверх с невероятной силой, схватил Томаса обеими руками за ворот кофты и притянул к своему лицу.
— Тебе здесь не место! — прорычал он хриплым, чужим голосом. Слюна летела из его рта. — Нееет! Тебе здесь не место! Убирайся!
Ребята бросились на помощь, пытаясь разжать его мёртвую хватку, но Алби был сильнее любого из них в этом состоянии безумия.
— Дайте шприц! Быстро! — закричал Томас, задыхаясь.
Тереза, не теряя ни секунды, схватила второй шприц. Она подскочила к Алби сбоку и резким, уверенным движением вколола синюю жидкость ему в шею. Произошло чудо. Руки Алби мгновенно ослабли. Он обмяк и рухнул обратно на подушку, выпуская Томаса. Конвульсии прекратились так же резко, как и начались. Тяжёлое, хриплое дыхание выровнялось. Чёрные вены начали медленно бледнеть.
— Чёрт... Сработало! — выдохнул Джеф, опускаясь на стул и вытирая пот со лба. — Он стабилизировался.
Ньют подошёл к койке, проверяя пульс Алби. Его плечи опустились, напряжение покинуло тело.
— С этой минуты не спускайте с него глаз, — строго приказал он Клинту и Джефу. — Ни на секунду. Если начнется рецидив — сразу зовите меня.
Я стояла в сторонке, прижавшись к стене, чувствуя, как колени становятся ватными. Облегчение накрыло волной, но оно было недолгим. За моей спиной раздался знакомый, неприятный голос.
— Уже закат, Джейн. Пора в яму.
Я обернулась. Галли стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. На его лице не было ни капли сочувствия к происходящему, только холодное удовлетворение от возможности исполнить наказание.
Я оглядела всех находящихся в комнате: измученного Томаса, бледную Терезу, серьезного Ньюта. Мне хотелось остаться, убедиться, что всё будет хорошо, но правила есть правила.
— Я иду, — тихо сказала я.
Мы шли по темнеющему Глэйду в полном молчании. Тени становились длиннее, воздух остывал. Галли шёл впереди, не оборачиваясь.
Вот и она — «кутузка». Небольшая яма в земле, закрытая деревянной крышкой с люком.
— Вперёд, — буркнул Галли, откидывая крышку в сторону. Из ямы пахнуло сыростью и затхлостью.
Я спустилась вниз по приставной лестнице. Дно было холодным и жёстким. Галли даже не посмотрел на меня. Он захлопнул крышку над моей головой, и мир погрузился во тьму. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он ушёл, забрав с собой единственный источник света, оставив меня одну в кромешной темноте, где были только мои мысли и эхо прошедшего дня.