эксперимент №67

Глава — Сон из прошлого

Мне было всего пять. Я сидел на полу, собирая кубики в углу просторной белой комнаты. Запах стерильности и влажной пыли казался привычным, как и холодные стены лаборатории. Родители сказали, что мы переезжаем, но для меня это место уже давно стало домом. Здесь не было окон, не было улиц — только коридоры, лампы под потолком и взрослые в белых халатах.

В тот день я услышал смех. Он был тёплый, звонкий — как колокольчик на ветру. Я поднял голову и увидел девочку. Светлые волосы, густая чёлка, оживлённые глаза. Она бежала по коридору, за ней плелась младшая — с длинными тёмными прядями и серьёзным лицом. Арисса и Алисса. Так я узнал их имена позже.

— Не догоню! — воскликнула младшая, задыхаясь от смеха.

— Догонишь! — ответила старшая, оборачиваясь. — Но если упадёшь — не плачь!

Я смотрел, затаив дыхание. Они были как свет среди всего этого мрачного пространства. Пока взрослые говорили о кодах, результатах и опытах, эти две девочки просто… жили.

Они часто приходили. Иногда садились рядом со мной. Алисса протягивала мне игрушки, Арисса рисовала пальцем на запотевшем стекле капсулы.

Но в тот день… всё изменилось.

Я помню, как началась тревога. Сирены. Родители кричали. Где-то в лаборатории произошёл пожар. Я прижался к стене, пока мимо не пробежал отец с девочкой на руках — это была Арисса. Её кожа была обожжена, на ноге — кровь, лицо в саже. Мать плакала, сжимая младшую, не давая ей смотреть.

— Она выживет? — спросил я тогда.
— Если повезёт, — сказал мой отец, глядя сквозь меня, будто я был воздухом.

Потом было молчание. Долгое.

Много лет прошло, но я до сих пор вижу их во сне. Тот огонь. Эти крики. И взгляд Ариссы, полный боли, когда её несли прочь. Я был тогда ребёнком, но уже тогда что-то внутри меня понимало — мы были частью чего-то страшного.

И я всё ещё здесь. Уже взрослый. Уже понимаю, почему тогда всё произошло. Но во сне мне пять. И я снова слышу её голос.

— Ты ведь нас не забудешь?

Нет, Арисса. Никогда.

После того дня в лаборатории всё рухнуло. Пожар унёс не только жизни, но и разорвал связи. Моих родителей больше не было рядом. Мне говорили, что они погибли в попытке спасти проект. Кто-то шептал, что они пытались скрыть данные. Правда… мне так и не сказали.

Меня отдали в центр временного содержания. Там были и другие дети, потерявшие родителей на тех же серых, стерильных этажах. Я не помнил, как добрался туда. Только миг — огонь, бег, громкий голос отца: «Беги, спрячься, не смотри назад!» И тишина. А потом чужие люди, холодный голос женщины в чёрной форме и документы, на которых было моё имя.

Имя я хотел забыть. Оно связывало меня с тем, от чего мне не удалось убежать.

В 11 лет меня удочерили — точнее, «взяли под опеку». Люди казались добрыми, говорили правильно, улыбались слишком часто. Но я видел, как они боялись моего взгляда. Я не был обычным ребёнком. Я знал больше, чем должен. Я помнил лица, которых больше нет. И голос девочки, шепчущий во сне: Ты ведь нас не забудешь?

Сейчас мне 14. Я живу на окраине одной из зон-убежищ. Нас учат, как вести себя в случае ЧС. Как распознавать фальшь. Как не задавать лишние вопросы. Только я — не один из них. Внутри меня горит то, что с детства не давало покоя. Воспоминание. Обрывки данных. Лица. Капсулы. Арисса. Алисса. Мои родители.

И однажды я нашёл старую флешку — то, что отец спрятал в потайном кармане своего лабораторного халата. Я не знал, как она оказалась в коробке с моими вещами. Может, он успел подбросить её, когда нас разделяли. Может… хотел, чтобы я продолжил.

В ту ночь я не спал. На экране вспыхнули строки кода, а затем — файл с пометкой "Эксперимент №67. Статус: активен."

И я понял: это ещё не конец. Это только начало.

Джексон сидел на подоконнике, глядя на ночное небо. Улица была тихой, лишь свет фонаря освещал угол сада. В руках он держал старую фотографию — выцветший снимок, где он, ещё маленький, стоял рядом с двумя девочками и женщиной с добрыми глазами. Они улыбались, как будто не знали, что через пару дней всё изменится.

— Почему я помню их? — прошептал он, сжав снимок. — Почему мне кажется, что я знал их всю жизнь?

Он видел сны. Сны, в которых слышал голос девочки, смеющейся и зовущей его по имени. Сны, где был огонь, и крики, и кто-то тащил его по коридору, пока стены рушились вокруг. Сны, где была вода. Много воды. И странная капсула с проводами...

"Это был не просто сон", — убеждал себя Джексон. Ему было всего пять, когда произошёл взрыв. А в одиннадцать он оказался в чужом доме с чужими "родителями", которые запрещали говорить о прошлом.

Сегодня ему исполнилось четырнадцать.

Он встал, подошёл к столу и достал старую коробку, в которой прятал всё, что могло быть связано с его прошлым. Старый значок с логотипом лаборатории, обрывок схемы с надписью "Проект Эссион", и флешку, найденную в кармане своей детской куртки.

— Я найду способ вернуться, — прошептал он. — Я узнаю, кто я. Что со мной сделали. И что стало с теми девочками... Арисса. Алисса. Я помню их имена.

Он включил ноутбук и вставил флешку. На экране появилась защищённая папка с меткой "E67-VR".

— Это только начало.

Иногда воспоминания приходят не в виде слов. А в виде запаха пепла, далёкого детского смеха и едва ощутимого прикосновения к ладони, которое не забывается даже спустя годы.

Сон снова повторился.

Сначала были шаги по холодному полу — босиком. Мягкий женский голос звал ужинать, а в руках держался мягкий мишка с оторванным ухом. Два голоса спорили в соседней комнате. Женщина просила остановиться. Мужчина говорил, что выбора нет. А потом — вспышка. Яркая, как солнце. И грохот. Очень громкий. Он разносился эхом по стеклянным стенам и гас в темноте.

Глаза открылись. Потолок был чужим.

Это не дом. Никогда не был.

Люди, которых называли родителями, не смотрели в глаза. Всегда говорили о будущем, но избегали прошлого. Ни одного упоминания о том дне. О том месте. О тех, кто исчез в огне.

Но память жива. Она цепляется за мелочи.

Фотография. Старая, мятая, но дорогая. Трое детей на ней, двое — девочки. Все улыбаются, как будто мир не может рухнуть. Эта улыбка болит в груди.

И странные вещи, спрятанные много лет назад — значок, старый чип с кодом и металлический кулон с выгравированным числом. Ничего из этого не объяснялось, но всё — казалось важным. Слишком важным, чтобы забыть.

Каждую ночь мысль возвращалась: это всё было. Это не выдумка.

Проект. Эссион. Слово, звучавшее в голове как шёпот из других жизней. Слово, от которого кружилась голова и замирало сердце. Оно было связано с капсулами. С той водой. С голосами, что звучали будто изнутри сна.

Но больше не будет молчания.

Если правда существует — она должна быть найдена. Если кто-то остался — он будет найден. Даже если придётся идти туда, где страх прячется в стенах, где каждый шаг может быть ловушкой, а каждый ответ — болью.

Пора вспомнить всё.

Он знал, что это будет опасно.

Но ждать больше не имело смысла.

Домой возвращались поздно. Это давало достаточно времени. Достаточно, чтобы открыть ноутбук, достать старый чип и вставить его в порт, который уже несколько лет не использовался.

Экран мигнул. Несколько секунд — и появилось странное меню. Серый фон. Буквы поблекли, как будто время стерло их краски. Но система работала. Всё ещё.

Пароль.

Пальцы дрожали. Почему-то знал, с чего начать. Детская память хранила код, произнесённый когда-то с шепотом, как будто это было тайной игрой: "E67Alpha". Он ввёл его.

Доступ разрешён.

Окно открылось. Документы. Записи. Архивы. Всё помечено тремя буквами:

ESS.

И цифры. Номера. Эксперименты. Капсулы. Вирус. Виртуал. Смертельные игры. Лабиринт.

Сердце билось громко. Слишком громко.

Он открыл одну из записей. Видео. Камера вела съёмку комнаты, залитой голубым светом. Посередине стояла капсула, наполненная жидкостью. Девочка с длинными волосами спала внутри, словно хранилась в вечности.

За стеклом кто-то разговаривал.

— Подключение к Эссиону стабильно. Пациентка 67 остаётся в глубокой нейросимуляции.

— А младшая?

— Пока держится. Но начались первые скачки. Эксперимент 70 близка к пробуждению.

Он отключил видео. Глаза жгло.

Это не могло быть случайностью. Всё, что рассказывали раньше — ложь. Семья. Новая жизнь. "Ты особенный". Это всё — чтобы отвлечь. Чтобы забыть.

Он знал теперь, где искать. Логотип на форме, мелькнувший на видео, — "SYNTEK INDUSTRIES". У них была база данных. Закрытая. Защищённая.

Но он найдёт способ. Потому что кто-то должен узнать правду. Кто-то должен туда вернуться.

Даже если придётся всё вспомнить заново.

Информация. Всё, что нужно — это зацепка.

Он провёл ночь, перелистывая архивы, сохраняя копии, склеивая фрагменты в голове, как мозаику. С каждым новым документом вырисовывалась схема — сеть. Люди. Процедуры. Локации. Имена.

И среди этих имён два повторялись чаще всего.

Феликс Л.
Кей С.

Они были везде. Сначала как участники проекта, потом — как исчезнувшие.

Феликс — учёный, один из ведущих архитекторов Эссиона. Был отмечен как "непредсказуемый" и "потенциальная угроза утечке данных". Последний след — 3 года назад. А потом пустота.

Кей… его имя стояло в разделе "Полевые тесты". Запись: "Погружение в сектор B: Лабиринт/уровень 1. Виртуал стабилен. Потеря связи через 72 часа". Больше — ничего.

Но даже этого хватало. Они были внутри. Как и он когда-то. Но, в отличие от него, они остались. Добровольно или нет.

Он знал, что нужно искать дальше. Сеть "SYNTEK" использовала защищённые каналы, но один из них, согласно старому коду, всё ещё принимал сигналы.

Он подключил дешифратор.

Пакет данных принят.
Идентификатор: F.Lab_02 // “Голос Феликса”

Он нажал "воспроизвести".

— Если кто-то слышит это… значит, ты уже внутри системы. Не знаю, сколько тебе лет, кто ты… но если ты нашёл этот путь — ты один из нас. Они не говорят правду. Лабиринт — не испытание. Это тюрьма. И чем дольше ты внутри, тем меньше от тебя остаётся.

Пауза. Шум.

— Я остался, чтобы спасти своих дочерей. Но один я не смогу. Мне нужен тот, кто не боится смотреть вглубь кода… кто помнит. Если ты всё ещё с нами — найди Кея. Он ключ.

Запись оборвалась.

Он замер.

Слова звучали не просто как обращение. Как будто они были для него. Как будто кто-то знал, что он всё равно найдёт путь.

"Найди Кея."

Он закрыл ноутбук.

У него было новое задание. Теперь он точно знал, куда идти.

Шум ветра свистел в разрушенных коридорах. Металл стонал от времени, как будто сама лаборатория ещё помнила боль. Он стоял перед дверью, заросшей мхом и временем, на которой еле читалось выжженное:

"SYNTEK // Сектор-01 — Исходная база"

Открыв тяжёлую створку, он вошёл внутрь. Тьма. Запах сырости, гари и железа. Стены были оплавлены. Потолки провалены. Где-то всё ещё мигал слабый свет аварийного генератора.

Он помнил это место. Где-то в памяти — руки мамы, голос отца, смех двух девочек. Всё расплывчато, но не исчезло.

Здесь всё началось. И здесь же почти всё закончилось.

Он шёл сквозь коридоры, пока не добрался до архивной комнаты. Удивительно, но один из терминалов ещё работал. Он активировал его — старый интерфейс ожил, загружая повреждённые, но частично доступные файлы.

> Запрос: ЭССИОН_ПРОТОКОЛЫ
> Результаты: 217 файлов
> Сортировка: по приоритету

Сначала были записи врачей. Медицинские отчёты, технические схемы… А потом — личные папки.

ФЕЛИКС. ЭЛИЗАБЕТ.
АРИССА_67. АЛИССА_70.

Он застыл. Сердце застучало.

Он открыл файл Ариссы.

> Эксперимент №67. Субъект: Арисса Л. Возраст на момент погружения: 16 лет. Состояние: критическое. Ожоги 2-й степени. Лёгочные повреждения.

Причина помещения в капсулу: нестабильность тела. Протокол активирован по срочной линии.

Ответственные: Ф.Л. (отец), Е.Л. (мать)

Следующий — файл Алиссы.

> Эксперимент №70. Добровольный вход. Возраст: 14 лет.

Причина: попытка "заменить" сестру в системе.

Финал: субъект застрял в активной симуляции. Психика адаптирована. Регистрируется как вторая личность.

Он вздрогнул. Не просто эксперименты. Они были семьёй. И они пошли на это не ради науки. А ради спасения.

Он вышел наружу. Ветер трепал его волосы. Перед ним — открытый горизонт, океан, а в небе — медленно вращался корабль. Космическая станция, где всё продолжалось.

Там были ответы. Там — правда.

Он сжал в кулаке старый флеш-чип с записями. Теперь у него был путь. И цель.

Он не знал, кем был тогда. Но теперь знал, кем хочет стать.
Старая лаборатория осталась позади. Каменные склоны, поросшие травой, скрыли вход, будто сама Земля решила забыть это место. Но он не собирался забывать. Он знал теперь слишком много.

Он вернулся в прибрежный посёлок — тихий, почти мёртвый городок, один из немногих уцелевших после «падения проектов». Здесь ещё работали старые спутниковые антенны и базы связи, принадлежавшие военным. А главное — здесь он мог найти тех, кто знает дорогу вверх.

Первой ниточкой стал старик в запылённой ремонтной мастерской. Он когда-то был инженером. А теперь — просто одинокий человек, разбирающий старые модули на детали. Джексон пришёл к нему с микрочипом и вопросом:

— Ты знаешь, как можно добраться на орбитальную станцию?

Старик посмотрел на него с усталой насмешкой:

— Мальчик, ты либо слишком умный, либо слишком безрассудный.

Но когда Джексон показал копии файлов и фотографии разрушенной лаборатории, у старика дрогнули руки.

— Я работал с одним из них… — выдохнул он. — С теми, кто улетел.

Он достал карту. На ней было указано место — заброшенный аэрокосмический ангар в кратере, куда некогда тайно доставляли капсулы и оборудование для перехода на орбиту. Возможно, что-то уцелело.

— Но если ты туда пойдёшь, — предупредил старик, — назад ты уже не вернёшься. Или улетишь, или исчезнешь.

Джексон молча кивнул.

---

Он ушёл на рассвете. Путь занял трое суток. Через пустоши, мёртвые леса и скалы. Когда он добрался до кратера, увидел: ангар был завален камнями, но внутри мигал свет.

Он пробрался внутрь. Остатки техники, ржавые капсулы, искривлённые трубы. Но в глубине он нашёл её — одиночную капсулу вертикального старта, покрытую пылью, но с работающей системой автономного запуска. На ней было выгравировано:

> Модель: "КАРОН-3". Статус: 78% готовности. Назначение: аварийный пилотируемый подъём.

Он понял — это его шанс. Но чтобы активировать её, нужен был код доступа. И… топливо. А за этим придётся идти ещё глубже — в старый бункер, где когда-то хранили ячейки для капсул.

И, возможно, там его уже ждут.

Он осторожно спустился в нижний ярус бункера. Пыль висела в воздухе, каждый шаг отдавался эхом в коридорах, будто кто-то следил за ним из тьмы. Стены были покрыты копотью и следами былого хаоса: полуразрушенные панели, кровавые отпечатки ладоней, разбросанные личные вещи.

Но в одной из комнат он нашёл уцелевший сервер. Старая лампа загорелась, когда он подал питание от своего портативного генератора. Понадобилось несколько попыток, но система ожила, и на экране загорелась заставка:

> Секретный проект "ЭССИОН". Уровень доступа: ограниченный. Просмотр записей: гражданский персонал.

Он пролистал список журналов. Несколько последних дат были отмечены — "день до аварии", "день пожара", и... "6 дней спустя".

— После? — прошептал он.

Он открыл запись. Экран мигнул, и появилось зернистое изображение: усталый мужчина в белом халате, лицо обожжено, на лбу запеклась кровь.

> «Если кто-то найдёт это… пожалуйста, знайте: не все мы мертвы. Некоторые… смогли спастись. Мы спустились ниже, в аварийные секции. Есть еда, фильтры, кислород. Мы не знаем, услышит ли нас кто-нибудь. Мы… ждём. Мы не теряем надежды».

Запись обрывалась на крике. Джексон отшатнулся от экрана. Его сердце колотилось.

— Они живы… были… — прошептал он.

Он кинулся искать пути вниз, в «аварийные секции». Но то, что он нашёл — лишь разрушенные тоннели. Обрушенные потолки, выгоревшие стены. Здесь был огонь. Взрыв. И только остатки — пустые капсулы, обломки техники, и одна надпись, выцарапанная на стене:

> «Мы ушли. Мы не сдаёмся. Эссион — не конец».

Он стоял перед этим посланием долго. А потом сжал кулаки.

— Тогда и я не сдамся.

Он вернулся наверх, к капсуле. Теперь он знал: он не один. Кто-то ещё выжил. Кто-то продолжает борьбу. Он просто должен попасть туда — в космос, на станцию, где всё продолжается.

Он вернулся в основной отсек. Полуразрушенная капсула, которую он долго считал бесполезной, теперь казалась единственной ниточкой к живым. Джексон осторожно открыл панель и начал перебирать провода. Его пальцы дрожали, но движения были уверенными. Слишком много времени он провёл в тайне, изучая старые схемы, копируя всё, что можно было найти в интернете и забытых архивах.

Подача питания — включена.
Кислородный отсек — стабилен.
Пусковой механизм... повреждён.

— Чёрт, — прошептал он, ударяя по корпусу. — Не сейчас...

Он заметил, что рядом с капсулой открыта ниша — как будто кто-то уже пытался добраться до внутренних компонентов. Там что-то лежало. Он потянулся и вытащил — старый пропуск с выцветшим именем и фотографией мужчины в халате.

> Доктор Рэй Холден. Проект "Эссион". Уровень допуска: Звено 2.

Джексон замер. Он знал это имя. Один из ведущих учёных проекта. Его лицо мелькало на записи, которую он смотрел ранее — рядом с Ариссой и Алиссой. Значит, он был здесь. Возможно, совсем недавно. Возможно… он тоже выжил.

Но прежде чем он смог дальше обдумать это, помещение загудело. Стены зашипели, и из одного из коридоров вспыхнул красный свет. Сработала старая система безопасности. Дверь медленно открылась — из тени вышла фигура. Высокая, с вмятой формой на груди и покрытым пылью шлемом. Робот? Или человек в защитной броне?

— Кто ты такой? — раздался хриплый голос, будто ржавый.

Джексон отступил на шаг, сжимая пропуск доктора.

— Я… Я просто ищу правду.

Фигура наклонила голову.

— Тогда ты не должен был сюда приходить. Здесь больше нет правды. Только призраки.

Он сделал шаг назад, готовясь к бегству, но вспомнил: он не может уйти. Он не уйдёт. Если даже здесь что-то осталось живым — значит, путь наверх возможен. Даже если для этого придётся пройти через прошлое, которое хотят похоронить.

Когда фигура в броне ушла обратно в тени, Джексон остался один. Но не с пустыми руками — у него был пропуск и координаты из журнала, где упоминался старый наземный космодром. Его сердце билось быстро: космодром, возможно, ещё работал. Или... частично. Этого могло быть достаточно.

Он ехал на старом вездеходе, пробираясь по горным тропам, через разрушенные тоннели, где ржавчина стала новой кожей металла. Спустя три часа пути он увидел её — башню, уходящую в небо. Обшарпанную, полуразрушенную, но всё ещё целую. Космодром.

Джексон вошёл внутрь, используя пропуск доктора. Система безопасности не сработала — возможно, давно сломалась. Панели мигали в темноте, но некоторые экраны ещё дышали — будто этот забытый монстр спал, ожидая пробуждения.

Он нашёл главный терминал и ввёл команду:

> Проверка запуска шаттла...
Статус: Повреждён.
Топливо: 37%.
Стабилизаторы: не отвечают.
Ожидается ручная перезагрузка системы стабилизации.

Джексон выругался тихо. Чтобы отправиться на орбиту, нужно будет подняться по башне, добраться до системы стабилизаторов и вручную её перезапустить. А это — сотни метров вверх по аварийной лестнице и работа с электросистемой, которую он видел только в старых учебниках.

Но назад пути не было.

— Я доберусь до них, — прошептал он, сжимая пропуск. — До Ариссы, до Алиссы. До правды.

Он закинул за спину инструменты, включил фонарь и шаг за шагом начал подниматься по башне, туда, где холод космоса уже царапал небо. Внизу остались мёртвые коридоры и прошлое. Вверху — шанс.

Панель слабо вспыхнула зелёным. Топливо перераспределено. Стабилизаторы — вручную активированы. Внутри кабины шаттла было темно и тесно, воздух пах машинным маслом и пылью десятилетий.

— Автозапуск через 10... 9...

Он не был уверен, выдержит ли корпус полёт. Или сам он. Но это был его единственный путь.

...3... 2... 1...

Старый корабль задрожал. Рёв двигателей пронёсся по пустому ангару. Джексон стиснул зубы. Огонь вырвался из форсунок, и шаттл, поднимаясь сквозь облака, вышел за пределы атмосферы.

---

Через три часа полёта появилась она — станция, скрытая в тени Земли, словно исполинский кит в вакууме. Космическая лаборатория. Он знал её только по архивным фото и слухам.

Проект: Эссион. Объект L-01.
Огромные купола, трубопроводы, висячие сады с панелями, вращающиеся модули. Всё выглядело заброшенным, но целым.

Он вышел на ручное управление, стыковался к шлюзу, используя аварийный протокол входа.

— Доступ разрешён. Добро пожаловать, доктор Феликс Харт, — прозвучал голос ИИ станции.
Джексон замер. Феликс Харт... Отец Ариссы и Алиссы. Значит, этот пропуск был когда-то его.

Шлюз открылся, впуская его в темноту и странную тишину. Всё здесь было чужим, но родным — ведь здесь хранилась правда. Здесь где-то были ответы. И возможно... они ещё живы.

Он сделал первый шаг в пустой коридор.

— Я нашёл вас... — шепнул он.

— Имя и цель прибытия? — проговорил голос через старый терминал регистрации.

Джексон стоял перед центральным шлюзом станции, вытерев ладони о штаны. В камере наблюдения над ним мигал тусклый синий свет.

Он знал, что правда может стоить ему жизни. А значит — нужно играть.

— Алекс Дрейвен, — выдал он с лёгкой запинкой. — Я инженер-диагност, отправлен на станцию по экстренному протоколу от сектора Z-9. Я прибыл для анализа внешней оболочки и проверки внутренней безопасности после последнего сигнала тревоги.

Молчание. Затем система ожила.

— Профиль Алекса Дрейвена подтверждён. Добро пожаловать на станцию Эссион. Следуйте по синей разметке в зону приветствия.

Он выдохнул. Сработало.

---

Первым его встретил мужчина в белом халате — высокий, с седыми висками и настороженным взглядом. На его бейджике значилось: Доктор Лейн Харрис.

— Мы не ждали никого извне, — сказал тот, щурясь. — Как ты сюда попал, Алекс?

— Я... нашёл активный протокол. Не знаю, кто его запустил, но система среагировала. В штабе решили отправить меня на проверку. Я в шоке, что станция функционирует.

Лейн ещё какое-то время смотрел на него, затем вздохнул.

— Ну что ж, если ты здесь — добро пожаловать. Только держись подальше от капсульного отсека и главного ядра. Остальное — можешь осмотреть.

— Понял. Спасибо.

Внутри Джексон дрожал. Он знал, что «главное ядро» и «капсулы» — именно то, что ему нужно. Значит, придётся играть по правилам... и одновременно — против них.

Он прошёл по коридору, пряча в кармане устройство для скрытой записи. У него теперь был доступ, псевдоним и шанс. Всё, что оставалось — узнать, что произошло с Ариссой, Алиссой… и возможно, с ним самим.

Прошло семь дней. Джексон стал частью станции — тихим, почти невидимым. Он не задавал лишних вопросов, не вмешивался в чужие дела, вел себя как образцовый инженер. Но всё это было маской. Каждый вечер он пробирался в заблокированные сектора, собирал фрагменты данных, сканировал остатки кодов, хранил на устройстве за пазухой имена, видеозаписи, обрывки чёрных архивов.

На седьмой день, когда он почти потерял надежду, произошло то, чего он ждал.

Дверь капсульного отсека приоткрылась — и он увидел фигуру в тёмном лабораторном халате. Тот шёл вдоль стеклянных капсул, останавливаясь возле одной. Джексон узнал его сразу, хотя не видел много лет.

Феликс.

Отец Ариссы и Алиссы.

Он выглядел старше, измученнее. Его рука задержалась на стекле капсулы — Джексон не мог разглядеть, кто внутри, но чувствовал: это одна из девочек.

На следующий день он ждал. Ждал, пока тот снова появится.

---

— Зачем ты следишь за мной? — голос мужчины прозвучал резко.

Джексон вышел из тени.

— Потому что я тебя знаю, — спокойно сказал он. — Меня зовут Джексон. Вы были в той лаборатории. Вы — Феликс. Я был там... когда всё пошло не так.

Феликс побледнел.

— Это невозможно... Ты... ты должен был...

— Погибнуть? — Джексон горько усмехнулся. — Меня вытащили. Отдали другим. Я всё помню. Маму, папу, их крики... и капсулы.

Феликс молчал долго. Потом, медленно, кивнул:

— Почему ты здесь?

— Потому что я хочу знать правду. И потому что, — он посмотрел прямо в глаза, — если есть шанс спасти Ариссу и Алиссу, я сделаю это.

---

Феликс привёл его в заблокированный отсек — туда, где хранилось сознание. Где не просто спали... а жили в цифровом мире. Он объяснил: можно подключиться, можно попытаться проникнуть в их сознание, но цена — потеря себя. Полное слияние. Забвение.

— Если ты войдёшь туда... ты можешь не вернуться, — тихо сказал Феликс. — Ты можешь забыть, зачем пришёл.

— А если не войду — они так и останутся там. — Джексон посмотрел на капсулы. — Они всё ещё живы. И я не дам им умереть.

Он лёг в капсулу. Программа загрузилась.

И...

Пустота.

Ни света. Ни теней. Ни мыслей. Ни чувств.

Только тишина.