Время - Назад

После этого случая мы с Викой почти не разговаривали. Жили, словно чужие люди, под одной крышей. Прошёл месяц. Потом ещё один. Даже новый год отметили порознь. Она в своей компании, а – в своей. Наверное, так даже лучше. Конечно, иногда у меня возникало жгучее желание разобраться в наших отношениях. Ударить кулаком по столу и грозно спросить: "Муж я тебе или кто? " Но я всегда вовремя останавливался. Зная свой буйный характер, я понимал, что ничего хорошего из этого разговора не получится. Перед глазами постоянно возникала картина из будущего, когда я убиваю Вику, а затем и самого себя посреди какой-то безлюдной ночной улицы.

Я старался не думать об этом. Пытался занять мысли чем-то другим. Благо других дел у меня теперь было в избытке. Я по-прежнему вёл непримиримую войну с Оловянным и его строительной компанией. В ход в основном шли старые проверенные средства. Аресты сотрудников, судебные иски и тонны фейковой информации в СМИ стремительно убивали бизнес моего врага. Моя тактика всё ещё приносила отменные результаты. Главная цель – это напугать и посеять сомнения в головах акционеров, инвесторов и деловых партнёров. Чтобы они бежали от Оловенстроя, как от жуткого ночного кошмара.

Оловянный естественно не собирался просто так сдаваться и время от времени наносил мне ответные удары. Вместе со своими быками-мордоворотами он заявлялся в редакции газет и телеканалов. В ход шли угрозы, подкуп и расправы, после чего поток грязи в адрес его компании слегка уменьшался. С Интернет троллями, а также всевозможными блогерами и модераторами он церемонился ещё меньше. Те просто бесследно исчезали куда-то с поля моего зрения. Правда, я не отчаивался. Просто нанимал других, и всё продолжалось по-прежнему. Однако тактика Оловянного не ограничивалась одними только наездами. Его купленные журналюги также пытались писать обо мне всякую гадость. Правда получалось это у них весьма слабенько и неубедительно. А ещё он пробовал настроить против меня авторитетных московских воров во главе с Ханом. Наконец, в качестве решающего аргумента, Оловянный начал стягивать в Москву всяких блатных уголовников из Сибири и Кавказа. Если другие средства не сработают, он попробует тупо меня завалить. Это сразу решит все проблемы.

Мы с Оловянным были похожи на двух шахматистов, разыгравших долгую грандиозную партию. Мы двигали людьми, как фигурами. Теряли пешки и тут же бросали в бой другие. Никто не хотел уступать. Мы сцепились, как два хищника, рядом с ценной добычей. Эта война уже не могла закончиться перемирием. Всё зашло слишком далеко.

Однако, несмотря на все старания, мой соперник постепенно сдавал позиции. Акции Оловенстроя падали в цене почти каждый день. Некогда процветающая компания впервые стала приносить серьёзные убытки. Оловянный какое-то время пытался держать ситуацию под контролем. Но затем наступила чёрная пятница двадцать второго января, и его компания всего за пару часов подешевела на треть. К концу торгов на бирже началась настоящая паника. Об этом даже говорили в зарубежных деловых новостях. От акций Оловенстроя теперь избавлялись не только мелкие акционеры, но и крупные совладельцы из совета директоров. Ситуация становилась всё более неуправляемой и уже грозила обрушить весь строительный бизнес Москвы и России.

В это непростое время я, пожалуй, единственный сохранял спокойствие и невозмутимость. Я действовал резко и неожиданно. Никто не мог предугадать мой следующий ход. Я первый, кому удалось здорово пошатнуть бизнес Оловянного, когда его финансовое положение считалось незыблемым. Теперь же, когда многие поставили на нём жирный крест, я напротив стал потихоньку скупать его акции. Покупал по дешёвке, когда цена на них достигла самого дна. Покупал осторожно, через подставных лиц, чтобы раньше времени не вызвать лишних подозрений. Через две недели я владел уже почти четвертью Оловенстроя. Но даже этого мне оказалось мало. Я не собирался останавливаться на полпути. Мой конфликт с Оловянным, это ведь не просто спор из-за бабок. У меня с ним личные счёты. Я не успокоюсь, пока полностью его не уничтожу. Я всегда иду до конца. Такой у меня характер.

Вторая часть моего плана также сработала успешно. Но прежде чем переходить к завершающему этапу, я должен нанести последний яркий штрих. Я просчитал всё до мелочей. Тщательно выбрал дату и время. Это будет очередной развесёлый спектакль в моём стиле. Зрелище достойное Оскара. Я буду там режиссёром, автором сценария и исполнителем главной роли.

Итак, в полдень одиннадцатого февраля я со своими корешами и охраной, на трёх чёрных Хаммерах притормозил у главного офиса Оловенстроя. В самом здании нас даже не пытались остановить. У Оловянного нынче большие проблемы с охраной. Всех его прежних бойцов давно повязала полиция по моей наводке. Теперь все боялись на него работать. Пришлось нанимать каких-то тупых увальней из провинции. Если кто-то из них вставал на нашем пути, мои ребята сразу укладывали его мордой в пол. Через десять минут мы все уже стояли на верхнем этаже, рядом с залом для совещаний.

Главный прикол в том, что сегодня у Оловянного день рождения. Сорок лет стукнуло человеку. Правда, ему сейчас не до праздников. Целыми днями пропадает на работе, пытаясь спасти тонущую компанию. И вот я с силой толкаю перед собой дверь и вместе с ребятами вхожу в зал заседаний. Оловянный и его совет директоров сидят за длинным деревянным столом и обсуждают текущие проблемы. Мы окружаем их со всех сторон. Для них наше появление, словно гром среди ясного неба. Кто-то побледнел. Кто-то в страхе вжался в кресло. Один невзрачный мужичёк в дорогом костюме выхватил из кармана телефон и дрожащими руками принялся выбирать чей-то номер из списка контактов. Я подхожу ближе и сажусь напротив Оловянного. Вальяжно кладу ноги на стол и закуриваю. Оловянный смотрит на меня с ненавистью. Наверное, хочет убить меня на этом самом месте.

-Ты, Авося, смотрю, совсем оборзел. Приходишь в мою компанию и ведёшь себя, как дешёвое быдло.

Я лишь усмехнулся и поднял вверх ладонь. Оловянный сразу замолк.

-Угомонись, дружище. Это теперь и моя компания. Я тут на днях прикупил двадцать четыре процента ваших драгоценных акций. Этого достаточно, чтобы назначить своего человека в совет директоров.

Сидевшие за столом, растерянно переглянулись. Никто не ожидал такого поворота. Оловянный весь побледнел. Говорить он старался спокойно и даже вызывающе, но с каждой секундой ему было всё сложнее скрывать предательскую дрожь в голосе.

-И кого, Авося, ты собираешься назначить в мой совет директоров? Сам что ли будешь сидеть на всех заседаниях?

Я загадочно улыбнулся и выпустил в потолок несколько колец сигаретного дыма.

-Я нет... а вот он будет, – я спокойно указал пальцем на Тихого, – Я решил, что это самая подходящая кандидатура для вашей конторы.

После этих слов уже и мои ребята застыли от удивления. Решили, наверное, что это какая-то шутка дебильная. Все сейчас смотрели на Тихого, а он, бедняжка, от растерянности даже попятился назад. Лицо у него сейчас было, как у малолетнего ребёнка, которого заставили доказать теорию относительности Эйнштейна.

-Авося, братан, я не могу. Выбери кого другого. Я ни хера не понимаю во всех этих акциях-шмакциях и строительных бизнесах. Моё дело – кому-нибудь шею свернуть или кости переломать.

-Не сцы, Тихий. Прорвёмся. Нет здесь ничего сложного, – я поднялся со стола, подошёл к Тихому и по дружески похлопал его по плечу, – Весь прикол в том, что, по уставу компании, мы со своими двадцатью четырьмя процентами акций можем блокировать любое решение совета директоров. Вот ты и блокируй всё подряд. Главное, не слушай этих яйцеголовых во главе с Оловянным. Народец они ушлый. Каждую секунду мечтают надуть честного человека.

-Гы-гы... с этим я справлюсь, – Тихий блаженно улыбнулся, – Только я одного не понимаю, Авося. Что за название у них такое – Оловенстрой? Мы, что будем из олова дома строить?

-Да хоть из золота. Теперь всё в твоих руках, Тихий.

После этих слов я обвёл снисходительным взглядом совет директоров. Надо было видеть эти растерянные, перепуганные морды. Губы дрожат, в глазах паника. Они, наконец, осознали весь ужас своего положения. Подумать только, я ввожу в их совет какого-то полоумного с правом блокировать любое их решение. Это то же самое, что привести в элитную школу самого тупого и ленивого ученика, который запросто может отменить любой указ любого учителя. По сравнению с этим, все их прошлые неприятности – это просто цветочки. С этого самого дня, с этой самой минуты компании Оловенстрой точно трындец наступит. Мой спектакль удался на славу. Но это ещё не конец. Представление пока не закончено. Я продолжил:

-Помнишь, Тихий, когда всё только начиналось, я сказал, что тебя ждёт важная роль в нашей операции? Я держу слово. Я тебя ещё президентом сделаю. Будешь сидеть в красивом кабинете, и орать во всё горло на подчинённых. Секретарши каждую минуту будут носить тебе кофе, вискарь и пина коладу. Не жизнь, а сказка.

-Спасибо, братан. Я знаю, ты фуфла не гонишь.

-Ну, хватит уже!

Оловянный, наконец, не выдержал и вскочил со своего места. Смотрит на меня, как разъяренный бык, а сделать ничего не может. А я стою напротив и придурковато ухмыляюсь. Это ещё больше выводит его из себя.

-Ты, Оловянный, кокой-то дёрганный стал в последнее время. Нервишки шалят? Валерьяночки выпей и по свежему воздуху погуляй. Говорят, помогает. Ну, подумаешь, потерял компанию. С кем не бывает?

-Остановись, Авося, пока не поздно. Продай акции и не лезь больше в мой бизнес.

-А то, что будет?

После этого мы снова смотрим друг другу в глаза. Смотрим напряжёно и вызывающе. Две акулы, которые не могут поделить добычу. Так продолжалось около минуты. Затем Оловянный первым не выдержал и отвёл взгляд в сторону. Словно признал своё поражение. Не такой он крутой, как все вокруг думают. Но это ещё не всё. Мой спектакль пока не окончен. Необходимо поставить последнюю жирную точку в этом разговоре:

-Кстати... чуть не забыл. У тебя, вроде, юбилей сегодня? Так вот... здоровья тебе, бабок и хорошего настроения. Не раскисай тут.

Я разворачиваюсь и медленно ухожу. Мои кореша с охраной двинулись следом, оставив Оловянного и совет директоров в состоянии тяжёлого шока. Они сидят и тупо смотрят в наши спины. Никто не может сказать ни слова. Спектакль окончен... Занавес... Аплодисменты... Я покидаю здание Оловенстроя с лёгким сердцем и чувством глубокого удовлетворения. Всё прошло идеально. Завтра в каждом московском дворе будут обсуждать этот новый раунд в поединке двух известных бандитов.