ты красивая даже когда умираешь
Секретная база Сана.
Тёмное помещение. Лишь один свет — направлен на Т/и.
Она сидит на железном стуле, привязанная за руки и ноги. Лицо бледное. Губы синие. Едва держится сознание.
Перед ней — камера.
Красный индикатор записи мигает.
Сан стоит за кадром.
— Начинай, — приказывает он своему человеку.
Камера передаёт прямую трансляцию.
И Хёнджин — один из тех, кто это смотрит.
На экране.
Сан медленно подходит к Т/и.
На лице — безумная, болезненная улыбка.
В руках — блестящий нож.
— Знаешь, Т/и, — тихо говорит он, нежно поднимая её подбородок, — я ведь мог просто убить тебя. Но тогда он бы не почувствовал всего, что я чувствовал, когда он предал меня.
Он медленно поднимает её рубашку, обнажая шрам от операции.
— Ты ведь была спасена, да? — он склонил голову. — Ну… давай посмотрим, насколько хорошо.
Лезвие касается шрама.
— Не надо… — слабо шепчет она, уже плача.
Но он уже начинает резать.
Медленно.
Без пощады.
Крик разрывает тишину.
Крик боли. Настоящий, отчаянный.
Т/и корчится, пытаясь вырваться, но её тело слишком слабо.
Кровь стекает по боку.
В штабе Хёнджина.
Он упал на колени перед экраном, вцепившись в волосы, глаза бешеные.
— САН!!! — его голос звериный, хриплый от ярости.
— Найти. Его. Сейчас же! — рявкнул он, поднимаясь.
— Жечь всё, если надо. Я сам разорву его.
В этот момент Хёнджин исчезает. Остался зверь.
Подпольное логово.
Т/и висит на ремнях — прикреплена к стулу, руки дрожат, из шрама течёт кровь. Лоб в поту. Губы пересохли. Веки с трудом приподнимаются.
Сан стоит перед ней, облокотившись на колено, с безумным блеском в глазах. Он смотрит на её рану, как на произведение искусства.
— Ты всё ещё держишься? — его голос мягкий, почти ласковый.
— Это впечатляет. Но знаешь… — он провёл ножом по её щеке, не оставляя раны, но заставляя её зажмуриться от страха.
— Хёнджин всё видит. Всё. — он указал на камеру. — И каждый твой крик — это удар по его сердцу. Разве не прекрасно?
Она еле слышно стонет, губы едва двигаются:
— Пожалуйста… не надо…
Сан усмехается:
— О, милая. Я ещё даже не начал.
Он подносит небольшой флакон с жидкостью и наполняет шприц.
— Это не убьёт тебя. Но ты почувствуешь, как умирает каждая твоя клетка. Медленно. Без шанса закричать.
Он вводит укол в её шею.
Т/и резко напрягается. Тело бьётся в конвульсиях. Слёзы текут сами собой.
Она не может закричать. Только тело дергается, и глаза широко открыты от боли.
Сан наклоняется к уху:
— Ты красивая, даже когда умираешь.
Тем временем — Хёнджин.
Он врезается кулаком в монитор, разбивая его.
— Я убью тебя, САН! — кричит он, и его команда уже готовится к штурму.
— Держись, Т/и, — шепчет он, сжав кулак, — я уже иду…
Темнота. Подпольное логово.
Двери взлетают с петель. Хёнджин врывается внутрь, его глаза пылают — в них нет человека, только зверь. За спиной — его команда. Охранники Сана даже не успевают выстрелить — их укладывают за секунды.
В центре зала — Т/и, обессиленная, вся в крови, она висит на ремнях, еле дышит.
Сан резко оборачивается и усмехается.
— Ну наконец… пришёл за ней? Как герой?
Хёнджин не отвечает. Он медленно идёт к нему.
Сан достаёт нож, но тут же получает мощный удар в живот. Затем — в лицо, так, что летит на стену.
— Это не за неё. Это — за всё, — тихо говорит Хёнджин.
Он не убивает быстро.
Каждый удар — за каждую её слезу. За каждый крик. За каждую каплю крови.
Сан стонет, кричит, ползёт, но Хёнджин спокойно, методично ломает его, пальцы, рёбра, челюсть…
Он не остановится.
Сан хрипит:
— Убей меня уже…
Хёнджин сжимает его за горло.
— Смерть — слишком милосердна. Ты поживёшь. Но уже не человеком.
Он рвёт провод с камеры и вставляет его в рану Сана.
— Ты будешь гнить, один, сломанный. И будешь помнить, как проиграл. Как она выжила.
Команда находит Т/и, и один из бойцов сразу режет ремни.
Хёнджин бросает тело Сана и подбегает к ней. Он хватает её на руки, её голова висит, глаза едва приоткрыты.
— Я здесь… слышишь меня? — голос срывается, слёзы текут по щекам.
— Я обещал, что найду тебя… и я нашёл…
Она едва слышно шепчет:
— Хё… нджин…
Он прижимает её к груди, целует в висок.
— Всё… ты в безопасности. Я не отдам тебя никому. Никогда.
Т/и прижимается к нему, её бледные губы дрожат, и вдруг — едва заметная улыбка.
— Я… люблю тебя… — выдыхает она еле слышно, смотря ему в глаза.
И тут же кровь стекает из уголка её рта.
— Н-нет… — Хёнджин в панике, — Нет, нет, нет! — он трясёт её, но её глаза уже закрываются.
— Эй! Проснись! Пожалуйста… — он прикладывает ухо к её груди — тишина.
Её сердце остановилось.
— НЕТ! — Хёнджин закричал, и этот крик разорвал всё вокруг.
— Врача! Сейчас же! — его голос сорвался, руки дрожат, он опускается с ней на пол, прижимая её к себе.
— Пожалуйста, не уходи… Я только нашёл тебя… Я… я не смогу без тебя…
Команда вбегает, врач среди них, они оттаскивают Хёнджина, пытаются вернуть её. Разряд. Ещё один.
Пульса нет.
Он стоит в стороне, весь в её крови, как будто душа ушла вместе с ней. Он опускается на колени, смотрит в пол, не двигается.
Но вдруг...