она...сломалась...
Толпа гудела от музыки и смеха, свет от люстр играл бликами на мраморном полу. Т/и сидела рядом с Хёнджином, опустив взгляд в тарелку. Она старалась не выдать, как тяжело ей дышать в этом месте. Вокруг - чужие, надменные взгляды, показные улыбки. Она чувствовала себя как на витрине, словно в любой момент кто-то сорвёт с неё маску и выставит на посмешище.
Слёзы жгли глаза, но она упрямо моргала, заставляя себя не дрогнуть.
Вдруг - холодная ладонь на её колене. Она вздрогнула. Пальцы чужака медленно скользнули под ткань платья, поднимаясь выше. Т/и застыла, всё внутри сжалось. Губы дрогнули, дыхание сбилось, а глаза наполнились влагой. Она не могла даже пошевелиться - страх парализовал.
- Убери руку, - холодный голос прорезал воздух, как лезвие ножа.
Это был Хёнджин.
Он встал резко, так, что стул отлетел назад с грохотом. Всё стихло - музыка, голоса, движение. Его взгляд впивался в того мужчину, как сталь в плоть.
- Я сказал: убери. Руку. Сейчас же.
Рука тут же исчезла с ноги Т/и. Хёнджин схватил мужчину за воротник, потянув его вверх. Люди вокруг в ужасе замерли, кто-то отпрянул, кто-то достал телефон.
- Ты. Только что. Коснулся того, что принадлежит мне, - прорычал он.
Мужчина что-то забормотал, но удар Хёнджина был быстрее - прямой в челюсть. Т/и вздрогнула от звука удара. Её пальцы дрожали, слёзы наконец вырвались из глаз.
- Пошли, - приказал Хёнджин, не оглядываясь на публику.
Он подошёл к Т/и, бросил пиджак ей на плечи и взял за руку. Его прикосновение было крепким, но на удивление осторожным. Она подчинилась, не говоря ни слова, всё ещё дрожа от пережитого ужаса.
Когда двери за ними захлопнулись, он остановился, повернулся к ней.
- Почему ты не сказала ничего? - тихо, но с яростью в голосе.
Она не смогла ответить. Просто стояла, опустив голову, слёзы всё ещё текли по щекам.
Хёнджин выругался тихо, а потом неожиданно притянул её к себе, крепко обняв. Его сердце билось быстро, грубо.
- Больше никто не посмеет даже посмотреть на тебя так. Никогда. Я убью, если придётся.
Он молчал всю дорогу. Его лицо застыло, как мрамор, взгляд был прикован к дороге, но напряжение в нём чувствовалось всем телом. Т/и сидела рядом, прижав к себе пиджак, пытаясь отдышаться. Щёки всё ещё были мокрыми, а сердце билось в панике. Она знала - он зол. Очень.
Когда машина резко остановилась у особняка, Хёнджин вышел первым, хлопнув дверью так, что она вздрогнула.
- Выйди, - бросил он холодно.
Она подчинилась, но едва ступила на землю, как он резко схватил её за руку и дёрнул на себя. Она едва удержалась на ногах, пошатываясь.
- Зачем ты молчала? - его голос был низкий, угрожающе спокойный. - Ты позволила ему трогать тебя. Прямо рядом со мной.
- Я... я не могла... - прошептала Т/и, но не успела договорить.
- Не могла? - он зло рассмеялся. - Ты просто сидела и позволяла!
Он втолкнул её в дом, рывком открыв дверь. Она не удержалась, ноги запутались в пороге, и она полетела вперёд. В следующий миг - резкий удар. Угол тумбочки врезался в её лоб.
Громкий стук. Тишина. И затем - тонкая струйка крови, потёкшая по лицу.
- А-а... - всхлипнула Т/и, зажимая лоб дрожащими пальцами. Боль была острая, пульсирующая, но страшнее был страх. Она подняла на него взгляд, полный ужаса и боли.
- Твою мать... - Хёнджин застыл.
Он не рассчитывал. Его злость была настоящей, но он не хотел... не так.
Кровь продолжала капать, пропитывая тонкую ткань рукава. Т/и сидела на полу, сжавшись, всхлипывая и не в силах остановить слёзы.
Хёнджин сжал кулаки. Подошёл. Опустился на колени.
- Посмотри на меня, - глухо сказал он.
Она лишь сильнее закрыла лицо рукой.
- Я сказал: посмотри.
Он убрал её руку, увидев, как кровь окрасила её бледную кожу. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то - испуг? Вина? Но почти сразу всё снова заледенело.
- Не двигайся.
Он встал и вышел из комнаты. Вернулся быстро - с аптечкой. Сел рядом и начал обрабатывать рану, молча, резко, но аккуратно.
- Я не позволю тебе снова так себя вести, - глухо выдохнул он. - Даже если мне придётся тебя сломать.
Она больше не сопротивлялась. Только плакала тихо, почти беззвучно. А он сидел рядом, сжимая ватный диск в её лбу, будто пытаясь стереть не только кровь - но и то, что сделал сам.
Он перевязал рану встал молча, ни слова не сказав. Лицо снова стало каменным, взгляд - пустым. Он даже не посмотрел на неё, лишь бросил на пол окровавленную ватку и ушёл, глухо захлопнув за собой дверь.
Т/и осталась сидеть на полу. Лоб ноет, пульсирует тупая боль, но она уже почти не чувствовала её. Внутри было пусто. Не страх, не обида, не злость. Ничего.
Она медленно поднялась, прошла на кухню, будто на автопилоте. Налив стакан воды, присела на табурет, взяла стакан в руки. Дрожащими пальцами поднесла к губам.
Один глоток. Второй.
Вода стекала по подбородку, а она не замечала.
Лицо - бледное, глаза - пустые. Те самые глаза, что раньше блестели от жизни, страха, даже слёз... теперь не отражали ничего. Ни души, ни боли. Только тишину.
На лбу - белый пластырь, под ним ещё сочится кровь, но она не придаёт этому значения. Просто сидит, уставившись в одну точку. Словно кукла, которую бросили, когда она сломалась.
В это время Хёнджин стоял у окна в своём кабинете, скрестив руки на груди. Он всё слышал. Как она ходила, как наливала воду. Но не шёл к ней.
- Вот и хорошо, - пробормотал он, глядя в ночь. - Наконец ты поняла, где твоё место.
Он не чувствовал вины. Только злость. Злость на себя, на неё, на весь этот мир. Он не понимал, почему внутри что-то сжималось от звука её шагов. И ненавидел это ощущение.
Он хотел, чтобы она сломалась. Хотел, чтобы перестала сопротивляться. И теперь она сломалась.
Но почему, чёрт возьми, в груди стало пусто, как у неё в глазах?
Прошло несколько часов. Дом был окутан напряжённой тишиной. Только лёгкий скрип пола под её ногами нарушал мёртвую атмосферу. Т/и медленно прошла в гостиную, всё ещё держа в руке пустой стакан. На лбу - пластырь, под которым уже засохла кровь. Волосы растрёпаны, губы потрескались, взгляд... безжизненный.
В этот момент в холл зашли двое - Чонин и Хан. Они вернулись после «разговоров» с другими кланами, как велел Хёнджин. Ожидали увидеть обычное: его холодную ярость и её молчаливую покорность. Но не это.
Т/и сидела на полу и Смотрела на пол Не моргала.
Хан остановился, нахмурившись.
- ...Т/и?
Никакой реакции. Ни вздоха, ни движения.
Чонин сделал шаг ближе, его лицо помрачнело. Он заметил пластырь, тонкую линию крови на щеке, стеклянные глаза.
- Что, чёрт побери, здесь произошло?..
Т/и не ответила. Просто прошла мимо них, будто они были пустым воздухом. Поставила стакан на стол и снова села, в ту же позу. Спина ровная, руки на коленях. Как марионетка, у которой оборвались нити чувств.
- Она... сломалась, - прошептал Хан, вглядываясь в её лицо.
Чонин сжал челюсть. Его глаза метнулись вверх по лестнице, в сторону кабинета Хёнджина.
- Он зашёл слишком далеко.
- Мы давно это знаем, - буркнул Хан, не отводя взгляда от Т/и. - Но теперь она даже не живая. Это уже не она.
Тишина стала гробовой. Даже дом будто затаил дыхание.
Т/и медленно повернула голову к ним. Медленно. Безэмоционально. И только один вопрос сорвался с её губ - тихо, как шёпот мёртвого:
- Я... могу просто умереть?
Хан замер. Чонин закрыл глаза, крепко сжав кулаки.
Это была не слабость. Это было признание того, что внутри неё уже ничего не осталось.
Хочешь, чтобы кто-то из них захотел помочь ей сбежать? Или чтобы они пошли говорить с Хёнджином напрямую?
Вот сцена, где Чонин и Хан идут к Хёнджину, чтобы поговорить с ним - и в их голосе нет уже ни уважения, ни страха, только ярость и презрение:
Дверь кабинета распахнулась без стука.
Хёнджин сидел в кресле, склонившись над столом, в пальцах сигарета. Он даже не поднял глаза.
- Надеюсь, вы не забыли, как входить, - бросил он хрипло.
- Мы не за этим, - холодно сказал Чонин, входя первым. За ним - Хан, лицо которого горело гневом.
Хёнджин наконец посмотрел на них. Улыбка - пустая, натянутая.
- Что теперь? Проблемы с кланом?
- Проблема не в клане, - процедил Хан. - Проблема - в тебе.
Хёнджин медленно откинулся на спинку кресла.
- Интересно.
- Ты видел, во что она превратилась? - Чонин сделал шаг ближе, положив руки на стол. - Она не реагирует. Не говорит. Не чувствует. Её взгляд мёртвый, Хёнджин.
- Она дышит, - отрезал тот. - Значит, всё в порядке.
- Ты серьёзно? - Хан ударил кулаком по двери. - Это уже не девочка. Это - оболочка. Ты уничтожил в ней всё. Сломал, растоптал.
- Она должна была понять, - спокойно сказал Хёнджин. - Где её место.
- А ты - своё? - Чонин глянул ему прямо в глаза. - Ты ведёшь себя, как бездушный ублюдок. И думаешь, что у тебя всё под контролем. Но однажды ты проснёшься, а рядом - никого.
Хёнджин замолчал. Его взгляд стал жёстче.
- Что вы хотите?
- Остановись. - Голос Хана звучал жёстко. - Или она умрёт. А вместе с ней - всё, что мы ещё уважаем в тебе.
- Ты теряешь людей, Хёнджин, - добавил Чонин. - И даже не замечаешь.
В кабинете воцарилась напряжённая тишина. Только звук тлеющей сигареты и тяжёлое дыхание.
Хёнджин долго молчал, глядя в окно.
- Уходите, - наконец бросил он. - Сейчас.
Они ушли. Без слов.
А Хёнджин остался в темноте, сжимая сигарету так крепко, что та погасла между пальцев. Ему не нужно было говорить это вслух. Он и так понял:
Он её теряет.
На следующий день в доме было непривычно тихо. Даже слишком. Ни шагов, ни посуды, ни звука льющейся воды. Только пустота, которая грызла изнутри.
Хёнджин сидел внизу, смотрел в стену. Внутри всё клокотало. Он не мог забыть её лицо вчера. Он вспомнил, как Т/и прошептала: "Я могу просто умереть?"
Он сжал зубы. Его пальцы дрожали.
«Нет...»
Он встал. Тяжело. Словно решившись на подвиг, будто собирался встретиться с собственными демонами.
Он подошёл к двери ванной. Изнутри слышался тихий звук воды. Он потянулся к ручке... но дверь оказалась приоткрыта.
И тогда он увидел это.
Т/и стояла перед зеркалом, в одной тонкой пижаме. Руки - дрожащие, покрытые выпавшими прядями волос. Целые пучки - в пальцах. Она смотрела на них с пустым выражением лица. Глаза опухшие, кожа - бледнее снега.
Он замер.
Она покачнулась.
- Т/и... - впервые за долгое время его голос звучал как у человека. Почти прошептал, будто боялся спугнуть её.
Она медленно обернулась. На её подбородке блеснула кровь. А потом - изо рта вырвался новый сгусток алой жидкости, который с шумом упал на кафельный пол.
- Чёрт... Т/и!
Она сделала шаг... и рухнула прямо у него на глазах.
Он подбежал, поймал её, но не успел удержать - она уже была без сознания. Тёплая кровь стекала по её губам, волосы клочьями липли к лицу.
- Эй! Слышишь меня?! - Он сжал её тело, тряс, пытаясь разбудить. - Не смей... Ты не имеешь права...
Он впервые за долгое время ощущал настоящий страх. Паника разрывала грудную клетку. Её руки обвисли, как тряпичные. Она не двигалась.
- Помогите!!! - закричал он в дом, впервые в жизни не заботясь о гордости или репутации. - ХАН! ЧОНИН! КТО-НИБУДЬ!!
Он прижал Т/и к груди, и в этот момент понял: он медленно убивал её.