Я не могу...
Хёнджин, сидя за рулём, сжимал руки на колесах, его лицо было жестким, глаза горели огненным взглядом. Машина мчалась по ночной дороге, как будто он сам пытался вырваться от своей внутренней боли и ярости. Он не мог забыть, как она смотрела на него, как её глаза полны страха и слёз.
Он не хотел чувствовать, но не мог не ощущать. Она стала для него чем-то больше, чем просто частью его мира. Это было трудно принять, но он чувствовал, что что-то в нем изменилось. Его сердце сжималось, когда он думал о тот, как он её бил, как он был с ней жесток. И всё это было из-за того, что он не знал, как иначе справиться с собственными чувствами.
Его взгляд стал напряжённым, когда его мысли перебивались чувством вины. Он пытался отогнать эти мысли, гнал машину быстрее, думал о том, что она должна быть наказана за своё упрямство. Но чем быстрее он ехал, тем больше ощущал, что его собственные силы его предают. Он чувствовал, как слёзы становятся всё ближе, и, несмотря на его решимость, они начали катиться по его щекам.
Он пытался спрятать свою слабость, как всегда, держаться на высоте, но его лицо становилось всё более бесчувственным. Он не мог позволить себе слёзы. Не мог. И всё же, они были. Невидимые, но всё равно текли, будто напоминали ему, что он тоже не просто монстр, каким хочет казаться.
Машина взлетела на скорость, и, несмотря на всё это, Хёнджин был готов на всё, чтобы скрыть от себя свои чувства. Но внутреннее смятение не унималось.
Тем временем, в доме, Т/и всё ещё лежала в тишине, её дыхание стало ровнее, но тревога в её сердце не проходила.
Утро было тихим, но напряжённым. Хёнджин вернулся домой рано, когда первые лучи солнца лишь начинали окрашивать небо в бледно-розовые оттенки. Он был измотан и подавлен, но внешне по-прежнему казался безэмоциональным. Открыл дверь, ступил внутрь и, не сказав ни слова, направился в кухню.
Т/и, в свою очередь, уже начала готовить. Она старалась быть тихой, не привлекать внимания, но её глаза выдали усталость и боль, которую она так тщательно пыталась скрыть. Всё тело было покрыто синяками и ранами, и хотя она пыталась двигаться сдержанно, её шаги выдавали боль. Она аккуратно расставляла чашки, но её руки дрожали. Она не могла забыть ночные события и боялась, что снова сделает что-то не так.
Когда кофе был готов, она, стараясь не сделать шумно, подошла к столу, чтобы поставить чашку перед Хёнджином. Но её рука слегка дрогнула, и чашка с кофе вылетела из её руки, пролившись на его рубашку. Она замерла, ужасаясь от того, что снова что-то испортила.
- Простите... - её голос был слабым, почти не слышным. Она села на колени и начала протирать рубашку его руками, не осознавая, как сильно дрожат её пальцы. В её душе метались тысячи эмоций: стыд, боль, страх. Она чувствовала, как её тело болит, но старалась не показывать этого.
Её движения были осторожными, нежными, как будто она пыталсь прикоснуться к его жестокой внешности с каким-то единственным желанием - смягчить его, хотя бы ненадолго. Когда её руки скользили по его ткани, она невольно ощущала каждый след от её ночных страданий. Но он не говорил ни слова. Его глаза не показывали ни гнева, ни сочувствия. Он просто стоял, наблюдая за ней.
Хёнджин молчал, но его взгляд был холодным, как лед. Его рубашка всё больше пропитывалась кофе, и его тело оставалось неподвижным, как будто он не чувствовал ничего. Но когда она закончила протирать его рубашку, он наконец заговорил.
- Ты всегда такая... ненадёжная, - его голос был тихим, но исполненным неприязни. Однако в его взгляде было что-то другое, что-то, что она не могла точно разобрать. Это была не гневная ярость, а что-то более сложное.
Она подняла глаза, но тут же отвела их, чувствуя себя ещё более уязвимой.
- Я... больше не буду ошибаться, - её слова были тихими, но искренними. Она пыталась что-то изменить, но ей было сложно представить, как это можно сделать.
Хёнджин молча отошёл от неё, и она почувствовала, как его присутствие оставляет за собой тень. Все её попытки что-то исправить казались тщетными. Но она продолжала работать, потому что не знала, как иначе.
Она сидела на полу, всё ещё чувствуя слабость в теле, когда услышала его шаги, возвращающиеся в дом. Хёнджин молча подошёл, в руках у него был белый пакет. Он поставил его на стол и посмотрел на неё сверху вниз.
- Встань, - его голос был сухой, как обычно.
Она медленно поднялась, не спрашивая ничего, просто смотрела на него настороженно.
- Сегодня ты идёшь со мной. Есть мероприятие. - Он вытащил из пакета платье: чёрное, короткое, с открытой спиной, тонкой тканью и глубоким вырезом. За ним - пара блестящих туфель на высоком каблуке. - Наденешь это.
Она взглянула на одежду, и её сердце сжалось. Платье было откровенным, таким, в каком она бы никогда не появилась среди людей. Особенно с её телом, покрытым синяками.
- Я не могу... - прошептала она, едва слышно.
- Можешь. - Он холодно перебил её. - У тебя есть час. Если не будешь готова - сам одену тебя.
Он развернулся и ушёл, не давая ей шанса возразить. Она смотрела на платье в своих дрожащих руках, а в груди всё сильнее разрастался страх и стыд. Она знала - он не терпит отказов. Но она также понимала: скрыть свою боль в этом наряде будет невозможно.
Хёнджин вернулся спустя час. Он вошёл в комнату, глухо захлопнув за собой дверь, и замер, когда увидел её - она всё ещё стояла у стены, сжимающая платье в руках, одетая в простую футболку и шорты. Она не смогла.
- Ты издеваешься? - его голос резко обрушился на неё. - Я что сказал? Оденься. Ты глухая?
Она вздрогнула, но молчала, не поднимая взгляда.
Он подошёл, вырвал платье из её рук и, не сдерживая злости, сорвал с неё одежду. Она вскрикнула, прикрываясь руками, но он уже тянул на неё чёрное платье - натянул грубо, быстро, не заботясь, как это ощущается для неё.
Ткань платья ложилась по её телу, но не скрывала ничего: каждый синяк, царапина, рана - всё проступало сквозь открытую спину и тонкий материал. Она стояла в нём, дрожа от стыда, холода и боли.
Он на секунду замер, глядя на неё. Что-то в его взгляде изменилось - может, на мгновение мелькнула тень сожаления, но она исчезла так же быстро, как появилась.
- Приведи себя в порядок, - сказал он резко. - Мы уезжаем через пятнадцать минут.
Он вышел, хлопнув дверью.
30 минут спустя
Мероприятие было шумным и роскошным - в зале звучала фоновая музыка, люди смеялись, обсуждали дела, поднимали бокалы шампанского. Хёнджин вошёл в зал, держась уверенно, как всегда, с холодной осанкой и взглядом человека, к которому не решаются подойти просто так. Она шла рядом, почти в тени, стараясь не встречаться взглядом ни с кем.
Все взгляды женщин были устремлены на Хёнджина. Высокий, стильный, опасный - он привлекал внимание. Некоторые подмигивали, другие посылали ему лёгкие улыбки. Но как только их взгляды скользили на девушку рядом с ним, выражение лиц менялось. Хмурые взгляды, сдержанные усмешки, перешёптывания.
- Это она с ним пришла? - прошептала одна из женщин.
- Господи, посмотри на её колени... ты видела её спину? - вторая отвела глаза. - Как она вообще сюда пришла в таком виде?
- Ещё и голову не поднимает. Наверное, из приюта. Или... хуже.
Хёнджин, казалось, не замечал или делал вид, что не замечает. Он стоял с бокалом вина, беседуя с важным человеком, слабо улыбаясь в нужные моменты.
Но иногда его взгляд невольно возвращался к ней - к её молчаливой фигуре, сидящей на краю дивана, с напряжёнными плечами и опущенными глазами.
Она не произнесла ни слова. Только сидела, сжав пальцы на коленях, стараясь не дрожать. Алкогольный запах, шум голосов и косые взгляды давили, но она молчала.