почему я
Когда Т/и ставила поднос с чашками на стол, одна из них выскользнула из её дрожащих рук и разбилась об пол. Громкий звон стекла разнёсся по комнате. Все замолчали.
Хёнджин медленно встал из кресла. Его лицо было каменным, но в глазах зажглось нечто тёмное.
- «Ты не умеешь даже чашку держать, ничтожество?» - его голос звучал угрожающе тихо.
Т/и отступила на шаг, испуганно глядя на осколки.
- «П-простите...» - прошептала она.
Он подошёл к ней и с силой толкнул её - она полетела назад, упав прямо на разбитую чашку. Стекло впилось в её спину и бок, ткань платья порвалась.
- «Убирайся отсюда, пока я не сломал тебя окончательно!» - прорычал он, не отводя взгляда.
Она плакала и закрыта уши
Хан резко встал и шагнул вперёд:
- «Хёнджин, ты переборщил. Она же вся в крови...»
Чонин, потрясённый, опустил бутылку на стол и бросил Т/и взгляд сочувствия.
- «Я... Я помогу ей...» - сказал он и потянулся к аптечке.
Хёнджин резко обернулся к ним, как раз в тот момент, когда Чонин уже собирался подойти к Т/и.
- «Не трогайте её!» - прорычал он. - «Это не ваше дело.»
Чонин застыл, сжав аптечку в руках.
- «Ты же сам видишь, она ранена!»
- «Я сказал - отойди!» - голос Хёнджина был ледяным и жёстким. Он шагнул к Т/и, которая с трудом приподнялась с пола, испачканная кровью и в порванной форме горничной. Девушка дрожала, не смея поднять на него взгляд.
Хёнджин наклонился, схватил её за руку грубо, но не настолько, чтобы причинить боль - скорее, чтобы напомнить ей, кто главный.
- «Ты теперь моя собственность. И никто, кроме меня, не будет прикасаться к тебе. Даже с жалостью.»
Он выпрямился, потянул её за собой и, несмотря на её слабость, повёл прочь из комнаты. Хан молча смотрел вслед, сжав кулаки.
Хёнджин завёл её в комнату и захлопнул за собой дверь. Т/и еле стояла на ногах, её тело дрожало от боли и страха. Он бросил на кровать аптечку и посмотрел на неё холодным, тяжёлым взглядом.
- «Снимай платье. Я должен обработать тебе раны.»
Она опустила взгляд, молча покачала головой, прижав руки к израненному боку. Он подошёл ближе.
- «Я не собираюсь повторять.»
Но она всё ещё не двигалась. Тогда он резко рванул вперёд, схватил платье и с силой дёрнул ткань. Хрупкое платье со звуком разошлось по швам. Т/и вздрогнула, прижав руки к телу.
Хёнджин даже не отвёл взгляд - его движения были грубыми, быстрыми, как у человека, которому нет дела до боли другого. Он налил антисептик на вату и прижал к ране, не предупредив. Девушка вскрикнула, инстинктивно отшатнувшись.
- «Заткнись. Это из-за тебя. Ты сломала чашку - и теперь жалуешься?»
Он прижимал вату сильнее, обрабатывая каждую царапину, будто наказывая. Когда закончил, он бросил бинт рядом и отвернулся, не произнеся больше ни слова.
Она молча сидела, прикрыв руками своё тело, израненное и дрожащее. Слёзы медленно стекали по её щекам, но она больше не всхлипывала - просто терпела.
Хёнджин бросил на кровать новый комплект формы - такое же короткое платье, как раньше. Он даже не посмотрел на неё, когда прошёл к двери.
- «Через десять минут ты должна быть на кухне. Ещё одна ошибка - и я сломаю не только чашку.» - бросил он, не оборачиваясь.
Когда дверь захлопнулась, Т/и прижала колени к груди и тихо застонала от боли. Её тело ныло, но она знала - если не поднимется, будет хуже. Она заставила себя встать, одеться, хоть и руки дрожали так, что казалось, платье снова вот-вот порвётся.
Её страх не исчез - он только крепче поселился внутри. Но она знала: сопротивляться нельзя. Надо просто терпеть... пока не появится шанс выбраться.
Ночь была тихой, только изредка слышались отдалённые звуки машин за окном. В комнате было темно, лишь тусклый свет фонаря с улицы освещал лицо Т/и. Она сидела на подоконнике, обняв колени, в тонкой пижаме, которую дал ей Хёнджин. Ткань была мягкая, но даже она не могла согреть душу.
Глаза её были полны печали, в них не осталось страха - лишь усталость и пустота. Она смотрела на огни города, будто где-то там находилась её прежняя жизнь... жизнь, в которой она была свободной, счастливой, несломленной.
Хёнджин не вошёл в комнату. После того, как она переоделась, он молча вышел, не сказав ни слова. И всё же её тело дрожало - от холода или от мысли, что он может вернуться, она не знала.
В голове крутились вопросы: «За что? Почему я?» Но ответов не было. Только бесконечная тишина и чужой дом, ставший клеткой.
Часы показывали почти полночь, когда дверь её комнаты тихо приоткрылась. Т/и резко вздрогнула, прижавшись спиной к стене. В дверном проёме появились Хан и Чонин. На удивление, лица у них были не насмешливыми, а спокойными, даже немного обеспокоенными.
В руках у Хана был поднос с едой - тёплый рис, немного мяса и бутылка воды. Чонин посмотрел на Т/и, которая сидела на подоконнике, испуганная, словно дикий зверёк.
- Мы не хотим тебе зла, - негромко сказал Хан. - Просто... поешь. Ты же ничего не ела весь день.
Т/и медленно покачала головой. В глазах был страх.
- Если Хёнджин узнает... - прошептала она, опустив взгляд.
- Он не узнает, - уверенно сказал Чонин и положил поднос на стол. - Мы прикроем. Ты ведь не железная.
Но она всё равно не двигалась. Живот сжимался от голода, но страх был сильнее. Она знала, как Хёнджин реагирует даже на мелочи. Даже добрые намерения могли обернуться для неё новой болью.
Хан сжал губы, посмотрел на неё с тенью сочувствия и вздохнул.
- Еда здесь. Если передумаешь - поешь. Мы больше не будем мешать.
Они тихо вышли, оставив дверь приоткрытой.
Когда Хан и Чонин уже собирались выйти, её голос прозвучал слабо, почти неслышно:
- Подождите...
Они остановились и обернулись. Т/и всё ещё сидела у окна, но теперь смотрела на них, прижав руки к груди.
- Останьтесь... пожалуйста... Пока я ем. Мне... страшно одной.
Её голос дрожал, а в глазах читался страх и отчаяние. Чонин сжал губы и кивнул первым, а Хан молча подошёл к стулу и сел, прислонившись к спинке.
- Мы посидим, не бойся, - тихо сказал он.
Т/и медленно спустилась с подоконника, подошла к подносу с едой. Её пальцы дрожали, когда она взяла палочки. Она чувствовала на себе взгляды, но в этот момент их присутствие не пугало, а давало ощущение, что хотя бы на несколько минут она не одна.
В комнате стояла тишина, только слышно было, как ложка цокает по тарелке. Чонин смотрел на неё внимательно, будто в первый раз видел не просто «служанку», а живого человека.
Когда она закончила, Т/и отодвинула поднос, опустив голову.
- Спасибо... - прошептала она.
- Мы не всегда такие, какими кажемся, - тихо ответил Хан, прежде чем встать. - Отдохни, пока можешь.
Т/и вдруг подняла голову и взгляд её стал напряжённым. Хан и Чонин замерли, не ожидая такого вопроса. Она смотрела на них с такими глазами, в которых читался страх, но и невыразимая боль.
- Почему вы убили всех... и мою подругу тоже? - её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала неподдельная боль. - Почему?
Тишина в комнате стала ещё гуще, и на мгновение всё замерло. Чонин поджал губы, а Хан оттёр волосы с лба, его взгляд стал холодным, но не жестоким.
- Ты думаешь, мы убили твою подругу просто так? - Хан сказал это с удивлением в голосе, но ответ был полон отчуждения. - Всё имеет свои причины.
- А твоя подруга была частью этого, - добавил Чонин, его взгляд был серьёзным. - Не все решения бывают хорошими.
Т/и чуть склонила голову, её глаза наполнились слезами, и она вжалась в спинку стула, будто откинувшись назад, чтобы что-то скрыть. Она не могла понять, что они имели в виду. Подруга... её подруга была так близка, а теперь всё это казалось таким далеким.
- Почему? - снова прошептала она, но теперь её слова не звучали с таким же отчаянием. Это было просто тихое обращение, словно она искала ответ в том, что было потеряно.
Хан молчал, взгляд его стал ещё более закрытым, как будто этот разговор уже давно был решён.
Утро.
Сквозь тяжёлый сон Т/и почувствовала, как кто-то тряхнул её за плечо. Она резко открыла глаза - перед ней стоял Хёнджин. Холодный, как всегда, с равнодушием в голосе и взгляде.
- Вставай, - сказал он. - Я ухожу. Когда вернусь - всё должно быть чисто. Поняла?
Она молча кивнула, всё ещё не до конца проснувшись. Сердце бешено колотилось в груди, а тело дрожало от холода и страха. Он бросил ей короткий взгляд, словно проверяя, запомнила ли она приказ, и отвернулся к двери.
- Не подведи, - бросил он напоследок и вышел, громко захлопнув за собой дверь.
Комната снова наполнилась тишиной, нарушаемой только её дыханием. Т/и медленно поднялась, надела выданную накануне форму и вышла в коридор, готовясь к новому дню работы... и неизвестности.