Против всех правил

Оливия

[Рекомендую к прослушиванию: we can't be friends — Ariana Grande]

Музыка мягко звучала в наушниках, согревая меня изнутри, словно пыталась создать уют даже на улице. В руках у меня стакан горячего шоколада, обжигающий пальцы сквозь тонкий картон, и я просто шла, никуда не спеша, по заснеженным улицам Форест Хиллс Гарденс. Небо над головой казалось бесконечно спокойным, а лёгкие снежинки мягко ложились на плечи, волосы, землю, как будто хотели укутать город в белоснежное покрывало.

Сегодня сочельник, и мой день складывается совсем не так, как я предполагала. Матч, который должен был пройти во Флориде, отменили. Моя соперница получила травму — сломала большой палец на силовой тренировке. Детали мне были неизвестны, но сама мысль об этом вызвала у меня сожаление. Я не могла не пожалеть бедняжку.

Теперь же меня ожидал вечер в одиночестве. Рождество у себя дома, без компании, без праздника, без смеха, лишь с лёгким звуком музыки, доносящейся из соседских домов. Казалось, вся улица вокруг меня погрузилась в атмосферу радости, а я осталась стоять в стороне, наблюдая за чужим счастьем через невидимую стеклянную стену.

Честно говоря, я отчасти была рада такому сценарию. Мне не пришлось бы присутствовать на семейном ужине, который я заранее решила проигнорировать. Но, с другой стороны, было тяжело осознавать, что я не могла по-настоящему насладиться праздником. Что-то внутри меня сопротивлялось этому одиночеству, даже если я сама его выбрала.

Нилан мог бы быть рядом. Он мог бы прийти ко мне, и мы могли бы провести этот вечер вместе, но после вчерашней ссоры он просто перестал отвечать на мои сообщения. Это был его выбор, и я не собиралась ни умолять, ни пытаться заставить его поговорить.

В такие моменты мне казалось, что всё вокруг — это только иллюзия счастья. Эти радостные лица на улицах, улыбающиеся пары, сверкающие окна — всё это казалось искусственным, лишённым настоящей искренности. Может быть, это была моя проекция и усталость, но мне было трудно избавиться от этого ощущения.

Я задумалась, не стоит ли мне покинуть этот район? Форест Хиллс Гарденс, со своей утончённой красотой и вечной тишиной, не подходил мне. Я слишком молодая. Манхэттен. Вот где мне стоит быть. Там люди всегда в движении, там энергия, динамика и жизнь. Тишина, окутывающая меня сейчас, была чуждой и угнетающей.

Я сделала глоток горячего шоколада, чувствуя, как тепло разливается по телу. Может, это был знак. Новый год приближается, а с ним — возможность перемен.

Мой телефон тихо завибрировал в кармане длинного пальто, и я остановилась посреди заснеженной улицы. Достав его, я уже была готова увидеть всё, что угодно — от рекламного сообщения до уведомления о том, что через минуту наступит конец света. Но никак не сообщение от Ролланда.

Экран светился его именем, и я почувствовала, как холод, которого я не замечала всё это время, внезапно пробрался под пальто. Моё тело будто вспомнило, что я уже больше сорока минут брожу по морозной улице.

Я смотрела на экран, но содержание сообщения не высвечивалось. Чтобы узнать, что он написал, нужно было зайти в переписку. И вот тут всё внутри меня сжалось. Холод пробежал не только по телу, но и по сознанию. Меня начинало потряхивать. Лёгкий, почти незаметный мандраж проскользнул по рукам, будто внезапный порыв ветра, и я крепче сжала телефон, чтобы он не выскользнул из пальцев.

Я несколько минут просто смотрела на экран, притворяясь, что размышляю, хотя прекрасно знала, что делаю. Как и все девчонки, я хотела заставить его подождать. Пусть не думает, что я прямо сидела и ждала какого-то знака от него, или что всё моё внимание было направлено только на него.

И всё же я не выдержала. Выдохнула, потянулась пальцем к экрану и, наконец, открыла сообщение.

Ролланд: Вчера ты была хороша. Комментарии других — пыль.

Я: Спасибо.

Ролланд: Я проезжал мимо твоего дома, и увидел, что твоя машина припаркована. Ты всё-таки не поехала на Рождество и гостей у тебя нет.

Я: Что тебе нужно?

Ролланд: Как насчёт благодарности?

Я: За что??

Ролланд: Считай, что я спас тебя от твоего занудного парня на уикенд. Просто обычной фотографией.

Я: Ролланд, не пиши мне больше. Никогда. Ты достаточно сделал, чтобы испортить мне эти дни. Сначала ты привёз меня к себе домой, затем выпытал из меня всё самое больное, а потом подло рассорил меня с парнем. Ты думаешь я не поняла для чего это было сделано?

Ролланд: Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко. Если бы я знал, как это заденет тебя, я бы не сделал этого.

Я: Ты плут!

Ролланд: Кто?

Я: Купи словарь. 

Ролланд: Умная, чтоли?

Я: В отличии от тебя — да.

Ролланд: Где ты этих старпёрских слов набралась?

Я: Не твоё дело. Всё, Ролланд. Забудь мой номер и не пиши мне.

Засунув телефон обратно в карман, я решительно направилась домой, стараясь не обращать внимания на раздражение, которое разливалось внутри. Проезжал он мимо... Я уверена, что нарочно. Мы живём всего в десяти минутах друг от друга, но, чтобы оказаться на моей улице, ему пришлось бы сделать значительный крюк.

Мои мысли прервал очередной сигнал телефона. Вибрация, которая заставила меня остановиться. На этот раз я вытащила телефон из кармана резким движением, с каким-то нервным нетерпением. Мне даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, от кого это сообщение.

Ролланд: Ты не обязана прощать меня, но я хотел напомнить тебе, что ты заслуживаешь чего-то доброго и мягкого, особенно в Рождество. С Рождеством Оливия.

Сообщение передо мной, как заноза, раздражало своей наглостью и явной ложью. Я не могла позволить ему манипулировать мной, не могла снова поддаваться на его хитроумные уловки. Всё, что мне нужно было сделать, — проигнорировать, как будто его слова не значат для меня ничего.

Я продолжила свою прогулку, но мысли о Рóмане не давали мне покоя. Даже снежинки, танцующие в воздухе, уже не приносили прежнего умиротворения. После нескольких минут бесполезных попыток успокоиться я решила вернуться домой.

Подходя к своему дому, я заметила нечто необычное. На крыльце стояла большая коробка, высокая, почти мне по бёдра. Она была перевязана красным бантом, словно из фильма о рождественских чудесах. Я остановилась, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то намёка на отправителя. Улица была пуста и только мягкий свет фонарей освещал заснеженные тротуары.

Подойдя ближе, я наклонилась, чтобы поднять коробку. Она оказалась тяжелее, чем я ожидала, но я всё же смогла дотащить внутрь. Закрыв за собой дверь ногой, я тут же поставила её на пол и бросилась развязывать бант, словно ребёнок, не в силах ждать ни секунды.

Мои пальцы быстро сорвали подарочную упаковку. Старая привычка — рвать, а не аккуратно снимать. Как только крышка была поднята, моё дыхание перехватило.

Я замерла, глядя на содержимое коробки. Затем медленно подняла руку ко рту, чтобы сдержать улыбку, которая непроизвольно расползалась по лицу.

— Поверить не могу, — прошептала я.

Передо мной стояла коробка, набитая люксовыми плюшевыми мишками. У каждого на лапке был прикреплён маленький значок с именем, а на дне коробки лежали паспорта этих игрушек. Они были точь-в-точь такими же, какие я собирала в детстве, до того самого утра, когда их забрал мой отец.

Слёзы сами собой выступили на глазах. Мои пальцы дрожали, когда я перебирала этих мишек, одного за другим. Это не просто подарок, это возвращение того, что я считала навсегда потерянным.

Я знаю, кто это сделал. Точнее не могу не знать. Никто из моей семьи не стал бы этим заниматься, они давно забыли об этом, как о незначительном эпизоде из моего детства. Но мужчина, который узнал о моей ссоре с отцом всего день назад, мог.

Рóман, мать его, Ролланд.

Как их всех перенести в спальню? Моя голова уже рисует картину, как я расставляю каждого медвежонка на полке, где они будут сидеть, выстроившись в ряды, словно мои маленькие защитники. Нет, это недостаточно хорошо. Я куплю специальный стеллаж, чтобы они стояли красиво, каждый на своём месте. А одного, самого любимого, обязательно положу рядом с собой в кровать.

Я не могу перестать улыбаться. Это словно внезапное детское счастье, когда мир кажется простым и светлым. Чувство благодарности и тёплого счастья не покидает меня. Этот подарок — самый лучший, который я когда-либо получала на Рождество. И, пожалуй, самый неожиданный по своему отправителю.

Как моя сестра, лучшая подруга или даже Нилан за столько лет не додумались сделать что-то подобное? Они знают обо мне всё, знают мои слабости, мои воспоминания, знают, что для меня важно. И всё равно никому из них не пришло в голову сделать подобный жест. А человек, которого я привыкла считать высокомерным, эгоистичным провокатором, внезапно оказался внимательнее их всех.

Может быть, Ролланд снова хитрит. Может, это очередной манёвр, чтобы я поверила в его добрый жест и простила ему недавние поступки. С ним можно ожидать чего угодно, его игры всегда сложно разгадать. Но даже если это так, я не могу отрицать очевидного: этот подарок доставил мне удовольствие.

ꕤ ꕤ ꕤ

Я стою на пороге с термосом рождественского эгг-нога в руках перед дверью человека, который не должен был быть частью моего вечера. Я не знала, зачем пришла, что хотела получить от этого внезапного визита. Возможно, я была дурой, а возможно, ещё хуже — самонадеянной дурой, готовой услышать в ответ что-то вроде: «Уходи к чёрту».

Дверь открылась, и передо мной появился Ролланд.

— Оливия? — его голос прозвучал удивлённо, почти вопросительно.

Я увидела, как он оглянулся через плечо, будто проверяя, что происходит за его спиной, а потом снова посмотрел на меня. Он выглядел так, словно только что остановился после долгого кросса: волосы растрёпанны, на лбу выступили капли пота.

— Ты тренируешься даже в сочельник? — спросила я с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть своё волнение, и невольно заглянула внутрь, пытаясь понять, что он там скрывает.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил он, и его тон заставил меня перестать улыбаться.

— Я... я приготовила эгг-ног собственноручно и решила принести тебе немного в знак благодарности за подарок, — неуверенно произнесла я, коротко улыбнувшись, чтобы скрыть смущение.

— Оливка, завязывай пить.

— Но...

— Я зайду к тебе через часа два.

— Я не понимаю, — нервно рассмеялась я, опустив взгляд на термос, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Я просто подумала, что мы можем выпить и... обсудить фотографию, которую ты отправил своим друзьям и ещё твой подарок.

— Иди домой, — его голос стал строже, почти приказным.

— Почему? — вспыхнула я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Потому что я не один.

Эти слова он выпалил слишком быстро, словно сам не успел их осознать.

— Рóман, — раздался женский голос из глубины дома, и я замерла, будто всё внезапно сложилось воедино. Теперь всё стало ясно: его запыханность, желание выгнать меня, обещание зайти позже. Он был с другой женщиной.

Я протянула ему термос, почти не глядя в его сторону, а затем резко развернулась и зашагала прочь. Я не собиралась позориться ещё больше, стоя на пороге дома мужчины, который явно был занят.

— Оливия, постой, — крикнул он мне вслед, но я не остановилась.

Я ускорила шаг, кутаясь плотнее в свою шубу, пытаясь спрятать не только тело, но и свои чувства. Думать о том, как я выглядела несколько минут назад с этой глупой девичьей улыбкой и термосом в руках, было просто невыносимо.

Как только я захлопнула дверь своего дома, внутри всё разом вырвалось наружу.

— Сука, — прошептала я, опираясь о стену и чувствуя, как гнев смешивается с унижением.

Мои ноги сами собой ведут меня на кухню. Я машинально достаю бутылку мартини бьянко, наливаю в ближайший стакан и выпиваю залпом, не чувствуя вкуса, только лёгкое жжение в горле.

— Блядь, блядь, блядь, — бормочу я себе под нос, прижимая ладонь ко лбу, будто это может помочь мне прийти в себя.

Что меня больше задело? То, что он выгнал меня, как сраного колядовальщика, надоевшего всем на третьей минуте своего выступления? Или то, что я явилась с эгг-ногом как раз в момент, когда он трахался с какой-то девушкой?

Я перевожу взгляд на кастрюльку, где ещё сохранился мой идеально сваренный напиток, и закатываю глаза. Чёрт бы побрал этот эгг-ног и меня вместе с ним. Вот уж кто виноват в этом унижении — так это я сама. Попала в глупейшую ситуацию, которая только усложнит всё между мной и Рóманом. Хотя, стоп. Никакого «между мной и Рóманом» вообще нет. И не должно быть.

С этим настроением я наливаю себе ещё мартини, достаю из холодильника несколько оливок и отправляюсь в гостиную. Там я решаю, что лучший выход из ситуации — просто отвлечься. Включу мультик, посмеюсь, съем запечённую индейку и пойду спать. И всё, забуду об этом вечере навсегда.

Я включаю мультфильм про Гринча, устраиваюсь на диване и, сама того не замечая, засыпаю. Меня выводит из сна настойчивый стук в дверь. Такой громкий, что я в первую секунду подскакиваю, готовая взять оружие, и точно знаю, что в этот раз не стану открывать.

Оглядываясь, я хватаю ружьё, стоящее у камина, и осторожно иду к двери. Я выглядываю через стеклянную вставку, пытаясь убедиться, что за дверью нет группы мужчин или папарацци, но ничего не вижу.

— Сделайте шаг назад, у меня ружьё, — твёрдо приказываю я.

— Рэй, только не надо меня мочить. Это не преступление — иметь женщину в доме, — раздаётся голос, который я узнала бы даже сквозь шум ветра.

Я выдыхаю с облегчением, ставлю ружьё в угол и открываю дверь. Но не отступаю в сторону, оставаясь в проходе, словно ставлю границу, которую он не имеет права пересечь.

— Ты напугал меня, — честно признаюсь я.

— Если бы я стоял перед тобой голым, то мог бы понять причину твоего страха, — ухмыляется Роман, не скрывая своей наглости, и делает шаг ближе.

Я закатываю глаза, отвечая:

— И медведь бы испугался такого зрелища.

— Впустишь?

— Нет, — быстро отвечаю я, пытаясь выглядеть уверенно, но всё равно чувствую себя неловко. Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза, пытаясь понять, что он задумал.

— Почему же?

— Я не одна, — парирую его словами и пожимаю плечами.

— Брось, — смеётся он, словно моя попытка что-то скрыть выглядит нелепо. — Оливка, я не хотел нагрубить тебе. Просто ты пришла не вовремя, и...

— Ой, только не надо, — перебиваю его, выставляя руку вперёд. — Уж точно не хочу слушать, как я случайно помешала твоему «секс-трипу».

Роман хмурится, но его взгляд цепляется за меня с особым вниманием. Я чувствую, что ему нравится, как я реагирую на всё это. Он будто наслаждается этим моментом, его взгляд прожигает меня, словно изучает.

Да, он именно наслаждается тем, что я застала его с гостьей. Ему это явно чертовски нравится.

— Одень что-то удобное и выходи, — спокойно сказал он, кивнув в сторону дороги, будто это была не просьба, а очевидный приказ.

— Зачем?

— Сегодня Рождество, — ответил он, будто это объясняло всё. — И так оказалось, что ты единственная, кто празднует его точно так же, как и я.

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит ли он, но в его голосе не было ни тени иронии. Он смотрел прямо в глаза, и я почувствовала, как сердце начало колотиться с бешеной скоростью. Это чувство невозможно было контролировать.

Не дождавшись моего ответа, он развернулся и пошёл к своей машине, припаркованной у моего дома, оставив меня стоять в нерешительности.

Как всегда, на моих плечах появились двое — мой внутренний ангел и мелкий, ехидный дьявол. Первый твердил, чтобы я осталась дома, вежливо отказала и дала себе возможность провести вечер в одиночестве, не рискуя снова оказаться в неловкой ситуации. Но дьявол нашёптывал другое: брось всё, забудь о здравом смысле и иди за ним.

Кого я послушаю? Ну, конечно же, второго. Мой ангел, кажется, давно утратил надежду на меня. Уверена, что однажды он просто махнёт рукой и отправится в заслуженный отпуск.

Поднявшись на второй этаж, я быстро переоделась. Чёрный спортивный костюм, лосины, водолазка — всё максимально простое и удобное. На ноги натянула тёплые угги, а сверху набросила белую пушистую шубу. Внутри всё подсказывало, что я делаю что-то не так, но ноги сами вывели меня на улицу, подводя прямо к его чёрной «Ауди».

Я старалась не смотреть на него, когда открыла дверь и села в машину. Опустив взгляд на свои ноги, я пыталась сосредоточиться на чём-то, кроме его присутствия. Но моё внимание тут же привлек термос на приборной панели, тот самый, который я принесла ему ранее.

— Ты взял мой эгг-ног, — не удержалась я от комментария, вскинув брови.

— Ну не мог же я сам его выпить.

— Ты сказал мне не пить, — напомнила я с лёгким упрёком.

— В одиночестве, Оливия, — его губы тронула лёгкая улыбка, и он повернул ключ зажигания.

Машина мягко тронулась с места, а я, понятия не имея, куда мы направляемся, просто молчала. Мой взгляд был устремлён в окно, за которым снег медленно покрывал землю белым одеялом. Несмотря на внутренние противоречия, я чувствовала, как где-то глубоко во мне теплилась искра надежды на рождественское чудо.

Спасибо за прочтение❤️💚
С праздниками! Не забудьте поставить звёздочку (голос за главу) и написать комментарии. Обняла!