Глава 66. Поднять голову
П/п.: 抬头 — поднять голову, возможно название главы связано с Лунтайтоу, весенним праздником, когда дракон поднимает голову. Имя «Цзинчунь» означает «тихая весна». Автор везде оставляет отсылки.
※※※※
Сун Цзисинь стоял на вершине горы с широким обзором. Все эти годы, живя в переулке Глиняных Кувшинов, он видел вокруг только глиняные стены. Ему нравилось это новое ощущение — стоять высоко и смотреть вдаль, видеть тысячи ли гор и рек под своими ногами.
Сун Чанцзин поплотнее запахнул свою дорогую, но старую и поношенную лисью шубу. Сегодня этот князь был необычайно разговорчив.
Он вытянул руку и указал на высокую гору на западе:
— Та гора зовется Облачной. В будущем она, возможно, будет включена императорским указом в десятку главных гор помимо Пяти Священных гор. Согласно старым правилам, оставленным предками, там появится горный бог, который будет внесен в начало родословных записей. Ему возведут золотую статую, и он будет открыто принимать подношения от смертных, удерживая местную удачу для Дали, чтобы она не рассеялась и не стала «шить свадебные наряды» [1] для соседних государств. Жители городка могут увидеть эту гору Драконьей Головы, на которой мы сейчас стоим, только если поднимутся на вершину Облачной горы. Поскольку гора Драконьей Головы защищена великой формацией, обычные смертные, лишенные духовного зрения, не могут видеть здешние пейзажи. Это своего рода счастливая возможность. Согласно секретным записям канцелярии, в истории было несколько человек, которые, поднявшись на гору Драконьей Головы, сумели покинуть пределы этого мира.
[1] П/п.: «Шить свадебный наряд другому» (为邻国作嫁衣裳) — идиома о напрасных усилиях, приносящих пользу другим.
Сун Цзисинь спросил:
— А эти люди все достигли успеха? Стали выдающимися людьми в нашем Дали или на Восточном континенте Водолея?
Сун Чанцзин с улыбкой ответил:
— Двое из них неплохо устроились в Дали, с разницей всего в тридцать лет. Один был ученым, другой — воином. Потомки назвали их «двумя драгоценностями Дали». Тот, кто был ученым, после смерти получил посмертный титул «Вэньчжэн» [2], а воин оставил своим потомкам немалое наследие в виде наследственного титула «Верховного Столпа Государства» [3]. Хотя этот князь питает крайнюю неприязнь к потомкам обоих, связь этих семей с Дали, зажав нос [4], я вынужден признать. В конце концов, если бы не их совместные усилия, отвратившие катастрофу, клан Сун из Дали не пережил бы тех трудных времен.
[2] «文正» (Вэньчжэн/Культура и Праведность) — это высший, самый престижный посмертный почетный титул, присваивавшийся в традиционном китайском бюрократическом системе за исключительные заслуги перед государством.
[3] П/п.: Верховный Столп Государства» (上柱国) — высший военный титул в древнем Китае.
[4] П/п.: «捏着鼻子也得认» — дословно «признать, зажав нос», означает вынужденное согласие вопреки отвращению. Аналог «скрепя сердце».
Сун Цзисинь, ощущая, как свежий ветер обдувает его на вершине горы, почувствовал нечто похожее на превращение в бессмертного и вознесение на небеса. Он спросил:
— А что насчет других?
Сун Чанцзин мягко выдохнул, ощущая все большую ясность духа. Он подавил бурлящее волнение в своем море ци, словно одной рукой насильно придавил восходящее великое солнце. Теперь он был абсолютно уверен: стоит ему переступить порог этих врат, и он немедленно достигнет десятого уровня, именуемого «пределом боевых искусств»!
Все практики, взращивающие ци [5] и находящиеся ниже пяти высших сфер, в схватке с великим мастером, достигшим предела боевых искусств, практически не имеют шансов. Их участь — быть сокрушенными и уничтоженными.
[5] П/п.: Практики, взращивающие ци (练气士) или практики цигун. Цигун (气功) — это традиционная китайская практика работы с жизненной энергией ци, сочетающая физические упражнения, дыхательные техники, медитацию и визуализацию. Важный момент: совершенствование у практика ци и практика боевых искусств отличается. Если без подробностей — то практик ци совершенствует три сферы по пять уровней в каждой, в то время как мастер боевых искусств может совершенствовать только десять уровней. Потому практик ци в перспективе намного сильнее, но ниже десятого уровня с равным уровнем боевого практика у него нет шансов. В будущем добавлю информацию в глоссарий, я уже работаю над этим.
Сун Чанцзин успокоил свое сердце и поделился с Сун Цзисинем не слишком приятной правдой:
— Все они погибли. Я лично убил одного. В то время я был лишь бойцом седьмого уровня, а он — достаточно сложным противником, практиком меча, к тому же в расцвете сил. Мы преследовали друг друга на протяжении семисот-восьмисот ли. Наконец, в небольшом местечке на южной границе Дали, называемом заставой Белой Лисы, я настиг его. Разбив все его духовные инструменты и судьбоносный меч [6], я свернул ему шею. Ничего не поделаешь — тех, кто не желает служить Дали, ждет только такой исход. Род Сун всегда щедро относился к практикующим ци, это правда, но при условии, что эти практики должны служить роду Сун не щадя жизни, хотя бы для видимости.
В ходе той погони и схватки Сун Чанцзин достиг восьмого уровня.
[6] П/п.: «本命飞剑» — меч, неразрывно связанный с жизненной сущностью и душой его владельца. 本命 — «жизненный корень», «судьбоносный» (букв. «изначальная судьба»). 飞剑 — «летающий меч», «меч-талисман».
Сун Цзисинь не особо интересовался легендарным опытом своего дяди-князя, но спросил с любопытством:
— Разве другие династии предложили более высокую цену, что они решились предать Дали?
Сун Чанцзин с улыбкой ответил:
— До того мастера меча в большинстве случаев так и было. Дали расположен в отдаленном месте, с воинственными традициями, издавна является страной, почитающей боевое искусство. Талантливых воинов здесь много, они ничего не стоят. А вот ученые, слабые на вид практики ци, встречаются так редко, как перо феникса или рог единорога. Поэтому, когда появляются несколько таких, все императоры Дали готовы почитать их как бодхисаттв. Нынешний император, хм, то есть мой старший брат, конечно, не исключение. Однажды тот мастер меча вошел во дворец на аудиенцию к моему брату, с мечом за спиной и задранным носом — так и напрашивался на трепку. В то время ему повезло получить подходящий защитный артефакт, и он был на пике славы при дворе. Поэтому, встретив меня, он даже не поздоровался — вот так все и было.
Сун Цзисинь спросил:
— А что потом?
Сун Чанцзин окинул своего племянника взглядом, как будто смотрел на идиота:
— А потом он умер, конечно.
Сун Цзисинь с недоумением на лице спросил:
— Дядя, вы убили человека только за то, что он не поздоровался с вами? Уничтожили великого мастера, который мог быть опорой государства?
Сун Чанцзин спокойно ответил:
— Некоторых людей нельзя баловать.
Сун Цзисинь посмотрел с подозрением, словно не понимая, как такой непокорный и не думающий об общем благе член императорской семьи Дали дожил до сегодняшнего дня.
Сун Чанцзин улыбнулся:
— Возможно, ты не знаешь одну вещь. На всем Восточном континенте Водолея есть только одно место, где практики ци, независимо от их происхождения или покровителей, обязаны служить императору на пограничных полях сражений, реально сражаясь в течение трех лет. Если военных заслуг недостаточно, они продолжают оставаться на границе, питаясь северо-западным ветром, пока не накопят достаточно, чтобы вернуться домой и наслаждаться жизнью.
Сун Цзисинь еще больше озадачился:
— Дядя, разве вы только что не говорили, что Дали больше всего почитает практиков ци? Почему тогда существует такое правило? И, кроме того, разве Дали не боится, что эти люди погибнут на поле боя?
Сун Чанцзин засмеялся:
— Это неписаное правило было установлено после того, как я получил в свои руки военную власть.
Сун Цзисинь вдруг понял:
— Это из-за того практика меча, который отказался идти на поле боя и задел твое достоинство? И другие практики ци последовали его примеру, незаметно подрывая боевой дух армии и народа Дали? Поэтому пришлось выбирать меньшее из двух зол?
Сун Чанцзин покачал головой:
— Тот практик меча в молодости пошел служить на границу и за короткий год накопил достаточно боевых заслуг. В Дали о нем отзывались весьма неплохо.
Сун Цзисинь, смущенный и разгневанный, воскликнул:
— Тогда в чем же дело?! Неужели он соперничал с тобой за женщину, или нарушил табу рода Сун, или тайно сговаривался с врагом, предав страну?
Ответ Сун Чанцзина был прост:
— Хотя совершенствующиеся и воины идут разными путями, первые действительно более... хм, как говорит Вышитый Тигр, более аристократичны. Воин может достичь предела на десятом уровне, а вот у практиков ци есть еще пять высших сфер, по которым можно подниматься. Разница между ними и правда немаленькая. Если взять самых выдающихся из обоих, то практики высших сфер как будто стоят на вершине этой горы, а такие адепты боевых искусств, как я — лишь на вершине той Облачной Горы. Конечно, мастера боевых искусств могут сражаться с практиками одиннадцатого и двенадцатого уровней, но в конечном счете в глазах обычных людей воины — это просто грубияны, умеющие только драться и убивать, уступающие практикам. Поэтому при той встрече во дворце он не только не поздоровался со мной, но и нарочно смотрел на меня искоса, очень вызывающе приподняв уголок рта. Я решил преподать ему урок.
Сун Цзисинь застыл как деревянный петух. Преподать урок — это ладно, но хотя бы оставил бы человеку путь к отступлению? Зачем нужно было сворачивать ему шею?
Однако Сун Чанцзин не хотел больше обсуждать тему уже умершего человека:
— Тебе, наверное, очень хочется узнать о том человеке средних лет, который сражался со мной не на жизнь, а на смерть?
Сун Цзисинь невольно сглотнул слюну и промолчал.
Хотя три повозки ехали впереди, Сун Цзисинь знал о жестоком столкновении двух людей позади, которые сражались так, что небо померкло, а земля содрогнулась. Один раз Сун Чанцзин, падая с неба, образовал огромную яму в десятке чжан от повозки. В другой раз Сун Чанцзин отплатил противнику той же монетой. Тогда Сун Цзисинь уже забрался на крышу повозки и собственными глазами увидел, как крепкий мужчина с аурой, подобной земному дракону, был отброшен ударом кулака Сун Чанцзина в небольшой холм, подняв впечатляющее облако пыли и земли.
«Нечеловеческое существо» — таково было единственное впечатление Сун Цзисиня в тот момент.
На самом деле, бой между Сун Чанцзином и этим внезапно появившимся мужчиной не был похож на сражение небожителей — каждый удар достигал цели, от начала до конца они словно обменивались ранами, жизнью за жизнь! Словно соревновались в том, кто более безрассуден.
Сун Чанцзин вдруг потрепал Сун Цзисиня по голове, и впервые его голос звучал тепло:
— У твоего отца большие амбиции. Когда император Великой Суй еще только присматривался к Дали, он уже обратил взор на Старый Город Дракона на самом юге Восточного континента Водолея. Тебе, наверное, интересно, почему я, законнорожденный принц Дали и князь, контролирующий военную мощь страны, чей авторитет в армии и среди простого народа непревзойденный, все же могу поддерживать братские отношения с твоим отцом?
Сун Цзисинь усмехнулся и хитро ответил:
— Дядя, если хочешь рассказать — расскажи.
Сун Чанцзин убрал руку и произнес глубоким голосом:
— Потому что единственное, чего я желаю — это увидеть величие боевого пути за пределами предела. Только достигнув этого, я, Сун Чанцзин, смогу считать, что прожил жизнь не зря.
В этот момент в груди Сун Цзисиня словно всколыхнулся поток. Дрожащим голосом он спросил:
— Дядя, если я буду тренироваться всем сердцем, смогу ли я достичь твоего нынешнего уровня?
Сун Чанцзин покачал головой и усмехнулся:
— Ты, если будешь заниматься боевыми искусствами, в лучшем случае достигнешь восьмого уровня, без перспектив. Лучше уж послушно стань практиком ци, тогда твои достижения определенно будут выше.
Сун Цзисинь немного недовольно спросил:
— Почему я могу достичь только восьмого уровня боевого пути?
Сун Чанцзин с насмешкой произнес:
— «Только»?
Сун Цзисинь слегка покраснел.
Сун Чанцзин не стал придираться к самонадеянности Сун Цзисиня. Прищурившись, он посмотрел вдаль и медленно произнес:
— Практики ци, знаешь ли, зависят от милости небес. Хорошая судьба очень важна. Сегодня здесь случайно встретишь благоприятную возможность, завтра там подберешь духовный артефакт, послезавтра неожиданно повстречаешь скрытого бессмертного, а еще через день посмотришь на пейзаж и, возможно, достигнешь просветления. Кажется, что все что ни делай — увеличивает уровень культивации. Что касается нас, практиков боевых искусств, все совершенно иначе — никаких коротких путей, можно полагаться только на пошаговое продвижение. Довольно скучно.
Сун Цзисинь испытывал сложные чувства и был немного разочарован.
Он больше не обращал внимания на племянника, повернулся и направился к повозке, но, заметив боковым зрением силуэт Чжигуй, после секундного колебания подошел к ней и вместе с ней поднял взгляд на большие врата.
Сун Чанцзин пробормотал:
— Ци истинного дракона, сгустившаяся в жемчужину. Все драконы в мире ценят жемчуг, как практики — свою жизненную душу.
Служанка Чжигуй не повернула головы, но выдала некоторое напряжение. Сун Чанцзин улыбнулся:
— Ради четырех иероглифов «Ветер рождается, вода поднимается», написанных на табличке крытого моста, моя Великая Дали заплатила цену, которую посторонним трудно представить.
Сун Чанцзин продолжил:
— «Ветер рождается, вода поднимается», вода, волны... Зачем нужны волны? Ведь только для того, чтобы драконы могли беспрепятственно плыть по реке. Меня, честно говоря, это не особо заботит. Все это лишь желание безжалостного отца твоего молодого господина. Когда ты покинешь этот малый мир, вероятно, кроме Вышитого Тигра из столицы, никто больше не сможет тебе указывать.
Сун Чанцзин повернул голову и посмотрел на профиль Чжигуй:
— Хоть твоя судьба и связана с судьбой моего племянника, словно узлы на одном канате [7], и ты делишь с ним славу и позор, — произнес князь, — но не смей чрезмерно возноситься из-за этой милости. Не давай мне повода обнажить меч. Хм. Ради престола Дали и лица моего племянника, Сун Цзисиня, я сделаю исключение. Дам тебе два шанса искать смерти — ровно столько, чтобы исполнилась старая поговорка: «дело не приходит трижды» [8].
[7] П/п.: «Связаны, словно узлы на одном канате» (息息相关，荣辱与共) — идиома, подчеркивающая неразрывность судеб.
[8] П/п.: «事不过三» — дословно «дело не превышает трех раз». Смысл: после двух предупреждений третья ошибка станет роковой.
Чжигуй внезапно разгневалась. Сначала она повернулась, потом отступила на два шага и яростно уставилась на этого князя Дали, который вызывал у нее ужас:
— Я изначально не человек, но вы хотите ограничить меня человеческими правилами. В конце концов, кто же не следует разуму? Какое отношение имеют ко мне ваши человеческие законы и правила?!
Сун Чанцзин с удовольствием улыбнулся:
— Не пойми неправильно, я ни в коем случае не буду придираться к тебе по мелочам. Наоборот, я твой самый главный оберег.
Сун Чанцзин внимательно посмотрел на Чжигуй, обладательницу странных глаз с золотистым отливом. Наконец он сказал:
— После того сражения мы с тобой, по сути, стали союзниками, плывущими в одной лодке. Запомни эти слова, особенно в будущем, когда у тебя будет возможность принимать важные решения. Хорошенько подумай об этих словах.
Сун Чанцзин повернулся и ушел.
Возле повозки стоял возница средних лет, от которого веяло суровым духом полей сражений. Глядя на бросающуюся в глаза белоснежную лисью шубу на князе Дали, он не смог сдержаться и, улыбаясь, произнес:
— Князь, когда же вы смените шубу на новую? Сколько лет уже прошло, вам не надоело ее носить, а нам уже глядеть на нее тошно.
Сун Чанцзин поднялся в повозку, наклонился, приподнял занавеску и недовольно бросил:
— Когда покорим Великую Суй, тогда и поговорим.
Возница громко рассмеялся. Перед этим влиятельным князем династии Дали, уступавшим только одному человеку и превосходившим десять тысяч других, он совершенно не стеснялся.
Сун Чанцзин провел на войне двадцать лет. Хотя, будучи военачальником, он не мог лично участвовать в каждом сражении на передовой и чаще разрабатывал стратегию в главном шатре, но когда на границах Дали разгорались битвы не на жизнь, а на смерть, он непременно бросался в самую гущу боя. В повседневной жизни этот высокопоставленный князь не баловал себя ни изысканным вином, ни женщинами, и его существование можно было описать фразой «не имел при себе ничего лишнего».
Сев в повозку, Сун Чанцзин скрестил ноги и нахмурил брови:
«Тот человек просил этого князя, после того как я покину малый мир Личжу, не спешить в столицу. Он сказал, что не помешает подождать у подножия горы и посмотреть вверх. Чего ждать? На что смотреть?»
※※※※
Сун Цзисинь и служанка Чжигуй тоже вошли в повозку, которая уже готовилась проехать через большие врата. Сун Цзисинь вдруг заметил, что Чжигуй съежилась в углу и дрожит. Он обеспокоенно спросил:
— Что случилось?
Чжигуй дрожащим голосом ответила:
— Я чувствую, что за вратами есть бесчисленное множество ужасных существ.
Сун Цзисинь с улыбкой утешил ее:
— Когда мой дядя рядом, чего тебе бояться? Не бойся, даже если небо обрушится, он сможет его удержать.
Но Чжигуй стала еще более испуганной, сильнее съежилась в углу и со слезами в голосе сказала:
— Даже он не сможет с этим справиться!
※※※※
В самый большой трактир городка пришел редкий гость. Учитель с седыми висками заказал кувшин вина и несколько маленьких закусок, пил в одиночестве и наслаждался.
Оказывается, сегодня у этого школьного учителя не было занятий, и ученики начальной школы разошлись по домам, радостные и счастливые. Он выпил последнюю чашу вина, доел последний кусочек закуски и тихо положил палочки.
Раздался щелчок и тысячи ли гор и рек малого мира погрузились в безмолвие, все замерло.
В тот же миг пространство раскололось.
В этот момент все бессмертные на горах и простые смертные под горой на всем Восточном континенте Водолея невольно подняли головы и посмотрели вверх.
Но в следующее мгновение, словно некий бессмертный, превосходящий даже бессмертных, великой силой, способной изменить небо и сменять солнце, скрыл все пейзажи малого мира Личжу.
Над севером Восточного континента Водолея на тысячи ли в вышине бескрайние моря облаков заклубились и медленно опустились.
Там сидел человек, облаченный в белоснежные одежды, с развевающимися рукавами. Его рост, казалось, достигал тысяч и десятков тысяч чжан. Он сидел с прямой спиной, а перед ним парила разбитая жемчужина размером с его ладонь.
Его воплощение закона [9] было столь огромным, будто он превратил весь Восточный континент Водолея в школьный класс.
[9] П/п.: «Воплощение закона» или «проявление Дхармы» (法相) — проявление высшей формы адепта, отражающее его Дао. Если проще: это огромная фигура, духовное воплощение.
Над бескрайним морем облаков один за другим раздавались подобные раскатам грома суровые голоса:
— Ци Цзинчунь, как ты смеешь!
— Это великое непочтение!
— Вернись на путь истинный!
Тот ученый муж опустил взгляд, пристально посмотрел на жемчужину, медленно поднял взгляд и, наконец, подняв голову, громко произнес:
— Ответный удар Небесного Пути, накопленный городком за три тысячи лет, я, Ци Цзинчунь, принимаю на свои плечи!
***