Глава 62. Падение дерева
Нин Яо неторопливо пробудилась ото сна — до этого она спала сладко и крепко. Открыв глаза, девушка с удивлением обнаружила, что сидит на табурете. Некоторое время она пребывала в задумчивости, затем встала и распахнула дверь. На веранде за порогом сидели двое — старик и юноша, две молчаливые тыквы, не обменивавшиеся ни словом. Услышав шаги Нин Яо, Чэнь Пинъань обернулся с улыбкой:
— Проснулась? Ты так крепко спала, что я не решился тебя будить.
Девушка кивнула, не придав этому значения, и спросила:
— Господин Ян?
— Что? — раздраженно буркнул старик Ян. — Боишься, Чэнь Пинъань будет стирать масло, пока ты спишь? Не волнуйся, я помогу тебе присматривать за ним. Этот мальчишка имеет только воровское сердце [1], но не имеет воровской смелости.
[1] П/п.: «Стирать масло» (揩油) — эвфемизм для обозначения непристойного поведения, приставания или попытки воспользоваться кем-то в сексуальном плане. «Воровские намерения» (贼心) подразумевает романтические или сексуальные намерения. А фраза «Цветочный вор» чаще подразумевает насильника.
Чэнь Пинъань замахал руками:
— Юная госпожа Нин, не слушайте дедушку! Клянусь, даже мыслей дурных не было!
Нин Яо сложила ладони у живота, выполняя движение «ци опускается в даньтянь», и прошептала себе:
— Великий человек обладает великодушием.
Старик Ян искоса взглянул на юношу и злорадно процедил:
— Из семи отверстий прочистил шесть — а понимания ноль [2].
[2] П/п.: «Из семи отверстий...» (七窍通了六窍). Идиома означает полное непонимание ситуации. Каждый человек имеет глаза, уши, рот, нос — семь отверстий (цицяо) в голове для того, чтобы видеть, слышать, есть и обонять.
Дождь почти стих. Старик резко перешел к делу:
— Принеси потом мешочек с монетами для подношения. Тогда и лечение этой девчонки, и твои следующие снадобья будем считать оплаченными.
— Что за лекарства в лавке Ян такие дорогие?! — нахмурилась Нин Яо.
— Когда человек умирает от голода, — равнодушно ответил старик, — сколько будет стоить паровой хлеб в моей руке?
— Вы пользуетесь ситуацией!
Старик Ян затянулся трубкой так сильно, что его тело скрылось в дымовой завесе. Из «облачного моря» донесся хриплый голос:
— Заламывать цены и торговаться — удел жалких торгашей. У меня свои правила: цена окончательна. Хотите — покупайте, нет — как знаете.
Нин Яо уже собралась продолжить спор, но заметила, как Чэнь Пинъань дергает ее за рукав, украдкой подмигивая. В конце концов, она сглотнула ком гнева.
Хоть лекарственные травы из этого малого мира и отличались высочайшим качеством, слава малого мира Личжу [3] на Восточном континенте Водолея зиждилась не на целебных растениях, а на «фарфоре судьбы» и мистических артефактах. Поэтому даже горы снадобий в лавке Ян не стоили и горстки монет из эссенции золота.
[3] П/п.: Малый мир Личжу (骊珠小洞天), или малый мир Драконьей Жемчужины. Подробности в конце главы.
Старик Ян потряс курительной трубкой:
— Дождь кончился. Хватит перемигиваться у меня на глазах — вам не стыдно?
Чэнь Пинъань взял Нин Яо за руку и повел ее через главный зал лавки на улицу. Юноша улыбнулся:
— Не понимаешь его? Не беда. Дедушка Ян всегда так — чурается отношений. Но во всем поступает... справедливо. Да, именно справедливо.
— Справедливо? — язвительно фыркнула Нин Яо. — У каждого свои весы в душе. Почему его мерило — истина? Потому что старше?
— Я не чувствую, что нас обманули с мешочком монет, — покачал головой Чэнь Пинъань.
Нин Яо бросила на него косой взгляд:
— Скажешь то же самое через десять лет скитаний — тогда поверю.
— Поговорим об этом позже, — рассмеялся Чэнь Пинъань.
Нин Яо вздохнула, смирившись:
— Куда дальше?
— Проверим Лю Сяньяна в лавке, — задумчиво ответил Чэнь Пинъань. — Заодно вытащим твой меч из земли.
— Веди, — отрезала девушка, затем резко спросила: — С тобой все в порядке?
— Серьезных проблем нет, — усмехнулся Чэнь Пинъань. — Но теперь, кроме тренировок, придется пить отвар, как тебе. Дедушка Ян сказал: если не поможет — готовь больше денег.
Нин Яо скептически приподняла бровь:
— Ты правда веришь в это?
Чэнь Пинъань лишь улыбнулся, словно ему было лень спорить на такие темы.
Выйдя за пределы городка, он закатал рукава и снял нож для разглаживания одежды, вернув его Нин Яо. Спрятав клинок, Нин Яо извлекла из земли узкий меч, вогнанный туда Горной Обезьяной. Ножны, подаренные Чэнь Пинъанем, временно остались у нее — теперь они висели на поясе, давая пристанище летающему мечу.
Когда они подошли к южному концу крытого моста, то увидели сидящую на верхней ступени девушку в зеленой одежде и заплетенными в конский хвост волосами. Она подпирала щеки ладонями, созерцая горизонт спиной к путникам.
※※※※
Во внутреннем дворе лавки Ян старик, оставшись один, убрал трубку и развеял дымовую завесу:
— Не беспокойся. После завершения дела получишь обещанное — нетленное тело речного духа [4]. Сможешь ли обрести истинный божественный статус и стать полновластным духом реки — зависит от твоей судьбы.
Постучав трубкой о землю, старик взглянул в сторону древней софоры:
— Дерево пало — обезьяны разбежались [5].
[4] П/п.: Речной дух (Хэпо, 河婆) — дух реки в облике пожилой женщины, распространенный персонаж китайской мифологии.
[5] П/п.: «Дерево пало — обезьяны разбежались» (树倒猢狲散). Метафора династии Сун: как только могущественный человек теряет власть, его последователи тут же разбегаются.
※※※※
Три повозки двинулись к переулку Глиняных Кувшинов.
Князь династии Дали Сун Чанцзин никак не мог понять, почему его племянник зациклился на юнце из грязного переулка, доведя дело до личной вражды.
— Твой конфликт с Чэнь Пинъанем — твоя головная боль, — усмехнулся князь. — Этот князь вмешался однажды, больше не станет. Разбирайся сам.
В заключение добавил:
— С горой Истинного Ян можешь иметь личные связи, но не погружайся глубоко.
Сун Цзисинь рассмеялся:
— Личные связи? Про ту девочку? Ха! Просто забава, не более.
Сун Чанцзин усмехнулся:
— Просто забава — и ты вот так запросто подарил сосуд для взращивания меча?
Сун Цзисинь угрюмо умолк.
Повозки не могли проехать в узкий переулок, а князь не пожелал выходить. Сун Цзисинь в одиночестве спустился на землю, ощутив первые капли дождя. Пока весенний дождь моросил тонкой пеленой, но тучи сгущались. Он быстро пробежал переулок Глиняных Кувшинов и, распахнув калитку своего дома, увидел Чжигуй, сидевшую на пороге главного дома в задумчивости.
— Пошли! — весело крикнул Сун Цзисинь. — Господин покажет тебе столицу Дали, чтобы расширить кругозор!
Чжигуй вздрогнула:
— А? Уже уезжаем?
— Вещи собраны давно, — кивнул Сун Цзисинь. — Два моих сундука да твой маленький — все, что хотели взять, уже упаковано. Разницы нет, уедем раньше или позже.
Чжигуй уперлась подбородком в колени:
— Да... ведь это наш дом.
Сун Цзисинь вздохнул и сел рядом, стряхнув дождевую воду со лба:
— Не хочешь уезжать? Если так — останемся подольше. Я договорюсь.
Внезапно Чжигуй рассмеялась, потрясая кулачком:
— Не надо! Уедем — кто кого боится?
— Не забудь четвероногую змею, — напомнил Сун Цзисинь.
Чжигуй вспыхнула:
— Этот проклятый идиот вчера заполз под мой сундук! Полдня искала! Все дно в коробочках из-под румян измазал! Преступление непростительное, он заслуживает смерти!
Сун Цзисинь осторожно поинтересовался:
— Ты ведь... не прикончила его?
Чжигуй покачала головой:
— Нет, пока оставила ему жизнь. Расплата после осеннего урожая, разберемся в столице. Кстати, господин, давайте заведем в столице несколько кур! Хотя бы пять!
Сун Цзисинь удивился:
— Яиц и так хватает. Зачем еще? Ты же всегда ворчала, что наша старая курица шумит.
— Привяжу к каждой лапке веревку, — серьезно объяснила Чжигуй, — а другой конец — к лапам и голове той твари. Когда расстроюсь — буду гонять кур! А то эта четвероногая змея хоть и тупая, но быстрая. Раньше вечно убегала, только злила...
Слушая болтовню служанки, Сун Цзисинь представил сцену и пробормотал:
— Выходит, пять кур растерзают... То есть, пятикурное расчленение [6]. — Он схватился за живот от смеха.
[6] П/п.: Игра слов: отсылка к исторической казни расчленениями пятью лошадьми, «адаптированная» под курей.
Чжигуй, привыкшая к странным ассоциациям господина, лишь спросила:
— Сундуки такие тяжелые. Как понесем? Да и хлам ненужный все еще тут.
Юноша встал, щелкнув пальцами:
— Выходите! Знаю, вы рядом. Понесете сундуки к каретам.
Тишина.
Лицо Сун Цзисиня потемнело:
— Выйдите, черт возьми! Или мне лично позвать дядю?
Через мгновение из тени крыш переулка Глиняных Кувшинов спрыгнули несколько фигур. Пятеро в черном — «воины смерти» [7] — вошли во двор после сигнала главаря.
[7] «Воин смерти» (死士). Примерно означает «доброволец, идущий на смерть», «воины, которые осмеливаются умереть». Короче говоря, телохранитель.
Тот, кто был во главе, немного помедлил, сложил руки в жесте приветствия и глухо сказал:
— Ранее, исполняя свои обязанности, не осмелились самовольно показаться. Надеюсь, Ваше Высочество простит нашу вину.
Сун Цзисинь с бесстрастным лицом сказал:
— Занимайтесь своими делами.
Тот человек продолжал держать голову опущенной:
— Подчиненный осмеливается просить Ваше Высочество помочь объяснить ситуацию князю.
Сун Цзисинь нетерпеливо ответил:
— Разве дядя станет обращать внимание на такие мелочи вроде куриных перьев и чесночной шелухи?!
Пятеро черных теней застыли под мелким дождем, отказываясь сдвинуться с места.
— Ладно, — сдался Сун Цзисинь. — Объясню.
Только тогда воины вошли в дом. Трое подняли сундуки с легкостью, двое остальных встали по краям. Медленно пройдя переулок Глиняных Кувшинов, они быстро скрылись.
Сун Цзисинь задумался. Чжигуй раскрыла промасленный зонт, передав господину тот, что больше. Заперев двери дома, кухни и ворота, они остановились у выхода. Сун Цзисинь взглянул на красные новогодние парные надписи и изображения гражданских духов-хранителей ворот:
— Интересно, увидим ли эти надписи, когда вернемся?
— Зачем возвращаться? — пожала плечами Чжигуй.
— Верно, — рассмеялся над собой Сун Цзисинь. — Если преуспеем — некому будет хвастаться если вернусь. Если провалимся — насмешников хватит.
Дождь усиливался, превращая переулок в грязь. Чжигуй дернула господина за рукав:
— Пошли же!
Сун Цзисинь кивнул. Чжигуй зашагала вперед, Сун Цзисинь медленно следовал за ней. У стены одного из дворов он внезапно остановился, уставившись на ничем не примечательную желтую глиняную кладку.
— Господин! — вскричала Чжигуй, обернувшись. — Если не поторопимся, утонем в ливне!
Под зонтом лицо Сун Цзисиня было скрыто от глаз. Подняв руку в неопределенном жесте, он откликнулся на зов Чжигуй и ускорил шаг.
※※※※
В повозке на улице за переулком Глиняных Кувшинов князь династии Дали Сун Чанцзин отдыхал с закрытыми глазами.
Каждый день управление надзирающего чиновника составляло секретные досье. Девять лучших шпионов династии скрупулезно фиксировали каждую мелочь из жизни «внебрачного сына чиновника Суна»: в какие лавки ходил со служанкой; сколько тратил на еду и товары; какие конфуцианские тексты декламировал на рассвете; когда впервые тайком выпил вина; с кем запускал воздушных змеев за городком; из-за чего и с кем ссорился.
Каждые три месяца эти записи отправлялись в столицу Дали, попадая в императорский кабинет. Собранные в тома, они получили от литературно одаренного брата императора название «Малые хроники повседневности». От первого тома до пятнадцатого — пятнадцать лет жизни юнца в убогом переулке, запечатленные в пятнадцати книгах.
Сун Чанцзин перед приездом в маленький городок просмотрел книги, полные скучных мелочей, но он проницательно обнаружил, что в одной из них, под названием «Семь», не хватало страницы, которая явно была кем-то вырвана. Это должно было означать, что летом-осенью, когда Сун Цзисиню было двенадцать лет, произошло какое-то серьезное событие.
Сун Чанцзин до прибытия в городок полагал, что это было кровавое покушение, начавшееся в столице Дали, которое затрагивало некоторых личностей, о которых даже его старший брат мог лишь «проглотить горькую пилюлю молча». Но позже он осознал: утраченная страница хранила воспоминания, мучительные для юного Сун Цзисиня и непременно связанные с Чэнь Пинъанем из переулка Глиняных Кувшинов.
Сун Чанцзин начал собирать свои мысли. Первый князь Дали, редко позволявший себе отдых, мысленно восстанавливал записанные в книгах диалоги двух юношей, а также картины тех сцен.
Открыв глаза, он откинул занавеску повозки. Взгляд князя скользнул по стройной фигуре служанки с зонтом, затем перешел на племянника. Господин и служанка направлялись ко второй повозке, сундуки уже грузились в последнюю.
— В путь, — тихо приказал Сун Чанцзин. Повозка тронулась.
Не проехав и десяти шагов, экипаж резко остановился. Вскоре Сун Цзисинь ворвался в карету, багровый от ярости:
— Что это означает?!
— Говоришь о теле в твоей повозке? — спокойно спросил князь.
Юноша, стиснув зубы, уставился на дядю.
Сун Чанцзин с бесстрастным выражением лица сказал:
— Знаешь личность трупа? В Дали есть семь разведывательных организаций. Я контролирую три из них, которые в основном используются для проникновения в правительства разных стран, сбора важной военной информации и подкупа гражданских и военных чиновников вражеских государств. Государственный наставник Вышитый Тигр контролирует три других, которые в основном нацелены на общественное мнение при дворе и в народе внутри империи, а также на события в мире боевых искусств, особенно они следят за малейшими изменениями в столице. Последняя организация специально отвечает за противодействие практикующим с гор и напрямую подчиняется... определенному человеку. В этом маленьком городке всего девять шпионов Дали, представляющих эти семь организаций, и все они здесь, чтобы гарантировать твою безопасность, и не допустить ни малейшей ошибки.
— К чему это? — прошипел Сун Цзисинь.
— Запутанные интриги, дымящиеся обломки правды... объяснять долго. Но запомни: сейчас все видят в тебе «принца Дали», «небесного отпрыска». Пусть льстят и трепещут — принимай, но не забывай, почему они это делают.
Сун Цзисинь язвительно усмехнулся:
— О? И почему же?
Сун Чанцзин улыбнулся:
— Думаешь, ты действительно столь важен? Все лишь потому, что я рядом. Чтобы ты запомнил это, устроил урок. Сидеть с трупом неприятно, но лучше, чем в следующий раз стоять у твоего тела.
Лицо юноши побагровело. Князь холодно бросил:
— Выйди из повозки.
Сун Цзисинь, стиснув зубы, молча вышел, едва сдерживая ярость.
После того как юноша вышел из повозки, Сун Чанцзин лишь улыбнулся и отмахнулся:
— С таким уровнем совершенствования, когда попадешь в столицу, разве не станешь мгновенной мишенью для тех беззубых тигров и лис? Они будут мечтать оторвать от тебя кусок плоти.
Думая о поездке в столицу, этот князь на самом деле тоже испытывал сильную головную боль.
※※※※
Сун Цзисинь чувствовал себя очень неуютно, но служанка Чжигуй сохраняла обычное выражение лица. Он небрежно спросил:
— Кстати, Чжигуй, ты взяла с собой старые ключи от нашего дома?
— Нет, — ответила Чжигуй. — Я просто оставила в комнате. Я не хочу возвращаться. А в чем дело? Почему вы спрашиваете об этом? Разве у господина нет своей связки ключей?
— Я тоже забыл их дома, — рассмеялся Сун Цзисинь.
※※※※
Три повозки миновали древнюю софору, покинули городок и заскользили по грязной восточной дороге. У восточных ворот привратник Чжэн Дафэн, прячась от дождя в хижине, лениво зевнул, наблюдая за процессией. Через час Сун Чанцзин резко скомандовал:
— Стой!
Сун Чанцзин сошел с повозки. В задней повозке Сун Цзисинь и Чжигуй приподняли занавеску, высунувшись наружу. Две головы, тесно прижавшись, с любопытством уставились на князя. Тот махнул рукой — Сун Цзисинь дернул служанку обратно.
Князь двинулся вперед. Впереди, посреди дороги, стоял невзрачный мужчина средних лет в соломенных сандалиях. Его штаны до колен были облеплены грязью.
— Не ожидал встретить в этом захолустье такого гостя, — усмехнулся Сун Чанцзин, идя вперед. По его белоснежному халату, прежде безупречному, теперь стекали потоки грязи. Сапоги утонули в жиже. — Видимо, шпионы Дали вместо риса жрут дерьмо.
Остановившись в десяти шагах от мужчины, князь спросил:
— Раз не начал драку сразу — объясни, чего хочешь?
Ли Эр — житель городка, чью крышу разрушила Горная Обезьяна — теперь, стоя перед князем Дали, не имел ничего общего с тем жалким человеком, что сидел на земле в унынии. Его голос прозвучал твердо:
— Сун Чанцзин! Ответ узнаешь, только если выживешь после боя!
Князь нахмурился. Ли Эр кивнул:
— Пусть повозки проедут вперед.
Сун Чанцзин усмехнулся, не отводя взгляда:
— Повозки — вперед! Не останавливаться!
Князь отошел к обочине, пропуская экипажи. Он дождался, пока они скрылись из виду, затем вновь взглянул на терпеливо ожидавшего Ли Эра.
Уровень совершенствования противника превосходил его собственный.
Однако разница между ними была невелика.
Вместо страха Сун Чанцзин ощутил прилив боевого азарта — кровь закипала в жилах. Он расстегнул ворот.
Хотя человек перед ним был неизвестен, он определенно был лучшим точильным камнем для оттачивания боевых искусств.
Интуиция Сун Чанцзина подсказывала ему, что жизнь или смерть сегодня, девять или десять [8] завтра — все зависело от этого одного действия!
※※※※
[8] П/п.: Идиома «九是十» — «девять или десять». Означает степень совершенства или полноты достижения чего-либо. В культуре древнего Китая число 10 часто символизировало совершенство или полноту, так что идиома означает вопрос о том, достигнет ли человек полного совершенства (десять) или останется на шаг от него (девять). Фраза также подразумевает «успех или провал завтра», «удача или неудача в будущем».
[3] П/п.: 骊珠 (Личжу) — Драконья Жемчужина. С переводом названия получилась очень интересная история. Иероглиф 骊 (ли) не означает «дракон» напрямую. Его базовое значение — «черный» (как цвет) или «черная лошадь». Однако в классической китайской литературе он приобрел мифологический подтекст через легенду о жемчужине, которую охраняет дракон. Классический источник — «Чжуан-цзы» (庄子). В одной из глав есть знаменитая фраза: «Драгоценная жемчужина в тысячу золотых [монет] находится в девятислойной бездне, под челюстью черного дракона (骊龙). Жемчужина, которую он охраняет, стала называться 骊珠 (личжу) — «жемчужина черного дракона». Выражение 骊龙颔下珠 («жемчужина под челюстью черного дракона») превратилось в устойчивую метафору для обозначения чего-то невероятно ценного и труднодостижимого, или артефакта, требующего подвига для добычи.
※※※※
Я стараюсь переводить географические названия по смыслу, для лучшего запоминания. Однако бывают ситуация, когда топонимы (имена собственное, обозначающие название населенного пункта, реки, горы и т.д.) непереводимы, тогда остается китайский вариант. Но в этом случае я оставлю малый мир Личжу, так это название будет встречаться часто. К Личжу примеряется термин «洞天», что буквально переводится «пещерное небо» или «карманная вселенная», что в даосизме считается изолированным священным пространством, а в сянься — малым миром или измерением.
На самом деле термин очень широкий и многогранный. Тут вы можете остановиться, чтобы не углубляться в тему, но если интересно, я попытаюсь объяснить некоторые нюансы, тем более что в «Приди, меч!» довольно серьезно проработан мир и его законы, да и вообще не то что названия мест имеют скрытый подтекст, тут буквально все «пропитано» символизмом. К примеру, на данный момент становится понятно, кто такая Чжигуй (Ван Чжу), почему ее так назвали, и почему данный малый мир называют Драконьей Жемчужиной. Если вы забыли некоторые нюансы, я напомню:
Чжигуй (稚圭). (稚 = юный, незрелый; 圭 = нефритовый скипетр). На первый взгляд символ чистоты и статуса. Но «нефритовый скипетр» — атрибут мудрецов и правителей, а с добавлением «незрелый» это становится насмешкой.
Ван Чжу (王朱). 王 — «царь», «монарх», символ абсолютной власти. 朱 — «алый» (цвет), но также исторически связано с императорской фамилией династии Мин. Общее значение: «Алый монарх» или «Царственная алчность». Указывает на кровь, власть, императорские амбиции. Ирония в сочетании иероглифов имени Чжигуй (значение: «незрелый скипетр»).
Также имя Ван Чжу состоит из «王朱» которые объединенные вместе «珠» дают «жемчужина».
Если кто-то не уловил связь, не буду портить удовольствие разобраться по ходу сюжета, ну или можно обсудить комментариях.
※※※※
Еще немного информации о принципах мироздания в даосизме и буддизме.
Малые миры — сакральные пространства в даосизме, считающиеся порталами в духовные измерения. Это могут быть горы, пещеры или острова, наполненные «небесной ци». Делятся на 36 малых Пещерных Небес, которые связаны с земными святынями, местами силы для медитации и алхимии. А также 72 великих Благословенных Земли — это более высокие уровни, где бессмертные обретают просветление.
Также малый мир — это микрокосм, отражающий человеческое тело. Согласно даосской алхимии, тело — это миниатюрная вселенная. Три даньтяня внутри тела — «котлы» для преобразования ци. А 12 главных меридианов это реки энергии, аналогичные земным рекам. Практикуется внутренняя алхимия — работа с «малым миром» для достижения бессмертия.
Мир Великой Тысячи — это заимствованная из буддизма концепция, адаптированная в даосизме. Означает бесконечность взаимосвязанных вселенных. Структура такова:
1 мир = 1 солнечная система.
1 малая тысяча = 1,000 миров.
1 средняя тысяча = 1,000 малых тысяч.
1 великая тысяча = 1,000 средних тысяч (=1 млрд миров).