Глава 37
Уже примерно через полчаса, к зданию начали подходить войска противника. Жан из "Шарлемань" аккуратно передернул затвор своего карабина и нацелился на врага приближающегося к их последнему бастиону. Ганс взял трофейный ППШ и вжался в угол рядом с окном. Оставалось лишь подпустить неприятеля, как можно ближе. Эти мгновения возможно длились бы вечно, если бы не Фельдфебель, который появился на лестнице таща на своих ослабших руках ящик с панцерфаустами. Танков конечно же не предвиделось, но это могло оказать на противника огромное психологическое воздействие, конечно же и оказало. Мало кто мог спокойно идти в атаку, во-первых, не зная о численности противника, во-вторых, бегая от разрывов противотанковых гранатометов. Приказа атаковать, а тем более удерживать депо не было. Да и приказывать уже было некому.
Весь, еще не капитулировавший, не сдавшийся в плен гарнизон столицы, становился сам себе командиром. Некогда самая славная армия в мире, превратилась в разрозненные партизанские отряды, не всегда имеющие связь друг с другом. Как уже не раз подмечал для себя Ганс, самые отважные, храбрые и самоотверженные бойцы - это дети из гитлерюгенда, да солдаты СС. Хотя вторые, зачастую воевали от безысходности, в плену почти всех их ждала ужасная, долгая и мучительная смерть. Это знали все, не было редкостью, когда в тех немногих контратаках, когда немцы все же отбивали свои населенные пункты, части плацдармов, фермы и т.п., трупы членов СС были прибиты к столам, с отрезанными языками, они лежали полураздетые, растерзанные озверевшими красноармейцами. Ввиду этого, солдаты СС, после развала фронта редко сдавались в плен. Они дрались до последнего.
Наконец, грянули выстрелы, на первый этаж влетели несколько русских, но подобравший пулемёт Лютц, так же стремительно скосил их очередью. С противоположной стороны (видимо их все же окружали и та группа направлявшаяся с севера, была не единственной) залетела граната, но противник прогадал, гарнизон депо был очень мал и никого не задело осколками, потому как около тех ящиков, где разорвалась граната никого не было. Ганс сделал большой вдох и резко переметнулся под окно, то и дело высовываясь и и стреляя по попрятавшимся за покореженные машины, бочки, вагоны, мусор и обломки русским.
Жан, с меткостью снайпера работал по врагу, Лютц контролировал дверь, Вольф запасные выходы, Фельдфебель сначала отработал по русским из панцерфаустов, позже взяв русский карабин, а Фридхельм метался с лестницы-на второй этаж поднося боеприпасы и оружие соратникам. Оборона, мягко сказать была хрупкой, но эффект внезапности сработал на ура. Враг начал отступать.
Позже уставший Ганс свалился на пол и прижался к стене. Снял каску, расстегнул карман и не торопясь закурил. После перерыва товарищи собрались и пришли к такому выводу: "Надо уходить". Собрав пригодное оружие (а пригодно было в тот момент только то, что имело боезапас) солдаты двинулись к месту, где прятали девчонку. Еле выпытав у неё адрес проживание (благо было недалеко) они повели её домой.
В доме, где она жила, никого не было, крыша была проломана, а вокруг все было в пыли. Но ничего, там был подвал и если что, она могла спрятаться. Замки были в порядке, ключи нашлись. Теперь девочка была в относительной безопасности. Помахав рукой потерянному ребёнку, Ганс тихо закрыл за собой дверь. Перебежками, солдаты двинулись на юг, дальше нужно было просто уйти из Берлина, не важно куда. Куда-нибудь.