Глава 38
Утром, 8 мая над городом разносились голоса из громкоговорителей, о том, что война окончена и сопротивление уже бесполезно. Мало кто верил в это, потому как такую уловку использовали русские еще с марта. Так же, из тех же громкоговорителей доносилось то, что почти все военнослужащие уже сдались в плен, но то и дело из разных уголков города доносились редкие и далекие выстрелы. Последние солдаты, фольксштурм и Гитлерюгенд еще оказывали ожесточенное сопротивление, но таких боёв, как в конце апреля, конечно же не было.
Ночью, когда группа Ганса пробиралась через развалины госпиталя, подстрелили Жана. Оставалось лишь пять человек. А пройти оставалось еще добрых 18 километров. Уже в который раз, Ганс пробивался через окружение противника, в который раз он считал, сколько же осталось до конца пути. Но этот случай отличался. Идти было больше не к кому, командования не было, свои были либо в плену, либо в бегах, либо мертвы. План созданный Гансом и соратниками был предельно прост: Выбраться из окруженной столицы, уйти далеко на юг, в сельскую местность и там, надеясь на доброту местных жителей, остаться на некоторое, довольно таки продолжительное время.
Мягко говоря, план был рискованным, но ничего более не оставалось. Вести бои, чтобы через пять минут погибнуть, было нецелесообразно. Так делали только те, кто по разным причинам хотел отомстить русским или испытывал сильнейшие патриотические чувства. Хотя, если товарищи попадали в стычку, они естественно вели бой, но при возможности всегда уходили от него.
Все солдаты в одночасье стали фаталистами, каждый из них руководствовался принципом "будь то, что будет". Удивительно, до какого состояния доводила солдата война. Даже те, кто выжил после неё, они не смогли адаптироваться к мирной жизни. Многие из солдат покончили с собой в конце войны, особенно эта тенденция замечалась у тех, кто оставил на поле боле ногу, или руку. Те кто становился инвалидами в тяжелое послевоенное время, вряд ли могли устроить себе жизнь. Товарищи это знали, но все равно упрямо шли вперёд, на юг. Туда, где они смогут скрыться от лагерей, рабского послевоенного труда, холода и по большей части невозможности вернуться домой. Упорство-вот такую черту характера приобрели те, кто каждый день смотрел в лицо смерти и по сей день продолжал это делать.
Утром, 9 мая все вокруг было тихо. Группа продвигалась вдоль забора за которой находился аэропорт "Темпельхоф". Названный в честь района в котором он находился. За него велись кровопролитные бои в основной период битвы. То и дело посреди обломков, наполовину всунувшиеся из люков, да и просто на асфальте лежали тела солдат 9-й армии и фольксштурма.
Ганс и его соратники аккуратно шли осматривая окрестности. Было разумно обогнуть аэродром по периметру, ибо идти по взлетным полосам, а следовательно по открытому пространству было величайшей глупостью в данный момент.
Переход занял почти весь день, учитывая то, что двигалась группа не очень быстро. Судя по всему, в этом районе были сконцентрированы значительные силы русских, а ввиду этого еще присутствовали и снайперы. Уйдя дальше к югу, солдаты снова встретили жилые массивы. Нужно было где то переночевать, поэтому решено было найти свободный дом и сделать привал там, в подвале. Желательно в сухом.
Все с такой же напряженной осторожностью солдаты двигались вдоль узких улочек Зильберштайнштрассе. Смеркалось, но тут к счастью товарищи нашли то, что искали. Это был большой трёхэтажный жилой дом, на первом этаже располагалась булочная, а в подвале некогда было хранилище готовой продукции. Естественно, сейчас там ничего не оставалось, но место это было довольно сухое, а на стене висела масляная лампа. Фридхельм заправил её и голодные, уставшие солдаты свалились около стен. Сил больше не было.