Глава 36
В течении получаса в тесном подвале, вместе с женщинами и детьми сидели солдаты вермахта и фольксштурма. С потолка сыпалась штукатурка и раздавались гулкие удары. Спустя некоторое время все стихло. Видимо артподготовка закончилась и пора было выходить на улицу, все вернулись на свои места, в том числе и Ганс с Фридхельмом на чердак. Но каково было их удивление, когда они узнали, что артобстрел был ловушкой и теперь они находятся в кольце.
Везде:спереди, сзади, с флангов были русские. Прорываться сквозь такие плотные ряды было самоубийством. Но пути для отступление в Берлине были подготовлены всегда. Канализация-вот то, что требовалось сейчас окруженному гарнизону библиотеки. В то время, Лютц побежал предупредить СС, но через минут 15 вернулся, там он обнаружил, что они уже вступили в бой.
Вокруг грохотали далекие взрывы и не менее далекие хлопки выстрелов. Ганс сидел на чердаке и смотрел на своего товарища. Именно с ним он с 1941 года, с самого начала был на войне. На этой бойне, именно с ним он видел смерти, грязь и прочие совсем непривлекательные стороны войны. Многие из его друзей и сослуживцев были уже мертвы. В том числе и Нойман оставшийся один на один с ордами противников и пулемётом.
Из размышлений его выдернул внезапно вернувшийся Лютц и доложивший о том, что остатки СС сейчас сражаются с численно превосходящим противником и добраться до них не представлялось возможным. После этого все собрались и пошли в подвал, в выдолбленной стене зиял проход в канализацию именно по ней в большинстве своем и отступали немецкие части.
Всё ближе к центру.
2 мая Вейдлинг подписал акт капитуляции берлинского гарнизона. Но далеко не многие прекратили борьбу. Из канализационных люков то и дело высовывались чумазые школьники с панцерфаустами в руках и сжигали танки. Старики из фольксштурма садились на балконах в засады с пулемётами. Девушки и женщины с винтовками на перевес передвигались по подвалам и пробирались на крыши устраняя противников. Остатки вермахта и СС отчаянно удерживали дома, которые становились для них склепами. Несмотря на плохую связь и то, что город был взят в кольцо все знали, что ещё 29 апреля капитулировала группа армий С, Фитингоф-Шеель подписал акт.
Ровно до 7 мая Ганс, Фридхельм и остатки Фольксштурма, несколько французов из "Шарлемань", двое угрюмых солдат из "Лейбштандарта" и трёх 15 летних парнишек обороняли подходы к складу в центре города, рядом с железнодорожными путями. Постепенно состав этой разношерстной боевой группы редел к вечеру того же дня, остались лишь Ганс, Фридхельм, француз Жан, Лютц и роттенфюрер СС, Вольф. Для длительной обороны им не хватало боеприпасов, поэтому решено было дать открытый бой. Хоть шансы выжить были нулевыми, никто не стал уходить. Все понимали, что будет после войны, что с ними станет в плену. В плен к союзникам они не попадут, советский плен гораздо хуже. Поэтому стоило драться на смерть.
Грязные, несколько суток не спавшие и столько же не евшие последние боеспособные части, которые еще не капитулировали принимали последние попытки восстановить оборону, связаться с давно не существовавшими штабами. Танкисты бросали свою технику и становились пехотой, заменяя в сию секунду упавших соратников. Это был конец.
Ганс взял в ослабшие руки Mg-34 и вместе со своими товарищами они перебежками двинулись к депо, находившемуся в ста метрах от их изначальной позиции. Сквозь взорванные и развороченные вагоны, куски покореженных рельс и разлагающиеся трупы они двигались к депо. Дойдя до их стен, группа перевела дух. Фридхельм посмотрел своими яркими глазами на всех своих товарищей смертников и вбежал в здание, за ним последовали остальные. Быстро поняв, что их еще не засекли, группа начала двигаться медленнее и тише. Вырезав троих часовых те кто обладал пулемётами взобрались на балкончики второго этажа, те кто был со стрелковым оружием начали двигаться в углы главного зала.
Фалькенхайн щелкнув предохранителем навел ствол пулемёта на русских находившихся в главном зале. Те сидели со спиртным и трапезничали, явно не ожидая нападения ослабших немцев. Двое из них в углу, около ящиков с мебелью, измывались над девочкой лет двенадцати и улюлюкая со сладострастным хохотом все больше и больше начинали издеваться над ослабшим ребенком. Как же Ганс хотел начать стрелять по ним, но нужно было подождать пока остальные займут позиции по периметру. Наконец, когда все дали сигнал начался расстрел пирующего противника. Это продолжалось около минуты. После этого ствол Mg-34 Ганса перегрелся и его по идее нужно было заменить, но их по близости явно не было. Поэтому, спустившись в главный зал, Фалькенхайн подобрал автомат одного из русских.
Раздав указания всем остальным немногочисленным бойцам, Ганс и Фридхельм двинулись в глубь склада собирать оружие и боезапас павшего врага. Решено было снести оружия на лестничную клетку, между вторыми и первыми этажами склада. Обороняющимся было удобно, в случае потери оружия, перегрева или просто, если бы патроны кончились быстро метнуться вниз и взят себе оружие и боекомплект.
Зайдя под лестницу, Ганс обнаружил избитого и связанного человека. Аккуратно вытащив его на свет, с огромным удивлением Ганс признал своего командира, это был Фельдфебель. Тот тоже смотрел на него удивленными глазами, с малым проблеском радости. Развязав бывшего командира они двинулись в зал, нужно было спрятать девочку в безопасное место.
После того, как Фридхельм убедился, что она может передвигаться, её аккуратно повели в погреб, находившийся под восточной частью склада. Там ей оставили немного воды и еды. Когда нибудь все это прекратится и она выйдет наружу, а пока самое безопасное место для ребенка-погреб. Хоть и довольно таки сухой.
Оставалось лишь дождаться того, когда на склад начнут приближаться остальные русские. Такая малая группка не могла в одиночку оборонять такой огромный склад.