Глава 35
В ночь с 29 на 30 апреля никто не отдыхал. Ганс и все те защитники города кто выжил отступали. Уже никто не делился на роты, а тем более батальоны, все смешались в этой бойне. На улицах лежали горы трупов, танки ехали по ним и хоронили их в разбитых тротуарах, земле парков, на берегах Шпрее. Разбитый город уже сдал пригороды, окраины и впустил вражескую армию в свои кварталы. В ответ на это, сотни домов ощетинились своими жителями. Из разбитых окон, люков канализаций, баррикад высовывались последние защитники города.
Бои не стихали ни на секунду. Постройки горели, а в месте с ними в пепел превращались и те кто не смог покинуть их. В их число входили беспомощные старики и маленькие дети. Когда кончались патроны немецкие солдаты и гражданские выходили из своих укрытий в рукопашную. Это не имело смысла, но так или иначе они были обречены. Редко когда, такие атаки заканчивались чем-то хорошим.
Утром, 30 апреля Ганс и Фридхельм курили на чердаке библиотеки. Им было приказано высматривать продвигающиеся танки и солдат противника. Это было самое высокое здание в квартале. Пару раз, по нескольку танков подрывались на минах и из за этого, движение танков русских на узких улочках становилось невозможным. В библиотеке было 50 обороняющихся. В здании справа занимали оборону 17 солдат СС, среди них было два снайпера, один разместился в этом же здании, а другой в одиночку сидел на верхушке элеватора. На первых этажах библиотеки и магазинчика напротив занимали позиции группки ополченцев фольксштурма с трофейными противотанковыми ружьями и пулеметами. Всё это делало оборону части квартала довольно внушительной. Приказы получали по рации с которой носился молодой парень в очках по имени Лютц. Лютцу было 17 лет и он был призван в феврале 45-го, едва закончив подготовку, его батальон был выставлен на оборону Берлина, на передний план. Почти все его товарищи слегли в результате первого артобстрела. Остался лишь он, Герман (повар) и тёзка Фалькенхайна, пулеметчик Ганс.
Докурив очередную папиросу, друзья заметили странное движение на окраинах квартала. Фридхельм мгновенно взял бинокль и они увидели сотни три русских которые судя по всему готовились к атаке.
Конечно же, такую волну сдержать было нельзя. Ганс бегом бросился в подвал, где сидел за рацией не спавший уже несколько суток Лютц и сказал, чтобы тот немедленно начал просить оберста Деммлера о подкреплении или же о разрешении отступить. (Район для обороны был, безусловно, хорош, но такими силами да еще и вусмерть уставшими удержать квартал было невозможно).
Спустя 20 минут, Лютц поднялся на чердак и доложил, что Деммлер направил к ним 40 солдат. В ответ на это Ганс спросил, фольксштурм это или вермахт. Лютц сказал, что вермахт. Эта новость была хорошей. В отличие от недисциплинированных ополченцев солдаты вермахта были более умелыми и сдержанными. Хотя, при серьезном натиске противника, мог обратиться в бегство и отряд вермахта. Чего не скажешь об бойцах СС. Те, что прикрывали фланг справа. СС никогда не сдадутся, можно не беспокоиться о фланге, они не побегут.
К вечеру послышались тяжелые хлопки выстрелов трофейных ПТРД. Назрел серьезный бой. И как же Ганс понимал, что больше он не боится ничего. Он устал и просто хотел, чтобы это прекратилось. Даже смерть он бы принял с радостью. Ничего не остается, кроме как снова вдыхать горький дым сигарет и ожидать противника. Но внезапно, выстрелы стихли, Ганс вырвал бинокль у Фридхельма и взглянул в сторону русских. Те уходили от квартала, как можно дальше. Это означало только одно. Грядет артобстрел.