Глава 25
По своей сути, город в котором проходят боевые действия и при всем этом там есть гражданские, представляет собой огромный лагерь с пленными. Если такой город является вдобавок к этому транспортным узлом или более того его окружает дорога, то такой город моторизированные части возьмут в кольцо за считанные часы. И больше никто оттуда не выйдет незамеченным.
Так же случилось и с этим поселком. Очень маленьким поселком. В первый же день части вермахта закрепились на подходах к поселку и взяли его в кольцо. На вторые и третьи сутки к КПП и блокпостам начали подходить мирные и обменивать золото, еду, выпивку на право выбраться из зоны боевых действий. От командования поступали приказы никого не выпускать. Но разве, кто то будет считать сколько было жителей, а сколько осталось? На одном таком КПП в ночь дежурил Ганс и Фридхельм.
Поток беженцев на тот момент почти иссяк и дежурство было обычной формальностью, которую всё же приходилось соблюдать, так как в военное время без часовых вставать лагерем было феерической глупостью и со стопроцентной вероятностью командир подписывал себя тем самым трибунал. В рассветной мгле, на дороге показалась группа людей. Первым человеком шла достаточно полная женщина со свиным рылом (назвать это лицом было невозможно), оно было все в складках, на шее красовались крупные красные бусы, которые были одеты поверх шубы. Все это смотрелось комично и гротескно. Волосы были тонкие и немного кудрявые, но далеко не редкие. За ней шли две девушки укутанные в полушубки и завернутые в платки. Последними же шли мужчина и девушка, которые несли сумки. Приблизившись вплотную к шлагбауму, сделанному на скорую руку из опаленной пожаром берёзы, женщина оперлась на него и сквозь одышку, сначала оскалившись и показав ряд неровных, желтых зубов, начала свою речь. Владела она парочкой общих фраз на немецком и в основном показывала все жестами. Ганс с Фридхельмом почти ничего не поняли из её почти десятиминутной речи. Поняли только то, что заплатить им нечем, поэтому она отдаст солдатам свою дочь, а скорее всего падчерицу. Две дочки были очень похожи на мать, а это вовсе нет.
-Ганс, смотри прямо постановка "Золушки" на наших глазах.
Сказал товарищу солдат. В ответ Фалькенхайн лишь устало улыбнулся товарищу.
В следующий момент мужчина выронил из рук большой баул и женщина начала на него кричать. Все это время девушка смотрела в пол ожидая самого худшего. Вскоре, воспитательный процесс над горе-мужем закончился и женщина опять оскалилась попытавшись изобразить улыбку.
-Ладно, Фридхельм, пусть идут.
Сонным голосом сказал Ганс и махнул рукой им, чтобы проходили. Она снова оскалилась и начала кивать и благодарно кланяться, а вскоре все они зашагали вперед, через несколько метров женщина начала махать руками на падчерицу и гнать её от них показывая на солдат, чтобы она шла к ним. После, она вырвала у неё чемодан и сетку, в которой лежали несколько банок с соленьями и выгнала её насовсем. Девушка неспешно пошла к двум часовым, которые озадаченно смотрели на неё. Она подошла к шлагбауму и опустила снова свой обреченный взгляд вниз. Так стояли они минут десять, за это время Ганс и товарищ успели перекурить и перекинуться парочкой фраз. А девушка все так же, не зашевелившись и смотря вниз стояла на месте. После вышел ефрейтор Шварцберг оповещая часовых о том, что ему необходимо справить нужду уже было отправился пьяной походкой в кусты, но вдруг с ехидной ухмылкой уставился на девушку.
-А кто это у нас тут стоит?
Начал, потирая руки Шварцберг.
-Местные, расплатились ею за проход.
Равнодушно ответил Фридхельм.
-Вот оно как, ну тогда не возражаете я ей "проведу экскурсию" по нашей новой казарме?
-Да делай с ней, что хочешь.
Ровно так же холодно заявил их ротный санитар.
Встревать в перепалку с вышестоящим по званию и попытаться быть рыцарем Гансу не хотелось, хотя ему вовсе и не нравилось, то что лысеющий, усатый и жирный ефрейтор сейчас будет пускать по кругу со своими собутыльниками юную красавицу. Но по большому счету ему было все равно, хотя сам он в таких "мероприятиях" никогда не участвовал. Минут через пять из здания казармы, а до этого чьего то большого двухэтажного дома послышались визги и крики девушки.
-Ну вот, веселье началось.
Апатично обронил Ганс.
Фридхельм ничего не сказал и они снова закурили. Но санитар начал после очередного перекура одну из своих любимых тем: "Обсуждение будущих боев" как он это сам называл.
-А знаешь, русским в этом захолустье тоже жрать нечего скоро станет и либо они пойдут в атаку, либо мы возьмем их на приступ. Фельдфебель говорил, что мы скоро пойдем в атаку на эту деревню.
-Прямо он тебе все так и рассказывает. Может перед тобой еще фюрер отчитывается о потерях на фронтах?
-Пока что нет.
Почему то, это показалось обоим смешным. Но смех их оборвала открывшаяся дверь и выброшенная прямо перед их ногами та самая девушка в оборванном платье...