Глава 26
Через несколько минут начался обстрел, вдали было видно, что работают русские гаубицы. Ганс взял под руку девушку и поволок её подальше от дороги, в брошенную сторожку, там был погреб. Сама она ногами еле передвигала и могла разве что еле ковылять. Закинув девушку в погреб, (именно закинув, а не заведя) Ганс вернулся обратно к зданию, где располагались солдаты, к тому моменту уже большая их часть была на улице пьяно озираясь на каждый новый взрыв. Нужно было что то предпринимать. Из командования, как раз, в аккурат под обстрел прибыл фельдфебель, но официальных приказов не было, поэтому соображать пришлось командиру в полевых условиях. Спустя мгновения раздумий, командир выдал приказ, обходить поселок и закрепиться там, параллельно вытеснив оттуда русских. Дальше, все двинулись бегом.
До поселка оставались какие-то десятки метров, когда послышались первые выстрелы сзади. Похоже, что приходилось наступать и обороняться одновременно. Ганс, Фридхельм и Нойман забежали в первый попавшийся дом, там Фалькенхайн высадил окно, для того, чтобы было возможным вести огонь и только сейчас заметил в углу трех детей и старушку. Не раздумываю он сказал:
-Фридхельм, уведи их отсюда!
Тот в ответ подбежал к старушке и детьми и жестами повел их к погребу, который похоже, располагался на заднем дворе. Вскоре он пришел, а Ганс и Нойман тем временем вели огонь. Патроны береглись, так как они сидели отнюдь не на ящиках с боеприпасами. Из дома напротив выбежали два русских, практически сразу товарищи открыли по ним огонь и один из них упал замертво, а другой валяясь пускал изо рта кровавую пену и резко содрогался, но это стало видно лишь спустя некоторое время. Тут же, разбив окно в другой части дома, туда кто то забрался. Сразу же, три соратника оторвались от окна и начали подходить к самой большой комнате, через которую был выход в ту часть постройки, куда кто то вероломно залез. Ганс пошел первым, резко выйдя из за угла он не смотря выстрелил. На полу оказался Шварцберг, который видимо отстал от группы и решил переждать опасность в этом доме. Он что то еще хрипел на полу, но Фридхельм всадил ему нож в горло.
-Ничего страшного, он мне никогда не нравился.
Спокойно сказал Фридхельм и они начали возвращаться к окну, по дороге между домами, прячась за заборами уже бежали русские и солдаты сами не заметили, как оказались в тылу. Нойман, вернувшись к трупу Шварцберга взял у него гранаты, ими и предложил расчистить путь к своим, которые уже были давно в центре поселка.
Произведя несколько выстрелов они выбрались из окна и кинули одну гранату, русские сразу же попрятались опасаясь осколков. Товарищи бегом, через задний двор выбежали и кинулись к центру поселка. Там было крепкое, белое здание сельсовета, из которого вели огонь их сослуживцы. Оставалось пробежать несколько домов, но тут в сарай, который находился справа от них впился град выстрелов, работали из автомата. Солдаты сразу же приникли к земле и торопясь, по-пластунски поползли дальше. Когда достигли маленького переулочка встали, но путь им преграждала внушительная группа русских, которая их пока что не видела, тут в ход пошла вторая граната, оставалась последняя, её нужно было приберечь на особый случай. По главной улице идти было бы самым настоящим самоубийством, поэтому Ганс и его соратники перемахнули еще через один забор и упали в какую то жижу. Судя по тому, что она еще не замерзла вылили эти помои не так давно, было неприятно, но не смертельно.
Сзади послышались голоса русских, сельсовет находился за поворотом и поэтому решено было бежать сломя голову. Уже через короткое мгновение они были там. Когда они запрыгнули в окно, один рядовой чуть не сделал из них решето от неожиданности, но увидев на них знакомую форму вздохнул от облегчения, по лестнице Ганс, Нойман и Фридхельм двинулись на второй этаж, доложить о своем прибытии. Тем временем бой только набирал силу и начинал представлять собой самую настоящую бойню, казалось бы, что живым отсюда удастся выйти далеко не всем.