Искушение/18+

Обдумай, верно ли и возможно ли то, что ты обещаешь, ибо обещание — есть долг. (Конфуций)

Айрин

Темнота. Это первое, что я увидела, сумев разлепить веки. Последнее, что я помнила, это как рядом со мной и Харви остановились два черных внедорожника, из которых люди вылетели, точно осы из гнезда. Меня затолкали в автомобиль, а Харви, пытавшийся предотвратить это, дрался с несколькими мужчинами сразу. Люди были в черной экипировке и масках, из-за чего мне не удалось разглядеть их лица. Как только я оказалась внутри машины, кто-то прижал к моему носу тряпку с ужасно пахучим веществом, и моей фатальной ошибкой было то, что я сделала вдох, вовремя не сообразив, что меня пытаются усыпить. Что ж, попытка оказалась удачной.

- Кто здесь? - спросила я, слыша шум и стараясь сохранять спокойствие.

Учитывая, что меня похитили и я оказалась в совершенно незнакомом мне месте, с завязанными глазами и руками, сделать это было нелегкой задачей.  

- Кто здесь? - вновь спросила я, но ответом мне было молчание.

Чуть задрав голову, я смогла уловить движение чьих-то ног. Судя по обуви, это был мужчина. Прошло буквально пару минут, как вдруг мужчина подошел ко мне ближе, и я инстинктивно вжалась в стул, пытаясь увеличить расстояние между нами, но это было невозможно.

- Не смейте трогать меня! - закричала я, когда мужчина протянул руки.

Я стала брыкаться, изо всех сил пытаясь вырвать свои руки из тугого узла, ударить привязанными к ножкам стула ногами этого чертова ублюдка, и все же мужчина коснулся моего лица. Я закричала, дернув стул, но тут же прекратила все свои действия, как только поняла, что с меня сняли повязку. резкий свет ударил в лицо, и я зажмурилась, ощутив боль в глазах. Стала кружиться голова. Нельзя вдаваться в панику, нет эмоциям, нужно взять себя в руки.

- Надеюсь, тебе не сделали больно, - услышала я низкий голос.

Человек выговаривал слова с явным акцентом, и я стала гадать, какой же язык является для него родным.

- Я приказал своим людям не причинять тебе боль.

Я открыла глаза и увидела красивого мужчина средних лет, с проседью в волосах и цепким, проницательным взглядом. Он курил сигару и выдыхал дым в сторону, чтобы тот не летел на меня. 

- Развяжите ей руки, - произнес мужчина, и около моего стула тут же оказался какой-то молодой человек, безропотно выполнявший приказ своего хозяина.

На лбу появилась испарина, внутри все дрожало от страха, и в какой-то момент я невольно все же заскулила. Мне было страшно, очень страшно, я не понимала, чего мне ждать, по какой причине оказалась здесь, что со мной сделают, что мне придется делать в обмен на сохранение жизни...Если у меня вообще будет такой выбор...

- Не нужно бояться, я тебе не враг, - чуть мягче произнес мужчина. 

- Почему я здесь? - спросила я и потерла запястья в тех местах, где остались следы от веревки.

- Потому что кто-то не выполнил свое обещание, - ответил мужчина. - Ты голодна? Налейте Айрин воды и принесите ей еды.

Молодой человек тут же поставил перед мной стакан воды и удалился из комнаты, тихо прикрыв за собой двор. Нас осталось в помещении пятеро: я, мужчина и еще трое людей в костюмах. Двое из них были в возрасте, один моложе, гораздо моложе - все они сидели за другим столом, находившимся позади меня.

- Кто вы?

- Дон Гвидиче, - тут же отозвался мужчина.

Его имя показалось мне знакомым, и он, увидев прорезавшую мой лоб морщинку, произнес:

- Ты знаешь меня, Эйден не мог не упомянуть мое имя.

Я вновь нахмурилась, не совсем понимая, о чем дон Гвидиче говорит.

- Я знаю Эйдена как честного парня, который не привык скрывать правду. Уверен, он рассказал тебе о своей невесте. Это так?

- Да, осторожно подтвердила я.

- Я отец Лукреции.

Осознание того, где я оказалось, окатило меня волной страха, и я, вскочила со стула, устремившись к двери, но поздно вспомнила о том, что мои ноги до сих были привязаны к стулу. Упав на пол и ударившись головой, я все же попыталась встать, но чьи-то грубые мужские руки схватили меня и посадили обратно.

- В нашем доме мы не терпим грубость со стороны гостей, - скрипя зубами произнес молодой мужчина, очень похожий на дона Гвидиче, - так что не вздумай повторить это еще раз. Поняла?

Я промолчала, не сводя взгляда с мужчины, и он, рассмеявшись, резко припал к моим губам, пытаясь поцеловать. С воплем я прокусила ему губу. Мужчина застонал, поднял руку на меня, но тут, словно выстрел, прозвучал голос дона Гвидиче:

- Сел за стол.

Рука остановилась буквально в сантиметре от моей щеки, мужчина часто и неглубоко дышал, взглядом прожигая во мне дыру. Подчинившись приказу, мужчина сел за стол. 

- Я прошу у вас прощения за то, что мой сын так грубо обошелся с вами, - сказал дон Гвидиче, на мгновенье кинув взгляд на своего отпрыска, а затем достал из переднего кармана пиджака белый платок и протянул его мне. 

Мои руки дрожали, но я приняла платок и вытерла им стекавшую по подбородку кровь. Металлический привкус, ощущавшийся на языке, был настолько неприятным, что в горлу подступили остатки моей трапезы.

- Ч-чего в-вы хотите? - заикаясь спросила я, выпив немного воды. 

Дверь открылась, и в комнате вновь появился молодой человек, брюнет, принесший поднос, богато обставленный едой. Как бы сказать, что в связи с такой неблагоприятной обстановкой и похищением мне кусок в горло не лезет? 

- Я хочу, чтобы Эйден сделал то, что обещал, - женился на моей дочери. Ты, к сожалению, помеха для этого, поэтому я был вынужден приказать своим людям похитить тебя.

- Он пытался найти ее,  но она скрылась.

- Эйден лжет, он знает, где она, и даже получает от нее письма. 

Я в замешательстве посмотрела в глаза дона Гвидиче.

- Нет, она скрылась.

- Он ее бросил.

Я отрицательно помотала головой, совершенно не соглашаясь с мнением этого выжившего из ума мужчины.

- Эйден не знает, где Лукреция. Что уж тут, Рафаэль не знает, где она. Он бы не стал медлить и в мгновенье ока пересек бы океан ради нее. .

- Рафаэль, - на лице мужчина отобразилась злость, которую он тут подавил, - никогда не будет с моей дочерью!

- Почему вы против их союза? Насколько я знаю, Лукреция тоже неравнодушна к нему.

Дон Гвидиче откинулся на спинку кресла, достал из хьюмидора сигару, и к нему тут же поспешил парень, что принес мне еду, с зажигалкой в руках. Дон Гвидиче даже не посмотрел на него, все глядел на меня и терпеливо ждал, когда прикурят сигару.

- Вы, - начал он, затянувшись и выпустив в воздух клуб дыма, - стараетесь быстрее прожить эту жизнь, окунуться в страсть, влюбленность, любовь, познать плотские утехи, развлекаетесь, потому что считаете, что ваши чувства важнее всего остального. Мы, - он обвел взглядом тех, кто сидел в этой комнате, - делаем ставки на иное. Есть честь, долг, обязательство, ответственность, рациональность, и они все гораздо важнее желания получить удовольствие. Никогда не задумывалась, почему так сложилась судьба Ромео и Джульетты? - я ничего не ответила, и дон Гвидиче продолжил: - Два враждующих рода, породили юношу и деву, которые, повстречав друг друга, без памяти влюбились и встали перед выбором: семья или любовь, верность своему роду или покорность чувствам. 

Он замолчал, и я поняла, что сейчас мой выход.

- Вы думаете, что если бы они выбрали верность и семью, то не произошла бы та страшная трагедия? Выбрав они это, Ромео и Джульетта все равно могли умереть: его убили бы на дуэли или еще где-нибудь, и с ней могло бы произойти все что угодно. Что предначертано Богом, того избежать нельзя. Им было суждено покинуть этот мир в столь раннем возрасте, и они погибли. Неважно где и как, главное, что они отстаивали свое право на любовь, прощение и примирение.

Дон Гвидиче усмехнулся, вновь затянувшись.

- Об этом я и говорил, - улыбнулся он. - Вы мыслите узко, в рамках страсти и влюбленности, и забываете про долг. Семья - вот кто был с тобой рядом с первых минут вашей жизни, семья - вот ради  чего можно умереть. Не любовь! - повысил голос он, явно возбудившись от распираемой его злости, - а долг, не мальчишка или девчонка, а семья! Честь превыше всего, верность во главе стола, долг рука об руку, рациональность вместо иррациональности. Если бы люди руководствовались этими четырьмя постулатами, половины бы войн, развязанных на Земле, и в помине не было бы. Сидели бы вы здесь, если бы Эйден выполнил свое обязательство? Нет.  Угрожало бы что-то вашей жизни, если бы он вовремя вспомнил о своем долге? Нет. Его слово теперь для меня не стоит и цента. Я доверился ему, потому что считал, что он человек чести, а оказалось, что разбрасываться словами - для него обычное дело!

- Вы не можете винить людей в том, что они всего лишь хотят быть счастливыми! - вскричала я.

- Счастливыми? - выплюнул дон Гвидиче. - Счастливый, но без чести, счастливый, но с долгами, счастливый, но предавший свое слово - это интересно. Вы бы смогли жить так? 

- Что вы имеете в виду?

- Ни один человек никогда не поверит вам на слово, ибо вам чуждо держать свои обещания, не захочет иметь с вами дело, потому что будет знать, вы ненадежная, никогда не решиться положиться на вас, так как в любой момент вы измените данному вами слову в угоду чувств.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но закрыла его, задумавшись о том, что сказал дон Гвидиче. Я доверяю Эйдену, потому что знаю, что он не лжет, потому что знаю, что он не предаст и не бросит, потому что знаю, что на него всегда можно положиться...Но если бы он был не таким, смогла бы я переступить это и полюбить его? Можно ли говорить о любви, когда нет доверия? Нет...

- Человек, предавший свою семью, самых близких ему людей, может быть опорой для другого? - словно поняв, о чем я думаю, говорил дон Гвидиче. - Нет, поэтому связь Ромео и Джульетты в любом случае закончилась бы плачевно. 

- Но Эйден не предавал семью...

- Он сделал еще хуже, - дон Гвидиче холодно посмотрел на меня, и я почувствовала, к глазам подступают слезы, - предал самого себя, переступив через данное им слово. Я всего лишь требую вернуть долг. Вот и все. Лоренцо, уведи нашу гостью в ее опочивальню. Если вам что-то понадобится, Айрин, вы смело можете обратиться к Лоренцо. Он выполнит любую вашу просьбу в рамках разумного.

- Я пленница? - мой голос был хриплым, Лоренцо рядом развязывал веревки, стискивающие мои ноги.

- Если вам так угодно себя считать, - с ничего не выражающим лицом ответил дон Гвидиче.

***

Эйден

- Сначала нужно провести переговоры, - раздался в комнате голос Рафаэля.

Мы все сидели за столом. Напряжение так и ощущалось в воздухе. 

- Я не хочу переговоров, я хочу войны! - рявкнул я.

- Да? И что тебе это даст?  - ударил по столу Рафаэль. - С мафией дела так не ведутся! Сначала переговоры, и только потом открытая конфронтация.

- Да плевать я хотел, как ведутся дела с мафией! - проорал я. - Эта сука похитила Айрин и чуть не убила Харви! Вы, мать вашу, видели,  в каком он состоянии?!  Да Харви едва может веки разлепить, не говоря о более сложных телодвижениях! - Джейми положил руку мне на плечо и сжал его, но я скинул руку, ощущая, как во мне клокочет ярость. - Я боюсь представить, что Гвидиче может сделать с Айрин

В голове вспыхнули картины, одна страшнее и отвратительнее другой, меня затошнило, оттого, что я здесь, а Айрин у этого ублюдка, внутри росло чувство бессилия. Я сокрушенно ударил по столу, встал и стал ходить по комнате, измеряя ее шагами. Мне нужно было двигаться, нужно было обдумать все варианты, как мы поможем помочь Айрин. Я молчу о Харви. Зайдя к нему сегодня в больницу, мы ужаснулись его внешнему виду: с опухшим глазом, ссадинами на лице, сломанными ребрами, гематомами - он являл собой жуткое зрелище.

Харви не был виноват в том, что я не выполнил свое общение, он всего лишь пытался защитить Айрин...

- Эйден, - ласково позвала меня Билл, а затем встала из-за стола и приблизилась ко мне, чтобы заключить объятия.

Я не сопротивлялся, она была беременной, любое мое неосторожное движение могло причинить вред матери и ребенку, да и если честно, я желал этих объятий. Мне нужно было кого-то обнять.

- Почему Гвидиче не мог решить этот вопрос со мной? Зачем ему нужны были харви и Айрин? - задавался вопросами я.

- Потому что Айрин - непосредственная угроза твоему браку с его дочерью, - ответил Зейн. - А Харви всего лишь оказался рядом.

Рафаэль мрачно смотрел в окно, Темпл опирался лицевой частью о подбородок, насупив брови, Джейми шептался с Валери.

- Хорошо, - успокоился я , проводя рукой по подбородку, - мирные переговоры. Начнем с них. Какие у тебя предложения?

Я взглянул на Рафаэля, расстегнувшего пуговицу на вороте рубашке. 

- Если обе стороны заинтересованы в том, что разрешить конфликт мирным путем, нет смысла звать с собой людей. Меня дон Гвидиче на худ не переносит, поэтому здесь я тебе не помощник. Предлагаю тебе обратиться к Зейну. Опыта в таких делах у него гораздо больше, в делах по увещеванию людей он добился гораздо больших результатов чем кто-либо из нас. Уверен, что он поможет тебе и дону Гвидиче найти общий язык и прийти к соглашению.

Я перевел взгляд на Зейна, который кивнул головой. Он бы никогда не отказал. Никто бы из нас никогда не отказал друг другу в помощи.

- Проблема в другом, - заговорил Зейн, - дон Гвидиче может потребовать провести встречу тет-а-тет. Здесь я буду беспомощен.

- Такой вариант действительно возможен, - согласился Рафаэль, - но пока об этом речи не идет. Будем действовать в зависимости от складывающихся обстоятельств. 

- А теперь слушай меня внимательно, - тоном, не допускающим возражений, обратился ко мне Зейн, - там никаких эмоций: ни положительных, ни отрицательных, в разговоре с Гвидиче и его людьми мы должны быть максимально уважительны и добродушны. Мы идем туда не для того, чтобы раздувать конфликт, а для того, чтобы решить его. Никаких ультиматумов, оскорблений и грубых выражений, никакого насилия. Как только ты покажешь свои оскал, они вмиг сочтут это за нападение, и нам с тобой оттуда выбраться будет крайне сложно. Если такая возможность вообще представится.Ты меня понял?

Я кивнул головой, подняв руки вверх.

- Я буду милым, как овечка.

- Надеюсь, что волк внутри этой овечки не скрывается сегодня, - произнес Зейн.

- Кто знает, - ответил я и вышел, чтобы собраться на встречу, которая решит все.