Искушение/18+

"Не отчаивайтесь, даже если действительность толкает вас к этому. Даже тогда, когда кажется, что все потеряно, к вам могут прийти новые силы, и это будет означать, что вы вновь ожили". (Франц Кафка)

Эйден

Оказавшись на пороге дома, Харви достаточно сильно постучал по двери. Айрин мы оставили в доме Темпла, чтобы она поспала, Рафаэль сидел в машине, терпеливо дожидаясь нас. Дверь открылась спустя пару минут, за ней стояла миссис Робертс с длинной тряпкой в руках. Мы поприветствовали ее. В доме пахло выпечкой, показалось, будто в духовке пеклись пирожки с картошкой и грибами. Увидев нас, она немало удивилась, открыв рот, но так и ничего не сказав. Спустя несколько секунд, она все произнесла:

- Здравствуйте, мальчики. Какими судьбами?

Я взглянул на Харви, который в свою очередь мрачно смотрел на миссис Робертс.

- Я приехал забрать Амели, - сказал он.

- Вот так сразу? - тихо спросила она. Глаза ее были заплаканными. Эта женщина потеряла своего единственного ребенка. - Даже не посидите у нас немного?

Она перевела взгляд на припаркованную машину Рафаэля, махнув ему рукой.

- Мне хочется..., - начал было Харви.

- А мне хочется выпороть тебя, как маленького ребенка.

Мы уставились немигающим взглядом на миссис Робертс. Позади послышались крики Амели и возгласы мистера Робертса: они явно не могли что-то поделить. И вдруг в какой-то момент мы все рассмеялись, у нас явно сдавали нервы. Вытирая слезы со своищ щек, миссис Робертс крикнула Рафаэлю, чтобы тот выходил, после чего прошла вглубь дома. Мы поняли, что отказываться нет смысла. Я вошел первым, потянув за собой Харви. Дом был небольшой, старенький, доставшийся мистеру Робертсу по наследству, но уютный и комфортный. Оказавшись в холле, мы разделись, сложив аккуратно вещи в шкаф, после чего прошли гостиную. Мельком взглянув на нее, я увидел портрет Лили и ее родителей, висевший над камином. Харви было повернул голову, но я подтолкнул его вперед в надежде, что он пропустил деталь, способную снова ввергнуть его в пучину отчаяния и потери.

В коридоре было пусто, за исключением пары игрушек, что валялись на полу. Оказавшись на кухне,  мы прошли вглубь. Рафаэлю, самому высокому и широкому из нас, было ужасно тесно здесь, и все же он улыбался в тридцать два зуба.

- Где наша девчонка? - поинтересовался он.

- Играет с дедулей в своей комнате, - ответила миссис Робертс, поспешив вынимать из духовки противень.

Я немного ошибся, там были не пирожки, а большой такой пирог, который даже мы, признаться честно, сумели бы съесть не с первого раза.

- Я знала, что вы приедете сегодня, - сказала миссис Робертс. - Садитесь за стол, мальчики. ей Богу, вы как будто не у себя дома.

Я взглянул на Харви, который даже не снял капюшон толстовки, а затем, дав пинок под зад Рафаэлю, сел на стул, отодвинув другой. Харви сел рядом, Рафаэль, гневно взглянув на меня, расплылся в улыбке.

- Миссис Робертс, можно мне кусок побольше? Я очень голодный, - с мальчишеской прямотой попросил Рафаэль.

Она улыбнулась, кивнув головой, после чего позвала мистера Робертса. Повисла неловкая тишина, я чуть было не спросил, как они поживают, но вовремя сдержался. Ну и вопросы, конечно, у меня. Я вообще не понимал, как себя вести в такой ситуации. Да, я терял человека, который по крови был мне отцом, но его смерть никак не отразилась ан мне. Отцом он был хреновым, оставил после себя лишь хаос и ощущение пустоты. При жизни он только избивал меня и мать, угрожал и держал в страхе. Так что я не скучал. Если бы этот выродок до сих пор жил, я убил бы его сам.

- Конечно, мой хороший, - улыбнулась миссис Робертс.

Мы отвлекали ее. Отвлекали от той боли, которую породила собой дыра, что однажды превратиться в пустоту, которую ничем нельзя будет заполнить. Мать на то и мать. Ее дети для нее превыше всего.

Рафаэль принял из ее рук тарелку в тот самый момент, когда в дверях появился мистер Робертс, слегка удивленный нашим появлением. Он вошел в помещение, глаза его были мутными, щеки и губы покрасневшими, лицо мокрым. Амели игралась с плюшевым мышонком, мордочка которого была такой же милой, как и лицо его хозяйки. Одетая в рыжий свитер с изображением цветов на рукавах, она улыбалась и выглядела такой счастливой. Эта малышка еще не осознала, кого потеряла.

Мистер Робертс при виде Харви остановился, лицо его стало серьезным. Харви встал, медленно приближаясь к ним. Все застыли, ожидая, что будет дальше. Потянувшись к капюшону, Харви снял его с головы и посмотрел на Амели, которая глядела на него во все глаза. Засунув палец в рот, она облизнула его и вытерла об свитер.

Я улыбнулся, даже не пытаясь сопротивляться умилению. Харви, все еще серьезный, протянул к ней руки. Амели посмотрела сначала на них, потом на него, на долю секунды нам всем показалось, что она ни за что не слезет с рук дедушки, но эта малышка, не долго думая, потянулась к Харви и обняла его за шею, когда тот все-таки забрал ее. Прижав к себе девчушку, Харви зарылся носом в ее волосы, положил руку на голову и стал так нежно гладить ее, что у нас всех защемило сердце. Я почувствовал, как к глазам подкатывают слезы. Опять.

Амели оторвалась от Харви и начала щебетать на детско-английском, некоторые слова невозможно было разобрать, но большинство из них мы поняли. Она рассказывала ему про мышонка, гладила го по голове и прятал за спиной с криками и смехом, словно Харви пытался отнять его у нее. Я увидел, как дрогнуло лицо моего друга, как он позволил своему сердцу открыться этому маленькому цветочку, вобрать ее в него и дать почувствовать вкус отцовских любви и заботы.

- Ты знаешь, кто я? - спросил Харви так, будто перед ним был не двухлетний ребенок. Амели внимательно посмотрела на него, глаза ее были точно бусинки, такие большие, глубокие, затягивающие. - Амели, я твой папа.

Харви произнес ее имя так нежно, так мягко, что я даже невольно засомневался в работоспособности своих ушей.

- Папа? - проворковала она, после чего ударила мышонком по плечу Харви и громко засмеялась. - Папа!

Она смаковала это слово, было видно, что ребенок ни разу его не произносил. Миссис Робертс не выдержал и заплакала, ее муж поспешил утешить жену. Харви стоял с малышкой на руках и улыбался ей так, словно для него больше никого здесь не существовало.

- Бабка, пилог! - вскричала Амели, начав раскачиваться в руках Харви.

Она вертелась туда-сюда, заставляя нас улыбаться, верещала, что-то рассказывала, показывала своему отцу язык. Характером она была явно не в папу: Амели являлась копией своей матери, такой же неугомонной, шустрой, активной и ужасно смешливой. Буквально все приводило ее в восторг, улыбка не сходила с лица, карие глаза блестели озорством. Амели очаровала нас. Не выдержав. Харви вновь прижал ее к себе, оставив на лбу отческий поцелуй и дав ей обещание быть всегда рядом. Движение сбоку привлекло мое внимание, я увидел, как прослезился Рафаэль, который на несколько минут отвернулся от нас, чтобы успокоиться.

Мы сели обедать, говоря о повседневных делах, об огороде, который разбивают каждое лето Робертсы, о том, как они теперь сами ежедневно пекут хлеб и насколько он полезен в отличие от покупного. Мистер Робертс рассказал нам, что происходило в Хейтфорде, сколько преступников было поймано за год, кто из отличился «заслугами». Все это было театральной игрой, что позволяла нам скрывать свои истинные чувства, забыть на некоторое время о смерти Лили, о похоронах, которые должны состояться вот уже через два дня. И все же в какой-то момент мистер Робертс, положив вилку на тарелку и вытерев рот, заглянул каждому из нас в глаза, остановившись на Харви.

- Послушай меня, сынок, - ласково начал он, - каждый из нас потерял вчера человека, который был дорог. Ты потерял возлюбленную, мы - дочь, Амели - мать. Я думаю, много думаю, - его голос задрожал, мистер Робертс вновь протер рот,  - но ты должен жить дальше. Ради себя, Харви, ради своей дочери, которая навсегда стала частью твоей жизни. Я знаю, что тебе больно и неприятно из-за того, что Лили скрывала долгое время от тебя существование Амели, но она боялась, что станет обузой для тебя. Страхи эти не давали ей жить, она ужасно сопротивлялась при каждом нашем разговоре, ибо считала, что ты не примешь ни ее, ни Амели, - мистер Робертс тяжело вздохнул. - Конечно, она была неправа, но ты же понимаешь, что каждый человек имеет право совершить ошибку.Мы никогда не были теми родителями, которые указывают своим детям, как им нужно жить, и пытаются построить за них их судьбу. Мы доверили Лили всю ее жизнь, она сама должна была совершать выбор. Так получилось. Прости ее за это, - не выдержав, мистер Робертс все-таки заплакал. - Мы не вечны, когда-то и нас заберет к себе Господь! Я прошу тебя, Харви, как отец, как дедушка, как мужчина, не бросай Амели, не отказывайся от нее. Эта малышка - твоя кровь и плоть.

Харви, сидевший с поникшим лицом, поднял голову и посмотрел мистеру Робертсу в глаза.

- Ты обещаешь нам, что не откажешься от нее?

Мы все взволновались, однако ответ не дал себя долго ждать.

- Я не бросил бы Амели, даже если бы она не была мне родной. Ребенок Лили - мой ребенок. Я сделаю все, чтобы наше дитя...чтобы наша дочь была счастливой.

Амели все это время беззаботно ела пирог, разбрасывая по столу остатки вывалевшегося картофеля. Не выдержав, миссис Робертс встала и обняла со спины Харви. 

- Ты всегда можешь найти здесь дом, - сказала она. - Мы будем рады твоему появлению здесь.

Харви обнял ее в ответ, сдержанно, но обнял. Ему трудно было проявлять свои эмоции на людях, даже с нами он не был всегда так свободен, как того хотелось. Лили гораздо чаще наблюдала его искреннее проявление эмоций. Амели вновь защебетала на детско-английском, обмазав мальчик в картофеле, а затем вытерев ее об толстовку Харви. Тот, явно опешив от этого, сначала взглянул на пятно, затем на улыбнулась, хитро, ожидая реакции своего папки. Тот усмехнулся, а затем сделал то же самое с Амели. Она громко ойкнула, а затем ударила Харви по плечу. Брови его взметнулись вверх. Мы наблюдали за этой картиной с улыбкой на лице. 

- А ну отдай ее сюда, сразу видно, что ты не умеешь обращаться с детьми! - раздался в комнате бас Рафаэля.

Харви даже не успел понять, что от него хотят, когда Рафаэль выдернул ребенка из рук и закружил его по комнате, вызвав у Амели прилив восторга и приступ смеха. Затем он подбросил ее в воздух, так высоко, что я аж подпрыгнул в страхе, что она упадет, однако Рафаэль ловко поймал Амели и снова запульнул в потолок. Она визжала и хохотала, крича "Еще!". М-да, Харви явно не соскучится с девчушкой. Рафаэль, подбросив ее в последний раз, поймал и принялся щекотать бока и подмышки, отчего Амели начала извиваться, смеяться, пищать и вырываться. Наш горячий испанец будет прекрасным отцом. Этот человек просто обожал детей. 

Может быть, мне поменять пол и забеременеть от него? Зато я никогда не буду работать и меня будет иметь такой мачо. Я представил эту картину, и почувствовал приступ тошноты. Я просто по девочкам, поэтому оставлю Лукрецию разбираться с этой большой проблемой. 

Сев наконец на стул с Амели, Рафаэль принялся уплетать второй кусок пирога, мы, посмотрев на него, с таким же аппетитом накинулись на свои порции. Вдоволь наевшись и наговорившись, мы все же встали.

- Я соберу все вещи Амели, ладно? Это не займет много времени, - произнесла миссис Робертс.

Она вышла, я встал и вместе с Рафаэлем стал убирать стол, пока мистер Робертс что-то говорил Харви. Разделив обязанности, я подошел к раковине, засучил рукава олимпийки и принялся мыть посуду, пока Рафаэль вытирал стол и собирал крошки с пола. Спустя минут тридцать-сорок, миссис Робертс появилась в дверях с двумя огромными пакетами. Я поспешил забрать их у нее, взяв ключи у Рафаэля, положил их в багажник. На улице было холодно, очень холодно. Как я не замерз в олимпийке? Только сейчас я задумался о том, что все это время стоял на холоде в тоненькой кофте. Я, что, горячий жеребец? Сразу вспомнился фильм с Сильвестром Сталлоне с почти таким же названием. 

Когда парни появились в дверях, я подошел к ним и попрощался с Робертсами. Амели взглянула на меня и улыбнулась. Я поднес к ней руки и спросил:

- Пойдешь к дяде на ручки? - она защебетала и потянулась ко мне. - Ну конечно пойдешь! Я не такой вредный, как твой папка.

Рафаэль аж хрюкнул от смеха. 

- Она все равно будет любить больше, чем тебя, - сказал он.

- Амели, ты что?! - притворно ахнул я. -Будешь любить его больше, чем меня?!

Амели отрицательно покачала головой и ударила меня щеке.

- ХА! - воскликнул Рафаэль, хрипло рассмеявшись.. - Поучил?!

- Но я все равно впереди, - показал ему язык я.

Амели, повторив за мной, тоже показала язык. Харви усмехнулся.

- Вам не переплюнуть меня, - коротко сказал он, садясь в машину и забирая у меня малышку.

Я ухмыльнулся.

-  Малых Харви, тебя даже в расчет никто не брал.

Сев на переднее сидение, мы поехали домой к Темплу, гадая, что нас ждет дальше и слушая нежный голосок Амели, которая увлеченно рассказывала отцу о том, как нужно заботиться о ее мышонке