Глава 44
Все мертво, я не знаю, как начать все сначала
Я не знаю, что правильно, я не перестаю думать
От того, что у нас было, больше ничего не осталось
Я схожу с ума, я не могу забыть...
Меня убивает жалость к тому, как все это закончилось раньше времени.
Мы закончили тем, что сошли с ума, мы оба бесконтрольно полны страданий.
Я думал о себе, я понятия не имел, что теряю
Теперь я потерян, я не могу найти себя...
(Marc Seguí, Babi "No queda na")
Айрин
Я не могла поверить в то, что услышала. Никто из нас не мог поверить. Умерла. Она умерла. Оставила Харви и свою дочь одних. Я взглянула на Харви, который метался из одного угла в другой, хватаясь за голову и умоляя врачей вернуть Лили к жизни, но они качали головой, пытаясь успокоить его, вразумить и донести мысль, что уже поздно. Прорвавшись сквозь них, он подбежал к Лили, начав трясти ее, плача над ее телом, как маленький ребенок.
- Встань! -кричал он. - Лили, встань! Ну пожалуйста, Лили, встава-а-а-ай! - Харви зарыдал, припав к ее ногам, целуя охладевшие стопы. - Я умоляю тебя, Лили, жизнь моя, встань, ну встань... ПОЖАЛУЙСТА! - заорал он, не выдержав. Врачи попытались оттащить его, но он не давался, вцепившись мертвой хваткой в тело. - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, СЛЫШИШЬ?! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БРОСИТЬ МЕНЯ! НЕ МОЖЕШЬ! ВСТАВА-А-А-АЙ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!
Эйден, обнимавший меня, не выдержал и вместе с Зейном подошел к Харви, сев около него. Они взяли его за руки, но он стал сопротивляться, ударяя их куда попадется.
- Она не может умереть, слышишь?! - прохрипел он, вцепившись в воротник рубашки Зейна. - ОНА НЕ УМЕРЛА! - Зейн попытался вставить слово, но Харви ударил его в плечо, приложив палец к губам. - Т-ш-ш-ш, она не умерла, она не умерла... Сейчас она встанет, все будет нормально, мы найдем способ помочь ей...
Зейн, до этого старавшийся держать себя в руках, схватил Харви за плечи и встряхнул его, глядя в глаза, говоря жестко, твердо:
- Прекрати! Она умерла. Слышишь?! Умерла, все, ее больше не вернуть! Не мучай себя пустыми надеждами о той, которой больше нет!
Харви затрясся, упав на Зейна всем телом, и зарыдал так громко, что все те, кто пытался держаться, заплакали вместе с ним. У меня разрывалось сердце от острой, непереносимой боли. Смерть стояла в воздухе, забрав с собой ту, что была дорога всем тем, кто здесь находился. Харви цеплялся за Зейна так, словно тот был его спасательным кругом, и все же в какой-то момент он закричал, закричал так громко, так протяжно, что Билл не выдержала и упала в обморок. Это вызвало переполох. Темпл вынес полуживую Билл, слушая врачей, что-то быстро говоривших, Джейми и Валери поспешили за ними. Крики Харви, сменявшиеся воем, сводили меня с ума, отчего я поспешила зажать уши руками. Это невозможно было слушать. Это невозможно было видеть.
Было так больно, словно я тоже потеряла кого-то очень близкого. Эйден, до этого стоявший на коленях возле Харви, увидев меня, тут же вскочил.
- Айрин? - прошептал он, поравнявшись со мной. -Айрин...
Мы обнялись.
- Прошу тебя, - задыхаясь, прошептала я, - пожалуйста, будь всегда осторожен, заботься о себе... Я не выдержу, если с тобой что-то случится... Я не могу потерять тебя...
Я так сильно сжала руки вокруг Эйдена, что они заболели. Харви, задыхаясь, заныл, застонал, заскулил, доводя нас всех до отчаяния. Амели ревела, просясь на руки к матери. Врач, единственный оставшийся здесь, стоял, потупив голову.
- Я...- задыхался Харви, - я...что...мне...делать..., - он упал на колени, соприкоснувшись с полом лбом. - Господь, я взываю к Тебе, я умоляю Тебя, Всевышний, верни ее мне...,- слезно говорил он. Его трясло. - Я заклинаю Тебя, пожалуйста, верни ее мне, верни, верни! - Харви стал биться головой об пол, вновь сорвавшись на крик. - ВЕРНИ ЕЕ МНЕ! НУ ВЕРНИ! НУ ПОЖАЛУЙСТА!
Он зарыдал, распластавшись всем телом на полу. Зейн поднял его голову, положив к себе на ноги. Его глаза были красными от пролитых слез. Харви стал бить себя по лицу, приговаривая:
- Зачем? Зачем я ее оставил? Зачем?! Почему я не был рядом?! Почему я не смог быть рядом тогда, когда был нужен больше всего?!
Рафаэль сел около него, схватив за руки.
- Страх затуманил мне разум, - хрипел Харви, - и с ней случилось именно то, чего я боялся больше всего... Дурак... Потеряв, стал ценить....Она не вернется, да? - обратился он с вопросом к Рафаэлю, который переглянулся с Зейном. - Не вернется...ушла безвозвратно, бросила нас...Я не помню ее запаха, - Харви нахмурился, приподнявшись. Его лицо было мокрым, веки опухли, глаза красными, его трясло. - Я не могу вспомнить ее кожу на ощупь... Подожди! - крикнул он врачу, который встал перед ним. - Я просто хочу вспомнить...
Харви подошел к телу Лили, аккуратно обступил кровать, приблизившись к голове, коснулся прядей волос, потер пальцами, после чего зарылся в них носом.
- Но это не ее запах, - насупил брови он, - я не помню его..., хотя нет...она любила лес, ей нравился запах свежего белья...она говорила мне, что любит свежесть, да-а-а-а, и запах у нее был такой же...Но почему этот горьковато-сладкий? Она же должна пахнуть свежестью..., - шептал он, трогая ее. - И кожа такая грубая...Нет, Лили была нежной, такой мягкой, хоть и угловатой..., - он усмехнулся, погладив ее лицо. - Я все говорил ей, чтобы она больше ела, переживал, что она такая худенькая, а Лили все смеялась и говорила мне, что наберет килограммы после рождения ребенка и я разлюблю ее...Она так и не набрала... А я так и не разлюбил..., -он втянул воздух, по щекам вновь покатились слезы. - Я всего лишь хочу, чтобы она в последний раз обняла меня...Хочу услышать свое имя из ее уст...Меня больше не разбудит ее смех? Нет, не разбудит...
Он сел на пол, привалившись спиной к кровати.
Не выдержав больше, я подошла к нему, села около, взглянув в его глаза, в которых было столько боли... Покачав головой, я плакала, однако стирала слезы с его щек, и тогда Харви притянул меня к себе, уткнувшись головой в ямку между плечом и шеей.
- Я не знаю, что мне делать, Айрин, - прошептал он. - Я хочу умереть.
Я обняла его еще крепче.
- Не говори так, Харви...
- Но это правда. Я хочу закрыть глаза и больше не просыпаться...Как мне жить, если ее нет? Почему Он забрал ее, а не меня?
Сзади послышались шаги, и я обернулась, шмыгая носом. К нам шла заплаканная миссис Робертс, держащая ребенка на руках. Лицо девочки, только прекратившей реветь, исказилось, из глаз вновь покатились слезы, она потянулась к матери.
- Я прошу вас всех выйти, - сказал врач. - Без всяких "НО".
Я встала, к нам подошли Эйден, Рафаэль и Зейн, они подняли на руки Харви и вынесли его в коридор, где посадили на скамью для ожидающих. Я последовала за миссис Робертс, которая вновь направилась к Харви. Амели продолжала плакать, глядя на Лили, бездыханное тело которой все еще лежало на больничной кровати. Обернувшись, я тоже посмотрела на нее в последний раз: на лице застыла улыбка, влажные щеки давно высохли, веки прикрыли глаза. Иссохшая, посеревшая, холодная, мертвая. Сердце вновь сжалось.
- Харви, -обратилась к нему миссис Робертс, - послушай меня, - он поставил локти на колени и свесил голову вниз. - Я знаю, что ты любил ее, - его плечи затряслись, он снова заплакал, - а она любила тебя. В сердце моей сумасшедшей был только ты... Она просила, чтобы забрал Амели. Она хотела, чтобы дочь была рядом со своим отцом.
Харви резко вскинул голову, лицо его было покрасневшим, губы и глаза опухли, с носа и щек на пол падали слезы. Он судорожно вздохнул.
- Я? - прохрипел он. - Отец? - он взглянул на Амели, которая при виде него перестала вырываться из рук бабушки и плакать. - Я не смогу, - он повел плечами, закачал головой, когда миссис Робертс открыла рот, чтобы возразить. - Я не заберу ее! Я не смогу... Нет, она останется с вами.
- Но Харви, ей нужен отец!
- Я не смогу быть ей хорошим отцом! - воскликнул Харви, пытаясь успокоиться. Он встал, пытаясь стряхнуть с себя злость. Он весь дрожал. - Я буду присылать ежемесячно деньги на ваш счет, а также открою ей ее собственный, чтобы потом при поступлении в университет она могла им воспользоваться, но на этом все. Не требуйте от меня большего!
Зейн, Рафаэль и Эйден переглянулись, миссис Робертс сокрушенно покачала головой, заплакав. Амели дернулась в сторону Харви, и тот, сорвавшись с места, побежал в сторону лестницы. Она открыла рот и издала истошный крик. Эйден и Рафаэль побежали за Харви, а Зейн подошел к миссис Робертс и забрал у нее ребенка, принявшись успокаивать малышку. Она стала вырываться из его рук, крича и громко рыдая, но Зейн стал гладить ее по спине, что-то приговаривая на ушко. Амели по-немногу стала успокаиваться, а затем положила голову на плечо Зейну. Он стал петь ей грустную песню на турецком, и она через какое-то время заснула. Песня эта была такой печальной, что все внутри сжималось от боли. Не выдержав, я села на скамью и, закрыв лицо руками, заплакала, выплескивая через слезы все, что было пережито сегодня. Эта боль разрывала меня, отчего хотелось сложиться пополам.
Страшно представить, что испытывают все те люди, которые были близки с Лили. Их боль в тысячи раз сильнее моей. Одна мысль, что я могу потерять Эйдена, убивала меня. А Харви уже потерял свою любовь.
- Он не может бросить ее, - сказала наконец миссис Робертс, сморкаясь в платок.
Ее голос был охрипшим.
- Он не бросит ее, - сказал твердо Зейн.
Я взглянула на него, и внутри почему-то возникло такое чувство уверенности, словно все, что говорил Зейн, так или иначе произойдет. Было в этом человеке нечто такое, что заставляло тебя верить ему.
- Надеюсь, что ты прав, мой мальчик, - отозвалась миссис Робертс, встав. - Спасибо, - огна забрала спящую Амели. - Мне надо найти мужа.
Зейн кивнул головой.
- Вам нужна какая-нибудь помощь?
Миссис Робертс отрицательно покачала головой, после чего взглянула на дверь палаты, где покоилась ее дочь.
- Я не знаю, как пережить эту утрату, - слезливо прошептала она. - Как мне жить без моего единственного ребенка...Почему родители должны хоронить своих детей, Зейн?
Кристально голубые глаза мужчины наполнились слезами.
- Потому что это жизнь, - ответил он. - Иногда так бывает, что мы теряем то, чем больше всего в этой жизни дорожим.
Миссис Робертс кивнула, прижав к себе Амели. Заплакав вновь, она побрела искать своего мужа, который давно покинул палату, не выдержав смерти своей дочери.
- Почему..., - спросила я, прочистив горло. - Почему она не кричит? Почему не рыдает? Как она может быть такой сильной?
Зейн взглянул на меня, печально, обреченно.
- Потому что это не первый ребенок, которого она хоронит, Айрин.
Берегите себя, своих родных и близких. Никто из нас не вечен, и оттого каждая минута, проведенная с теми, кто нам дорог, бесценна.
Иногда мне хочется кричать на родных, оскорбить их, когда они выводят меня из себя, говорят какие-то неприятные вещи, но каждый раз я задумываюсь о том, что завтра они могут не проснуться, что с ними может что-то случиться, что однажды я не услышу их голос, больше не смогу обращаться к ним со словами "мама", "папа". Такие моменты здорово отрезвляют. Просто важно понимать, что когда-то мы были маленькими и доставляли им дискомфорт, а они терпеливо (может и не всегда, но все же) объясняли нам, что к чему, как и где, по какой причине. Наша задача помнить об этом, когда они постареют, потому что взрослые люди, становясь старыми, превращаются в маленьких капризных детей, которых надо окружать любовью и заботой. Как когда-то делали они. Я не всегда об этом вовремя вспоминаю. И от этого еще больнее.