Искушение/18+

Всё, что мы теряем, обязательно к нам вернётся, только не всегда так, как мы ожидаем. 

("Гарри Поттер и Орден Феникса")

Наш самолет приземлился. Харви сидел около окна и смотрел в него чуть ли не весь полет. Есть он отказывался, лишь изредка выпивал воду, а затем снова обращался к виду за окном. Нужно было пройти регистрацию, и мы, заняв очередь, встали. Я впервые летела на самолете. Жаль, что это случилось при таких обстоятельствах. Эйден провел пальцем по моей руке, и я посмотрела на него: он был уставший, переживающий за своего друга. Мы разговаривали с ним, когда Харви засыпал, обдумывали, как облегчить его боль, и оба приходили к выводу, что никто из нас не властен над этим - поможет лишь время.

Когда Харви успокоился и упал в кресло, Эйден попросил меня заказать три билета на наши имена. Я была удивлена тем, что он подумал, что мне тоже стоит полететь.

- Он и твой друг тоже, - сказал Эйден, когда мы ехали в аэропорт. - Я думаю, нам стоит поддержать его.

Пройдя регистрацию и забрав багаж, мы вышли из аэропорта: в Сиэтле было ветрено, в воздухе кружил снег. Я плотнее закуталась в пальто, оглянувшись на Харви и Эйдена. Бледный, потерянный, Харви даже не пытался застегнуть куртку, а потому я поспешила помочь ему с этим. Он даже не шелохнулся, когда я приблизилась к нему и стала трогать его вещи. Эйден благодарно кивнул мне. Хотелось плакать, но я держалась, понимая, тяжелее всех было явно не мне.

- Нам нужно вызвать такси? - спросила я, коснувшись руки Эйдена.

Он притянул меня к себе, оставив короткий поцелуй на макушке. Я прижалась к нему на мгновенье, пытаясь впитать в себя ту силу, которую он излучал.

- Нет, за нами должен приехать Джейми.

Эйден всматривался в многочисленные машины, мужчин и женщин. Сегодня было двадцатое декабря, через пять дней праздновать Рождество, и именно по этой причине аэропорты были битком набиты людьми, предвосхищавших праздники, но мы не были в их числе. Не в этот раз. Около нас остановился черный гелендваген, Эйден нахмурился, Харви все так же пустым взглядом смотрел в сторону. Открылись двери с обеих сторон: сначала к нам приблизился высокий русоволосый мужчина с кольцевидной сережкой в ухе. Поравнявшись с Эйденом, он резко притянул его к себе.

- Я так рад тебя видеть, Эйди, - сказал он.

Взгляд его голубо-серых глаз остановился на мне, на лице появилась тень улыбки.

- А ты, наверное, Айрин? - предположил он.

Я кивнула головой, протянув ему руку. Насмешливо посмотрев на нее, мужчина улыбнулся шире и заключил меня в объятия. От него пахло апельсинами и чем-то пряным.

- А я Джейми. Рад познакомиться, Айрин.

Я молча кивнула головой, понимая, что если скажу сейчас хоть что-нибудь, то точно расплачусь. Никто из нас не хотел знакомиться при таких обстоятельствах. Отпустив меня, он направился к Харви, и в этот момент к Эйдену, застывшему на месте, стоявшему с каменным выражением лица, приблизился темноволосый, смуглый мужчина с короткой аккуратно оформленной щетиной, усам и глазами цвета насыщенного темного виски. Высокий, широкоплечий, спортивного телосложения, он был внушителен и даже вызывал тревогу. Воротник его рубашки не был застегнут, отчего я смогла увидеть тонкую золотую цепочку с фигурой распятого Христа. Черное пальто свободно лежало на его могучих плечах. Он был очень красив.

Эйден молчал. Смотрел на этого мужчину, но упорно молчал, сохраняя то же выражение лица.

- Привет, Эйди, - мягко сказал мужчина с неярко выраженным акцентом, который не был мне знаком.

Его голос был теплым, в нем угадывались странные нотки, словно мужчина долгое время время тосковал по Эйдену. Услышав ласковое "Эйди", последний вздрогнул, на лице проступила эмоция раздражения.

- Я не Эйди, - коротко сказал он, не глядя мужчине в глаза.

Джейми о чем-то шептался с Харви, а потому я позволила себе полностью сосредоточиться на том, что происходило перед мной.

- Хорошо, - мужчина поднял руки вверх, как бы сдаваясь, и чуть улыбнулся, явно боясь спугнуть Эйдена. - Может быть, ты и не Эйди, но уж точно Диди, правда?

На одно мгновение, всего лишь на одно уголки губ Эйдена дрогнули, отчего появилась тень улыбки, но она тут же исчезла. Темноволосый мужчина не выдержал и широко улыбнулся, после чего пальцем провел по складке между бровей Эйдена.

- Мы вместе будем ходить на ботокс?

Эйден наконец-то посмотрел на мужчину, который был на пару сантиметров выше, а затем с раздражением, даже с злостью произнес:

- Что ты хочешь? Зачем приехал сюда? Нас могли забрать Темпл, Зейн... Зачем ты приперся сюда?!

- Потому что я скучал по тебе, Диди, - спокойно ответил мужчина. - Так тосковал по тебе, что вот сейчас мое сердце сжимается от боли, - Эйден, учащенно дышавший, злившийся, сделал шаг назад, когда мужчина протянул к нему руку, но этот жест его не остановил. Схватив Эйдена, словно котенка, он крепко обнял его. - Прости меня за то, что так сильно ранил тебя, Диди

Через несколько секунд Эйден поднял руки и положил их на спину мужчину, приняв его в свои объятия. Тело расслабилось, лицо приняло безмятежное выражение.

- Упадешь на колени, тогда и прощу, - буркнул он.

Мужчина усмехнулся.

- Целовать нужно руки или ноги?

- И то, и другое.

- Тогда сними ботинки, будет щекотно.

Харви и Джейми уже сели в машину. И тут меня осенила мысль: да это же тот же самый Рафаэль, который был связан каким-то образом с Лукрецией. Он поссорился с Эйденом, когда узнал, что он и Лу должны заключить брак, но даже тот факт, что это все по расчету, не смог смягчить удар. Отпустив Эйдена, Рафаэль посмотрел на меня, вновь широко улыбнулся и спросил:

- А вы, наверное, та самая Айрин?

Из-за долгого молчания, я немного охрипла.

- Да. А вы тот самый Рафаэль?

Он перевел взгляд на Эйдена, прищурившись при этом.

- Что, уже наболтал про меня всяких гадостей?

Эйден усмехнулся.

- Ну я не стал ей говорить, что в постели ты кусок дерева.

Смех Рафаэля был что-то с чем-то: низкий, громкий, раскатистый, вибрирующий.

- Паршивец, - вытирая слезы с лица, заключил он. Эйден улыбнулся, взяв меня за руку. Рафаэль кивнул в сторону машины, став серьезным. -Запрыгивайте в автомобиль. Остановимся у Темпла, а потом поедем в больницу.

Эйден помедлил, тихо спросив:

- Что случилось? Как она оказалась там?

Рафаэль оглянулся, бросив короткий взгляд на автомобиль, после чего наклонился к нам.

- Лили оказалась в ненужное время в ненужном месте: наркозависимый решил ограбить вечером магазин, в котором как раз была она. Три выстрела, задеты жизненно важные органы, потеряно много крови, сердце еле отбивает такт, очередь на пересадку на полгода вперед. Но даже если и найти органы, то уже поздно: врачи говорят, что она дотянет до вечера, может быть, до утра.

Я отвернулась, чувствуя, как по щекам текут слезы. Судорожно всхлипнув, я попыталась подавить это в себе, но ничего не получалось: было так больно за Харви, что не было сил выдержать это. Чьи-то руки обвили меня и прижали с горячему телу: эти ладони, запах, прикосновения я бы узнала из тысячи.

- Айрин, - печально позвал меня Эйден.

- Я сейчас, Эйден, - выговорила я, жадно глотая воздух. - Сейчас, я приду в себя, все будет...нормально...

Эйден развернул меня к себе лицом и прижал к груди, Рафаэль топтался рядом, стоя к нам спиной. Люди старались не смотреть на нас, но было видно, что им любопытно, к тому же они перешептывались, называя имена Шестерки. Парни, видимо, были местными знаменитостями.

- Плачь столько, сколько тебе это нужно, Айрин. Я буду рядом.

Эта фраза... Эта фраза казалась мне знакомой. Почему-то в моей голове ее произносил отец, который стоял на кухне и смотрел на меня, мама была рядом, на ее лице отражалось переживание, словно кто-то причинял ей сильную боль. Вцепившись в Эйдена, я прогнала видение и стала медленно, глубоко вдыхать в себя воздух.

- Я не хочу задерживать Харви, - прошептала я. - Пойдем?

Эйден кивнул, взял меня за руку, посадил на заднее сидение, где уже были Джейми и Харви. Последний смотрел в окно безучастным взглядом, руки его были сложены, словно он молился, Джейми что-то шептал ему на ухо, нежно поглаживая плечо. Мы тронулись. Отвернувшись, я засмотрелась на окрестности города, отмечая про себя красоту небольшого городка: здесь было много деревьев и кустов, которые сейчас оказались обвешанными праздничными фонариками, фасады домов явно обновили, отчего стены зданий стали ярче, маленькие домики, разбросанные по всем улицам, мило обвесили рождественскими табличками, на дверях висели венки, а на снегу во дворах нас встречали снеговики с настоящей морковкой вместо носа. Люди, радостные, ходили парочками или группками, забредали в магазины или кафе, выходили оттуда с коробками, перевязанными лентами, и так радовались им, будто впервые получили подарки. Детки игрались со снежками, бросая их не только друг в друга, но и в прохожих, которые охотно присоединялись к игре. Один из снежков угодил нам прямо в окно, что вызвало смешок Рафаэля.

Оказавшись в одном из спальных районов, я увидела, что здесь дома были внушительнее, напоминая скорее особняки с беседками, бассейнами, большими гаражами, в которых находилось по несколько машин, и личной охраной. Остановившись возле одно из таких, Рафаэль приспустил окно, показавшись перед охранником, а затем, когда ворота открылись, снова тронулся, припарковавшись возле входа. Не успели мы выйти, как дверь дома открылась и на улицу вышел высокий, широкоплечий мужчина со светлыми волосами, часть из которых была убрана в маленький хвост, и глазами цвета льда, пронзительно голубыми. Одетый в свободную рубашку, стилизованную под эпоху Ренессанса, и черные брюки, демонстрирующие узкие бедра, он в считанные секунды преодолел расстояние между нами.

Ничего не говоря, он остановился перед Харви, крепко обнял его и что-то прошептал на ухо. Плечи Харви задрожали, словно он вот-вот расплачется, однако слезы так и не потекли - он сдерживался изо всех сил, пытаясь подавить в себе чувства. Простояв так несколько минут, они разомкнули объятия, Джейми взял Харви за руку и повел в дом, Рафаэль вытащил багаж из автомобиля, а Зейн подошел к нам. На его красивом, точеном лице появилась чарующая улыбка. Да, Джин была права, было в нем что-то аристократическое, что-то такое, что побуждало меня присесть в реверансе.

- С каждым днем ты становишься все краше, - покачал головой Эйден и улыбнулся.

Зейн тоже улыбнулся, отчего шрам, тянущийся от брови к нижней челюсти, чуть растянулся в ширине. Эта деталь внешности придавала особый шарм всему облику мужчину.

- Малыш, - сказал он, потрепав Эйдена за щечку.Тот засмеялся, и у меня на сердце сразу стало теплее. - Как же давно я тебя не видел, ослик.

Последнее слово было сказано так мило, что Эйден протянул громкое "О!", а затем кинулся обнимать Зейна, взгляд которого упал на меня. Отпустив Эйдена, он кивнул мне головой.

- Вы должно быть, мисс О'Лири?

Я кивнула. История с Джейми и Рафаэлем повторялась. Зейн вновь улыбнулся, обнажив ряды аккуратных белоснежных зубов, а затем произнес:

- Я Зейн. Позволите?

Он вытянул вперед руку, ладонью вверх, и я под одобрительное подмигивание Эйдена вложила в нее свою. Склонившись на моей рукой, Зейн легко коснулся ее губами.

- Приятно познакомиться, Айрин.

Я, смущенная донельзя, заулыбалась и взглянула на посмеивающегося Эйдена, который качал головой.

- Ой, подхалим, ну что за подхалим.

Зейн отпустивший мою руку, в мгновенье ока дал Эйдену затрещину и рванул с места. Эйден побежал за ним, пытаясь дать сдачу, а я стояла на своем месте, не сдерживая свой смех. Рафаэль подошел ко мне.

- Мы давно не собирались вместе.

- Знаю, - выдохнула я, глядя на этого мужчину. - Эйден рассказал мне, что случилось.

- Это хорошо, - кивнул Рафаэль, - между возлюбленными не должно быть секретов, - мы смотрели, как Зейн и Эйден салят друг друга и пытаются убежать как можно дальше. Словно малые дети, они наслаждались общностью и игрой. - Я наломал дров в свое время. Иногда я думаю, что моя испанская кровь действительно вызывает во мне неконтролируемые эмоции, а потом понимаю, что пытаюсь оправдать себя таким образом. Я не имел права так поступать. Ни с Эйденом...ни с Лукрецией.

Его голос дрогнул, когда он произносил последнее имя.

- Мы все делаем ошибки, Рафаэль. Мы не идеальны. Не нужно убиваться из-за неверных поступков, необходимо решить, как исправить последствия и что сделать для того, чтобы это больше не повторилось. Вы искали ее?

Рафаэль молча кивнул.

- Ищу ее до сих пор, но не могу найт.

- Что вы намерены делать, когда все же отыщите Лукрецию?

Рафаэль схватился за ручку багажа и сделал шаг вперед, приглашая меня последовать за ним. Дом, в который мы направлялись, был невероятно велик. Скажу честно, я была поклонницей маленьких шотландских домиков, увитых плющами и почерневших от копоти. Может быть, это обусловлено зовом моих корней, может быть, из-за того, что я с детства была окружена ими. Не знаю. Просто я не люблю большие пространства, в них четче ощущается одиночество.

- Ничего.

- Почему?

- Я обещал жениться на другой.

- И вы тоже? - искренне удивилась я.

- Да, - кивнул Рафаэль, печально улыбнувшись. - Поступок маленького обиженного испанца.

- Но вам же нравится Лукреция, - нахмурилась я. - И вы хотите быть с ней.

Мы вошли в дом, остановившись лишь для того, чтобы снять обувь и повесить верхнюю одежду.

- Но она не хочет.

- С чего вы взяли?

Рафаэль повесил в гардеробную свое пальто и потянул руку, чтобы взять мое.

- Я так думаю.

Мои брови взметнулись вверх. Удивительные эти существа, мужчины: напридумывают себе что-нибудь, потом сиди и разбирайся, откуда ноги растут.

- Да что вы, - иронично произнесла я. - А вы не думайте - лучше спросите у нее напрямую. Только она в ответе за свои чувства.

Рафаэль широко улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. От него пахло пряностями и мускусом, шлейф тянулся за ним, куда бы он ни пошел.

- А вы всегда так прямолинейны?

Я смягчилась, ощущая себя жутко уставшей из-за ситуации с Лили, спонтанной поездки и чувств, хаотично всплывавших и утихавших, всплывавших и утихавших.

- Нет.

- Значит я стал тем человеком, которого вы одарили своей искренностью. Это победа.

Мои губы растянулись в улыбке.

- Я просто хочу, чтобы вы не мучали ни себя, ни Лукрецию. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды, разочарования и комплексы.

Сзади послышался шум, к входной двери подходили Зейн и Эйден. Их лица были серьезными, возбуждение от встречи прошло, каждый вспомнил, по какой причине они здесь собрались. Молча мы двинулись в сторону комнаты, откуда доносились приглушенные голоса. преодолев последние метры, я прошла за Эйденом, который взял меня за руку, и увидела диваны и кресла, стоявшие так, что они образовывали квадрат. Спиной к нам сидели Джейми и темноволосая девушка, перед - высокий мужчина с большими голубыми глазами и девушка, беременная. Ее взгляд обратился к нам, лицо, уставшее, глаза заплаканные, губы подрагивающие. Наверное, это и есть Билл, про которую мне рассказывал Эйден. Лили была подругой ее детства.

Мужчина тут же встал, он был самым высоким из всей компании, не меньше двух метров, наверное. билл потянулась за ним, хотя он принялся уговаривать ее сесть. Она отрицательно покачала головой, и, когда Эйден подошел к ней, крепко обняла его. Не выдержав, Билл начала плакать. Темноволосая девушка, сидевшая к нам спиной, тоже встала, и я поняла, что она и мужчина - брат и сестра, ибо они были безумно похожи друг на друга. Зейн, стоявший рядом со мной, спросил, не нужно ли мне что-нибудь, на что я отрицательно покачала головой. Он пригласил меня на кухню подкрепиться чем-нибудь. Я охотно согласилась, ибо не выдерживала: сцена, разворачивающаяся перед мной, заставила бы разрыдаться любого. Билл плакала на плече Эйдена, умоляя его сказать, что это все неправда, Харви с отсутствующим видом смотрел в окно, не реагируя на Рафаэля, звавшего его по имени, Темпл (я так предположила) стоял рядом с Билл, не зная, как ее успокоить, и с волнением бросал взгляды на живот, в котором скрывался ребенок, Джейми гладил по волосам другую девушку, Валери, что вытирала не прекращающиеся потоки слез.

Выйдя из комнаты, я пошла за Зейном, чувствуя, как дрожат мои ноги. Один коридор сменялся другим, и вот мы наконец достигли кухни, из которой доносился вкусный запах. Я рухнула на стул, из-за того что не могла больше стоять, Зейн поспешил помочь мне.

- Все в порядке, - выдохнула я, вытягивая вперед стопы. - Просто нервное.

- Вы уверены? - серьезным тоном спросил Зейн.

Я кивнула головой. Бросив на меня еще один тревожный взгляд, Зейн устремился к плите, взяв по пути тарелку. Через несколько минут перед мной лежала еда. Зейн присел рядом, разложив приборы и налив мне стакан воды.

- Мне кусок в горло не лезет, - виновато покачала головой я.

Зейн нахмурился.

- Вам надо поесть хоть что-нибудь. Не морите себя голодом, вам может стать плохо.

- Я понимаю, - закрыв глаза прошептала я, - но мне так трудно, - из уголка глаза скатилась слеза. - Не могу видеть Харви таким...не понимаю, как такое могло произойти...

Не выдержав, я расплакалась, ощущая ужасную боль за новообретенного друга, который стал одним из самых дорогих людей в моей жизни.

- С ним я была как за скалой - он всем своим видом внушал безопасность, а сейчас этот потерян... И я не понимаю...как..., - мой голос оборвался на долю секунды, - ему помочь...

На мою руку легла теплая ладонь, и я открыла глаза, увидев Зейна, отвернувшего голову в сторону.

- Она для всех нас была очень дорога, - произнес наконец он, потерев переносицу, в его глазах стояли слезы. - Но Бог распорядился так. И мы...к сожалению...здесь бессильны, понимаете? Но ради Харви нужно оставаться сильными, понимаете? - взгляд его глаз, похожих на лед, проникал в самое сердце. - Иногда в жизни наступает такой момент, когда ты понимаешь, что смерть рядом и она может коснуться того, кто искренне дорог твоему сердцу. Тебе больно, разрывает изнутри, ты не знаешь, куда бежать, умоляешь Бога не забирать его, и все же понимаешь, что здесь твоей власти, что..здесь ты беспомощен...и это просто нужно принять.

- Вы потеряли кого-то? - спросила я, затаив дыхание.

Зейн горько кивнул, не глядя мне в глаза. Раздался звонок. Зейн шмыгнул носом, тут же принял серьезное выражение лица, и, посмотрев на экран, улыбнулся.

- Уже соскучился?...Лео, я скоро приеду, хорошо? Ты поел?...Если ты хочешь чечевичный суп, скажи Дамле, она не откажет... Не забудь сделать домашнее задание по итальянскому, нам надо его подтянуть... Ладно, Лео, я скоро буду, сынок, хорошо? Люблю тебя...

- У вас есть сын? - удивилась я, когда Зейн закончил разговор.

- Да, его зовут Лео.

- И сколько ему лет?

- Будет одиннадцать через полгода.

На лице Зейна читалась привязанность и любовь.

- Но как же..., - задумалась я, однако не решилась задать вопрос.

Если ребенку одиннадцать, а Зейну примерно двадцать пять - двадцать шесть, то...

- Я знаю, о чем вы думаете..., - покачал головой он, после чего разрезал на несколько кусков длинную тонкую лепешку, на котором были шпинат и сыр. - Это пиде, - пояснил Зейн, - турецкое блюдо. Так вот, хоть я и не зачал этого ребенка, но тем не менее он мой родной. И опережу вас, ответив на следующий вопрос: стал я его отцом из-за несчастья, случившегося с его матерью. Она погибла.

Я поджала губы.

- Мне очень жаль...

Зейн стал мрачнее тучи.

- Мне тоже.

Больше ничего не говоря, он схватил кусочек лепешки и протянул его мне, я аккуратно взяла, положив его рот. Божественно вкусно. Внутри сразу все забурчало, тепло разлилось по телу, туман в голове стал проясняться.

В дверях появился Рафаэль.

- Что, бес, решился увести подружку у друга? - вскинул бровь он.

Зейн иронично взглянул на него:

- К вашему сожалению, мистер Варгас, я не отличаюсь столь низменными помыслами, которыми, увы, проникнуто ваше сердце...

Рафаэль взорвался смехом, поспешив закрыть за собой дверь.

- Ах ты мавр несчастный, что, начитался своих книжек?

Он подошел к Зейну и потрепал его за волосы, на что тот галантно сбросил руку и взгляну на меня.

- Простите его за глупость, он такой не всегда. Два-три дня в году Рафаэль отличается проблесками интеллекта, однако это столь редкое явление, что нам не всегда удается застать этого человека в таком состоянии.

Между ними завязалась шуточная драка. Закончив дурачится, Рафаэль сел рядом с нами, положив руку на бедро, что по размеру было как два моих. Гора мышц, не иначе.

- Не могу быть там, - наконец нарушил тишину он. Мы вопросительно взглянули на него. - Тяжело смотреть на такого Харви.

Мы согласно кивнули, опустив взгляды вниз.

- Нельзя сказать, что он веселый человек, любящий отмачивать шутки - для этого у нас есть Эйден, - криво улыбнулся Рафаэль, однако глаза его были грустными. - И все же...и все же таким он не был никогда... Даже когда он узнал, что погиб его отец. Хоть он и был редкостным уродом, но все же...отцом.

- Они не были отцами, Рафаэль, - посмотрев на него исподлобья, с нескрываемой злостью произнес Зейн. - Человек, который принимал участие только в зачатии ребенка, еще не родитель.   Ребенка берегут, о нем заботятся, его любят, принимают, воспитывают, относятся с уважением к его мнению, принятому решению, пытаются разговорами наставить его на путь истинный, уберечь от ошибок. Кто-нибудь из них делал это? Нет. Что увидел каждый из нас от них? Жестокость и бесчеловечность. Они не отцы.

- Но...

Зейн выпрямился, жестко посмотрев на друга.

- Ты забыл, что было год назад?

Рафаэль отрицательно покачал головой.

- Ты прав.

Я не увидела торжества на лице Зейна, тот отвернулся в сторону, взглянул в окно, нахмурив брови. 

- Сейчас там, в больнице, умирает тот человек, который был для него светом, а не тьмой. Эту боль...ее не передать словами...но, поверь, именно мысль о том, что он больше никогда ее не увидит...- это самое страшное. Не увидеть. Не услышать. Не обнять. И единственное, что тебе останется от человека, - это воспоминания, разрывающие, раздирающие, убивающие. 

Зейн резко встал и вышел из кухни, оставив нас одних. Рафаэль печально смотрел ему вслед. 

- Не обижайтесь на него, - выдохнул он. - Зейн полтора года назад потерял мать. Рана еще свежа. Да и Лили была близка нам всем.

Я кивнула головой, сцепив руки на груди. Мне было холодно. В комнату вошел Эйден. Словно свежий воздух, он прогнал туман в моей голове, и я протянула к нему руки, ощущая в этом сильную потребность. Он сел перед мной на корточки, и мы обнялись. Живой. Невредимый. Мой. Посмотрев в его глаза, я расслабилась, однако в голове вспыхнуло странное видение: суета, вокруг много людей, у меня на руках Софи, я склоняюсь к кулону, изображающее запертое в клетке сердце голубого цвета, однако чьи-то проворные длинные пальцы забирают его у меня из-под носа. Я тряхнула головой, пытаясь сообразить, что это, как в комнату резко вошел Темпл.

- Собираемся, через пять минут выезжаем.

Мы все встали, обменявшись взглядами, после чего молча прошли за Темплом.

- Переоденешься? - спросил Эйден.

- Было бы славно.

Ничего больше не говоря, он взял наши чемоданы и взошел на лестницу. Я пошла за ним. Остановившись на третьем этаже, он повернул направо, углубился в коридор, после чего снова повернул направо и толкнул первую же дверь. Мы переодевались быстро, стараясь как можно скорее вернуться, однако в конце все же задержались. Я хотела уже выйти, когда Эйден покачал головой и закрыл дверь.

- Звездочка моя, послушай, пожалуйста, что я тебе сейчас скажу..., - собравшись с духом, он посмотрел на меня: - Человек, который сейчас лежит в палате, уже больше не в состоянии бороться за свою жизнь. Как говорят родители Лили, ее держит здесь только то, что она до сих пор не увиделась с Харви. Лили в  плачевном состоянии. Мы не знаем, что будет с Харви, когда он увидит ее, поэтому, пожалуйста, как только ты почувствуешь что-то неладное - уходи, хорошо? 

Он провел костяшками пальцев по моей щеке, и я на миг закрыла глаза.

- Хорошо.

Эйден коротко поцеловал меня в губы, взял за руку и вышел из комнаты.

***

Харви

Я хотел и не хотел заходить в больницу, прекрасно понимая, что меня там ждет. Но все же мне пришлось это сделать. Я шел к палате как на расстрел, шел, вспоминая все, что пережил с Лили, как мы встретились с ней в первый раз, как я увидел ее, ругающуюся с Деборой, в столовой. Она была безумной красивой. Я смотрел на нее и понимал, что больше не могу думать ни о ком другом. Наши шаги эхом раздавались в длинном пустом коридоре, в конце которого сидели двое. Я узнал в них родителей Лили. Я остановился посередине. На мгновенье я представил, кого увижу в палате, как она будет выглядеть, что она... - я развернулся, умоляя Господа Бога обернуть это все в страшный сон, глядя в глаза Билл, которая, убитая горем, держалась за округлившийся внизу живот. Она покачала головой, положив руку на мое плечо. Я вновь повернулся и продолжил путь. Друзья с опаской смотрели на меня, родители Лили, заметив нас, встали. 

Мы обменялись взглядами, в которых было все, а затем я толкнул дверь палаты, ощущая дрожь в руках. Мне было сложно сосредоточиться на чем-то одном, мысли прыгали в голове, воображение рисовало страшные картины, но ни одна из них не могла сравниться с той, что развернулась перед мной. Я застыл, глядя на замученное лицо Лили, которая, еле дыша, лежала с закрытыми глазами. Шум, исходивший от нас, привел ее в чувство, она встрепенулась, раскрыла веки и посмотрела в мою сторону. Уголки ее губ дернулись, губы расплылись в улыбке, из глаз потекли слезы.

- Харви! - прохрипела она.

Ком встал в горле, я схватился за шею, потирая кожу в надежде. что станет легче, но почему-то почувствовал слабость в ногах и привалился к стене, чтобы не упасть. Кто-то сзади ахнул, Темпл тут же схватил меня и за руку подвел к Лили, что тянула ко мне свою ладонь. Я смотрел на нее и не мог узнать в ней ту девчушку, в которой было столько жизни, энергии, драйва... С кучей проводом, трубочками, иголками, она походила на измученного живодерами женщину, от которой остались кожа да кости. От ужаса я онемел на мгновенье, а затем вцепился в ее кушетку, в руки, что были холодны. Не-е-ет, это не моя Лили... Моя Лили жива и здорова, беснуется у себя дома, разговаривает о цифрах, отчетах, ругается на начальство, жалуется на короткие выходные, радуется первому снегу...

- Лили? - дрожащим голосом позвал ее я. - Лили? - так, стоп, надо собраться. Все хорошо, сейчас мы поставим ее на ноги, развеселим, покажем жизни, что ничего она не коротка...-  Дорогая моя, а ну вставай, - я обогнул кровать, думая, как лучше снять трубки, но рациональная часть меня останавливала весь процесс. Трубки эти, провода позволяют ей жить... - Лили...послушай, ты не можешь здесь лежать...Слышишь? Помнишь, что ты мне говорила? Улыбка и веселье убивают любую болезнь, так почему ты здесь? Давай...

- Харви, - позвала меня она, и я послушно замолчал. Мой взгляд упал на костлявые руки, обтянутые тонкой  кожей, которая утром, в свете солнца, на белых простынях, напоминала мне топленый молочный шоколад. - Харви, я..., - она говорила, чуть задыхаясь, - так рада тебя видеть....я так скучала по тебе, - эта фраза, эти слова...полоснули меня по сердцу. Не выдержав, я сел в кресло. - У меня...мало...времени, - я взял ее за руку, приложив к ней губы.

 Кожа сухая, натянутая. Рыдания комом застряли в горле. 

- Не смей говорить так! - воскликнул я с жаром. - Ты еще нас всех переживешь!

- Ты же знаешь...что это не...так.

- Нет! Я же сказал!

Лили вновь улыбнулась, и я стал раскачиваться в кресле, пытаясь запомнить эту улыбку.

- Я так сильно тебя люблю...

Мне стало тяжело дышать. От боли, захлестнувшей все мое тело, я закрыл глаза, сжавшись. Почему?! ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ Я НЕ БЫЛ РЯДОМ ТОГДА, КОГДА БЫЛ НУЖЕН?! От адской агонии хотел орать во все горло, но я не мог. Не здесь. Не сейчас.

- Лили...Прости меня, Лили...Я такой дурак...Я так люблю тебя, Лили..., - я все качался и качался, держа около губ ее руку. - Молю тебя, Лили, пожалуйста, не оставляй меня здесь одного...Не уходи, пожалуйста..., не уходи, Лили, не оставляй меня...Что я буду здесь делать без тебя? Что?! Лили, пожалуйста, останься со мной! 

- Харви, - позвала меня она, - Харви...

Я упал на ноги, вцепившись в ее тело.

- Умоляю тебя, Лили, борись, не оставляй нас здесь! Ты не можешь так поступить! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ, СЛЫШИШЬ?!

Рядом раздался женский плач, но я не обратил на него внимание, глядя только на свою Лили, которая звала меня по имени.

- Харви,пожалуйста, выслушай меня, - я вновь замолчал, послушно кивнув. - Есть то, что я от тебя скрыла. Три с половиной года назад...Ты помнишь?

- Да.

Лили облегченно улыбнулась, сжав мою руку и заставив меня подняться.

- Мама, пожалуйста.

Миссис Робертс, которая была уже не в силах плакать, кивнула и удалилась из палаты. Я повернулся к Лили.

- Послушай, что я тебе сейчас скажу, Харви. Я всегда любила тебя, еще со школьной скамьи...влюбилась как полоумная девчонка...Я не хочу, чтобы твоя жизнь остановилась после моей смерти, - я попытался возразить, но она не позволила. - Послушай, ты должен идти дальше, понял? Не смей быть несчастным. Если ты будешь несчастным, я не смогу найти покой. Не закрывайся от людей, прошу тебя. Ты прекрасен: и телом, и душой. Бог всегда с тобой. И я буду. После той ночи, три с половиной года назад, Он подарил этому миру ту, что является воплощением нас.

Я не сразу понял, что говорила Лили, но, когда в помещении раздался детский плач, мысль осенила меня. Я обернулся, глядя на миссис Робертс, которая стояла с ребенком в руках: девочка с кудрявыми светло-каштановыми волосами, большими карими глазами и  маленьким носом, что напоминал кнопку.  Девочка при виде Лили тут же протянула к ней руки, но та не могла ответить на этот жест. Когда я оказался в поле зрения девочки, она перестала плакать, с интересом разглядывая меня. Мое сердце оборвалось.

- Прости, что скрывала от тебя нашу дочь, АмелИ..., - прошептала Лили.

Билл вскрикнула, Айрин заплакала. Даже парни не выдержали. Я зажал рот, ощущая дикое головокружение. У меня есть дочь. Эта девочка - моя дочь. Амели. Я отец. Этот ребенок мой. Я. Ее. Отец. Какое-то время я просто смотрел на этого ребенка, пытаясь уяснить мысль, что он мой..., а затем сделал шаг вперед, протянув к ней руки, и она пошла ко мне, продолжая с интересом смотреть на меня. Она была такой легкой. Мое сердце пропустило удар, когда я ощутил нежную детскую кожу. Из глаз Лили хлынули слезы. Амели положила ладошку на мою щеку, и я на мгновенье закрыл глаза, ощущая что-то невероятное в груди, что-то, что невозможно было описать словами - это можно только почувствовать... Этот ребенок, эта чудесная девочка моя? 

- Привет, - сказал я, все еще не приходя в себя после шока. 

Девочка улыбнулась, явив мне маленькие молочные зубики и язычок. По моему лицу скатилась слеза.

- Она чудесна, - прошептал я, глядя на нашу дочь.

Лили скрывала ее. Я взглянул на мать, ощущая, как вперемешку с любовью вспыхивает злость. Но почему? Почему она прятала ее? Как? 

- Почему ты не сказала мне? - спросил я, испытывая растерянность. - Почему ты не сказала мне о том, что я стану отцом?! О том, что я стал отцом?!

Мне хотелось кричать, хотелось орать на Лили от злости, обиды, ярости, но я понимал, что сейчас не время и не место...

- Я испугалась, - плача, ответила она.

- Чего? Чего ты испугалась? 

Девочка положила голову мне на плечо, и тут же я ощутил, как на меня накатывает спокойствие.

- Того, что ты не придешь.

- Я не приду? Я? - прошептал я. - Лили...У нас есть дочь...

Амели стала гладить меня по ключице, и я откинул голову назад, ощущая себя таким растерянным, раненым, преданным.

- Я бы не ушел. Ни тогда, ни сейчас.

 - Страх был сильнее разума.

Устройства рядом пиликали, ускоряя темп, Лили посерела. Всучив ребенка бабушке, я подбежал к своей возлюбленной: парни бросились к врачам, мистер Робертс заплакал, миссис Роберт поспешила успокаивать орущего ребенка, Билл, Валери и Айрин, не сдерживаясь, зарыдали.

- Лили?! Лили! - она смотрела на меня, ее глаза...ее глаза... - Лили?! Хей, малышка...Малышка, подожди, подожди, подожди! - заорал я, дергая все провода, проверяя катетеры- Хей, ЛИЛИ?! Вернись, слышишь?! ВЕРНИСЬ! Ты не оставишь нас...не оставишь же, правда?!

Я затряс ее, из ее глаза вытекла слеза, скатившись по щеке. Лили улыбнулась мне.

- Я люблю тебя...

Улыбка застыла на лице, звук, до этого звучавший раз в несколько секунд, слился в один сплошной, не прекращающийся. Я взглянул на монитор, увидев прямую линию. Меня жестко оттолкнули в сторону, место заняли врачи, которые некоторое время пытались что-то сделать, но потом...

- Время смерти семнадцать:двадцать восемь, - услышал я.

Время смерти. Время. Смерти...