Глава 38
Говорят сердце и тело — две разные вещи. Это ложь. Когда затронуто сердце, тело тоже жаждет прикосновений. А когда так часто прикасаются к телу, сердце тоже хочет любить.
("Поцелуй холст")
Наслаждайтесь, мои прекрасные читательницы😇🔥 Надеюсь, что сегодня вы будете спать крепко)))
P.S. Обязательно прослушайте трек, прикрепленный к главе. Он поможет вам настроиться на правильную волну😜💣 Да и фото с эпиграфом вам в помощь:D
Смотря на своих родителей, видя, как отец истязает мать, я каждый раз задавался вопросом: любил ли он ее когда-нибудь? И понимал, что нет. Взрослея и познавая жизнь, я стал думать, существует ли любовь и что вообще такое любовь: читал книги, пытаясь найти в них ответы, но ни Толстой, ни Мопассан, ни Жорж Санд, ни Флобер - никто из них не смог дать мне четкое понятие любви. Погружаясь в их мир, я приходил в ужас и стал страшится столь сильного чувства, ибо в представлении этих авторов любовь гибельна, болезненна. Только через страдания человек может познать ее. Но ведь это не так. Хотя в какой-то момент я тоже так думал.
Незаметно для себя я проникся этой идеей и оправдывал с помощью нее все, что происходило между мной и Джейн. Мне казалось, что это нормально, когда ваши отношения разрушительны для вас обоих, когда один насильно меняет другого, подчиняет его своей воле, когда кому-то приходится отказываться от кого-то или чего-то. И это оказалось неправильным представлением.
Любовь - это самое чистое чувство. Это тепло, уют, спокойствие и одновременно возбуждение, нежность, забота, ласковые прикосновения, взгляды, брошенные украдкой, сияющие на лице улыбки, полное взаимопонимание, душевное умиротворение, единение с человеком. Я никогда еще такого не испытывал. Никогда. Пока не встретил Айрин.
Я знаю, что совершил ошибку, сказав те слова, но остановить свое сердце мне было невмоготу. Ее зелено-синие глаза смотрели на меня так проникновенно, чувственно... что я просто не выдержал. От нее невозможно отказаться. За нее можно только бороться. С Айрин мне хочется жить, с ней мой мир преображается. Я не знал, правда, не знал, что такое возможно. Мне казалось, что я был влюблен, казалось, что я познал любовь с Джейн... но я так жестко ошибался.
Мы шли молча. Улицы были пусты, время позднее. Обхватив крепче руку, я положил ее на свой пояс, после чего обнял плечи той, что похитила спокойствие моего сердца. Айрин взглянула на меня, лучезарно улыбнулась и устремила свой взгляд на небо, а я, завороженный этим чарующим, волнующим видом, наблюдал за ней. Она была самым совершенным созданием, которое когда-либо встречалось мне: волосы, как огонь, глаза как Карибское море, кожа как молоко, веснушки как рассыпанные по небу звезды, губы как ягоды земляники.
Взяв ее за обе руки, я увлек нас в танец. Нам не нужен был танцпол - у нас была улица. Нам не нужна была музыка - мы создавали ее сами. Нам не нужен был никто - мы были друг у друга. Я кружил ее и кружил, держа в руках хрупкое великолепие, прикосновения к которому отдавало дрожью в моем теле. Глаза, эти чудные глаза, поглотили меня без остатка, и я растворился в моменте, растворился в ней, в моей Айрин. Грациозная, изящная, очаровательная, она двигалась плавно, невесомо, забирая меня в свой дивный мир, полный самых разных, приятных ощущений.
Мы остановились, оказавшись недалеко от прохода к ее дому, и слились в коротком нежном поцелуе. Ее руки обвили мою шею, мягко касаясь оголенной кожи, и это воспламенило мою кровь, зажгло во мне всепоглощающее желание. Я задыхался. Я разрывался изнутри. Я сдерживал ту бурю, что обещала поглотить нас обоих.
- Э-эйден, - ласково прошептала Айрин, увлекая меня за собой.
Я шел за ней, очарованный этим созданием, взобрался по ступеням, вошел в коридор с длинными лестницами и поднялся на верхний этаж, пытаясь успокоить гулко стучавшее в груди сердце. Я отчаянно желал и боялся того, что между нами могло произойти, того, что сулила эта ночь. Айрин открыла дверь, уходя во тьму, и я протянул руку, боясь потерять возлюбленную. Она включила настольную лампу, и я увидел то лицо, что снилось мне ночами: на нем была улыбка, та улыбка, что в мгновенье согрела мое сердце. Она протянула руку, и я, застыв на пороге, взглянул на тонкую кисть, длинные пальцы, на некоторых из которых блестели золотые колечки. Если я сделаю это, назад дороги не будет. Меня одолевало сомнение. Я не хочу делать ей больно. Не хочу, чтобы Айрин страдала.
- Пожалуйста, Эйден, - глядя мне в душу, произнесла она, - останься со мной сегодня, согрей меня.
И я больше не мог сопротивляться зову моей сирены. Дверь закрылась изнутри, мы остались вдвоем, глядя друг другу в глаза. Она скинула пальто, и я повторил за нею. Она сняла обувь, и я вновь повторил за нею. Она сделала шаг назад, вытянув вперед руку, и я, коснувшись ее, задрожал от желания.
Я любил быть жестким в сексе, любил, когда мне подчинялись, когда умоляли меня взять их грубо, нетерпеливо, но сейчас... сейчас я яростно желал быть еще и мягким, заботливым, медленным, хотел подарить Айрин...ее саму...себя. Но у нее были другие планы. Потянув за руку Айрин, я поцеловал терпкие, пряные губы, принадлежавшие Солнцу. Она глубоко вздохнула, выгнулась, словно тетива лука, дрожащими руками вырвала края моей рубашки из-за пояса штанов и запустила под нее ладони. В воздухе разлилось дикое, необузданное вожделение. Внизу стало так больно, что в поисках освобождения я придавил свою сирену к стене и прижался к телу, отчаянно мечтая оказаться внутри него.
Оттолкнув меня, Айрин медленно, глядя в мои глаза, сняла с себя пуловер, бросив его в мою сторону. На ее лице появилась дразнящая улыбка. Она раззадоривала меня, раззадоривала того сумасшедшего Эйдена, который жил внутри, который уже почуял запах охоты и пустился в погоню.
***
Эйден внимательно смотрел на меня, пока я снимала с себя пуловер. Его пуловер. Бросив вещь в Эйдена, я с замирающим сердцем наблюдала, как он наклонил голову, как провел пальцем по нижней полной губе. Тысячи мелких иголок вонзились в мое тело, ибо я не выдерживала этого пожирающего, поглощающего взгляда. Руки потянулись к пуговицам брюк, что в следующие же секунды упали на пол. Эйден тяжело выдохнул, закрыл глаза и и откинул голову назад. Б-Боже...я хотела оставить на этой коже миллионы поцелуев, желала кусать ее, царапать, лизать.
Взглянув снова на меня, Эйден сделал шаг вперед, а я назад, и это стало спусковым крючком для нас обоих.
- Не смей убегать от меня, Айрин, - низким хриплым голосом произнес Эйден.
Боже, если он скажет еще что-нибудь таким голосом, я кончу прямо здесь и сейчас. Послушно кивнув, я все же медленно пошла в сторону спальни, приглашая его к себе. Кожа горела. Я не успела дойти до кровати: длинные сильные руки обвили мою талию и прижали к разгоряченному жесткому телу, состоявшему, видимо, только из мышц. Почувствовав, насколько Эйден возбужден, я тихо застонала и обвила рукой его шею. Он потерся об меня пахом. Теперь мы оба застонали.
- Эйден, пожалуйста, - прошептала я, водя рукой по шее.
Его ладони легли на мои груди, то сжимая их, то поглаживая; вздохи один за другим покидали нас.
- Попроси меня, Айрин, - хрипло прошептал Эйден в ушко. По спине пробежались мурашки. Одна его рука двинулась вниз, коснулась кромки белья и, оттянув ее, оказалась между моих бедер.- Попроси меня о том, чего так сильно желаешь...
Встав на носочки, я выгнулась, прижавшись задом к его члену. Эйден зашипел, словно потревоженный удав. Прикосновения его пальцев были едва ощутимыми, легкими, парящими, и именно это довело меня до такого состояния, когда я больше не могла контролировать себя. Прижав его ладонь к себе, я на миг задержала дыхание. Эйден засмеялся, и его низкий вибрирующий смех стоном отозвался во мне. Опустив голову к моему уху, Эйден прикусил мочку.
- Нетерпеливая...непослушная...Тебя надо наказать...
Он переместился к шее и провел вдоль нее языком. Мои ноги задрожали, стоять без его помощи у меня не получалось.
- Накажи меня..., - прохрипела я, -накажи меня так, чтобы я запомнила это на всю жизнь...чтобы я всегда вела себя хорошо...
Не успела я закончить фразу, как Эйден шлепнул меня по заду. Было больно, но эта боль приносила удовольствия. От неожиданности я вскрикнула.Развернув меня к себе, Эйден закружил нас в стремительном, жадном, необузданно поцелуе, сопровождая его шлепками, эхом раздававшимися в комнате. Я вздрагивала всякий раз, когда его ладонь опускалась на разгоряченную кожу, и осознавала, что мне этого мало, что нужно сильнее, что хочется быть выпоротой им.
- Эйден, пожалуйста! - взмолила я. - Пожалуйста, Эйден!
- Что, Айрин? Чего ты хочешь? - прерывавшись, спросил Эйден и с треском разорвал бюстгальтер.
Не дав мне вымолвить и слова, он наклонился над грудью и прикусил сосок, после чего стал посасывать его и снова прикусывать. Не помня себя от наслаждения, я отдалась во власть этого мужчины, рядом с которым мой мир останавливался.
-Скажи это! - приказал Эйден, вновь ударив меня по заду. - Скажи, чего ты хочешь!
- Я хочу тебя, - задыхаясь хрипела я, жадно трогая совершенное тело Эйдена. Мои руки остановились на крепких, круглых ягодицах, то сжимая их, то отпуская, - хочу, чтобы ты выбил из меня всю дурь, чтобы жестко отымел...подчинил..., - я вскрикнула: Эйден ввел в меня два пальца, умело лаская стенки влагалища, - своей...воле...
Оргазм обрушился на меня, словно цунами. Не сдерживаясь в выражениях, я царапала его оголенную спину, цеплялась за сильные плечи, пытаясь удержаться на ватных ногах. В голове было пусто, кровь стучала в ушах, стенки влагалища судорожно сжимались и разжимались, настойчиво требуя заполнить пустоту, что была в ней.
- Эйден...Эйден! О Боже, Эйден...
Я нашла его губы, и мы слились в страстном поцелуе. Эйден задыхался. Моя рука опустилась ниже и обхватила через ткань брюк член, что разбух до невероятных размеров. Он был таким длинным и большим, что в какой-то момент я даже испугалась. Не дав страху заполнить сознание, я опустилась вниз, принявшись расстегивать пуговицу и снимать штаны с боксерами.
- Подожди, - сдавленно произнес Эйден. На его лице боль смешалась с удовольствием. Я смотрела на него снизу вверх, отчаянно желая познать его, этого загадочного мужчину, что так волновал мое сердце, - мне нужно взять презерватив.
Я кивнула головой, не дав ему прикоснуться к брюкам, и сама вытащила защиту из кармана, но, прежде чем открыла ее, все же сняла с Эйдена одежду. Когда показался его член, я громко выдохнула, впечатленная немалыми размерами, и почувствовала, как судорожно сжались стенки влагалища, словно те предвосхищали глубокое, всеобъемлющее проникновение. Не выдержав, я прикоснулась к члену губами, оставив поцелуй на нежной коже, под которой бугрились вены. Эйден застонал, вцепившись в мою волосы, и я, подстегнутая увиденным, продолжила оставлять дорожку поцелуев, пока не достигла влажной розовой головки.
Сжав ее в руке, я получила одобрительное рычание. Лицо Эйдена исказилось, пальцы запутались в моих волосах, уголки губ потянулись вверх, в блаженной улыбке, и я, не решившись затягивать, втянула член в рот. Громкий стон, перемешанный с ругательствами, покинул грудь Эйдена, который смотрел мне в глаза, смотрел так, словно для него больше никого не существовало. Достигнув максимума, я принялась стимулировать его член руками, то всасывая его, то отпуская. Откровенно говоря, я была в шаге от того, чтобы кончить: наслаждение на лице Эйдена было сильнейшим толчком к оргазму. Зрачки его глаз почти что поглотили радужку, из-за чего у меня складывалось впечатление, словно я проваливаюсь в черную дыру, из которой не было выхода.
И вдруг Эйден, уловив наилучший момент, схватил меня, поднял на ноги и повалил на кровать. Я упала на живот, прекрасно понимая, что за этим последует. Все внутри задрожало. Встав на четвереньки, я выгнулась, словно кошка, и услышала, как Эйден разрывает мое нижнее белье, что соскользнуло с ног.
- Ты вся мокрая, Айрин, - с нескрываемым удовольствием произнес Эйден, трогая набухшие половые губы. - Мокрая для меня...
Помассировав вход и клитор, он вошел в меня, резко, глубоко, заполнив всю ту пустоту, что была внутри так долго. Мы оба остановились; хотелось кричать от пронзившего удовольствия.
- Боже, Айрин..., - задыхаясь, промолвил Эйден, - Айрин...Айрин...Твою мать, Айрин!
Он качнулся, обхватив руками мои бедра, и я сжала простыни, вскрикнув от ощущений, нахлынувших на меня. Я...я никогда...никогда не испытывала такого... Боже... Ускорившись, Эйден проникал в меня так глубоко, что внутри не оставалось места, так, что я задыхалась... Я чувствовала его всего, ощущала так остро, так остро... Наши стоны смешались, имена ласкали уши, его руки, грубые и нежные одновременно, оставляли следы на коже. Мы отдались властвующему пожирающему все вокруг желанию испытать то наслаждение, благодаря которому существует этот мир.
Изголовье кровати ударялось об стену, тела звучно касались друг друга. Схватив меня за волосы, Эйден натянул их на кулак, из-за чего мне пришлось выгнуться сильнее. Теперь член ощущался еще глубже.
- Не останавливайся, Эйден, прошу тебя - умоляла я, понимая, что приближается минута наивысшего удовольствия. - Эйден...Эйден...Эйден!
Тело судорожно сжалось, словно пружина, и вдруг я выпрямилась и рухнула на кровать всем корпусом, чувствуя, как меня сотрясает оргазм, звеневший в ушах. Стоны, перемешанные с криками и ругательствами, эхом раздавались в комнате. Оглушенная, я хватала ртом воздух, сжимаясь в конвульсиях от оргазма. Неужели я способна испытывать такое? Неужели удовольствие может так сильно ощущаться?
- Эйден..., - прохрипела я, приходя в себя. - Эйден!
Он перевернул меня спину, лег всем телом и молча, глядя в глаза, вновь задвигался, жестко, требовательно. Схватившись за лицо, Эйден втянул в себя мою нижнюю губу, после чего принялся то покусывать ее, то посасывать. Я вскрикнула, когда он вошел в меня слишком глубоко.
- Я сейчас кончу, Айрин, - его брови взметнулись и устремились друг к другу, глаза закатились. - Айрин...
Обвив его бедра ногами, я с наслаждением принимала того, кто навсегда нарушил мой душевный покой. Почувствовав, что кончает, Эйден снял презерватив и излился мне на живот. Он рычал. Он стонал. Он звал меня по имени. И я была готова сделать ради него все что угодно, лишь бы это никогда не кончалось.
- Ты моя, Айрин! - сквозь зубы произнес он, глядя мне в глаза. - Моя, Айрин, моя! Больше никто никогда не заберет тебя у меня, слышишь?!
Я кивнула головой, после чего принялась успокаивающе гладить его по спине, шее, волосам. К глазам подступили слезы радости, но я быстро сморгнула их; в груди все давило из-за нахлынувших чувств. Эйден был для меня самым близким человеком. Несмотря на то, что мы знакомы так недолго, я ощущала его так, словно мы знали друг друга всю жизнь. Он -моя крепость, внутри которой мне ничего не страшно.
- Ты мой, Эйден, - ласково прошептала я, глядя в ярко-зеленые глаза. - Ты мой и ничей больше.
- Твой и ничей больше, - прошептал он.
- Твоя и ничья больше, - отозвалась я.