Глава 37
Я думала, что дружба нерушима. Я верила, что дружба - это навсегда. Я доверяла - меня предавали. Я молчала -меня обижали. Я помогала - от меня отворачивались. Я открывала душу - в нее плевали. Я отдавала себя полностью - от меня отказывались.
Сердце разрывается от боли, ноги сводит, в животе словно завязался узел, который причиняет ужасные страдания. Я глупая. Глупая, потому что верю людям, потому что улыбаюсь им, впускаю в свой мир, отдаю все, что у меня есть, ничего не оставляя себе.
Так больно, что я задыхаюсь. Хочется рыдать. Я устала. Хочу спрятаться. Хочу уехать отсюда далеко-далеко, к своим родным, к бабушке, которая всегда окружала меня любовью. Она убаюкивала меня своим голосом, одной улыбкой освещала мою жизнь. Никогда эта прекрасная женщина не причиняла мне боли. С ней я всегда была собой: никогда не стеснялась своих мыслей, внешности, себя...
А теперь ее нет. И я больше не обниму ее. Не коснусь ее рук поцелуем. Не услышу, как она зовет меня по имени. Кто будет выращивать баклажаны и кукурузу к моему приезду? Кто найдет мне ведро сладкой красной клубники? Кто окутает своим теплом? Добротой? Всепоглощающей бабушкиной любовью?
Я всегда вспоминаю ее улыбку и смеющиеся глаза. Они постоянно перед мной. Каждую ночь. Каждое утро.
Я чувствую себя разбитой, сломленной, опустошенной. Я знаю, что нужно подождать, что все пройдет, нужно лишь дать времени, лучшему врачу, сделать свое дело, но, черт побери, оно работает так медленно, а внутри все так болит, адски, мучительно, доводя до агонии.
Сидя сегодня на работе, я написала эти строки. Сердце кричит, истошно вопит, воет, ноет, плачет, ибо оно устало. Устало разочаровываться и впускать в себя тех людей, что уродуют его. Устало терять и отпускать.
14.03.2023
Извините меня, мои дорогие дамы. Это не относится к книге никак. Просто мысли вслух.
Айрин
Проголодавшись, я все же заказала сырную тарелку. Мы сидели за столом, медленно потягивали остывший чай, который в последствии сменился на бокалы ароматного, богатого на вкус вина. Делая маленькие глотки, Эйден рассказывал, а я слушала. Ресторан за это время почти опустел, до закрытия оставался один час. Я наблюдала за Эйденом, слушала его голос, сильный и нежный одновременно, неотрывно смотрела на то, как на лице одна эмоция сменяется другой. Его слова, жестокие, ужасные, могущие повергнуть любого в шок, вызвали во мне желание закрыть Эйдена своим телом, укрыть и дать почувствовать вкус настоящей жизни, не обремененной обязательствами перед другими. Только перед самим собой. Искать свое счастье.
Его рассказ произвел на меня глубокое впечатление. Родиться в семье мафиози? Сражаться с отцом за право жить нормальной жизнью? Пожертвовать собой ради того, чтобы спасти друзей? Согласиться на брак без любви, по принуждению, зная, что твой друг питает к твоей будущей невесты нежные чувства... Кто из нас отважиться сделать это?
- И теперь вы не знаете, где она? - тихо спросила я.
Эйден пожал плечами и отрицательно покачал головой.
- Я ищу ее до сих пор, мои друзья даже подключили своих людей, но все без толку. лу как будто сквозь землю провалилась.
Я сочувственно поджала губы, не находя утешительных слов, и сделала глоток вина, терпкого, пряного. И все же, несмотря на его рассказ, нас окутали приятная усталость, атмосферность вечера: из колонок лилась современная классика, неяркие лампочки отбрасывали тени, фонари, словно маяки, служили верными помощниками людям, что не могли найти себе места дома в это время.
- Мне жаль, что вам... пришлось пережить все это, - начала я, внимательно рассматривая ножку бокала. - Но вы должны оставаться сильным, - я покрутила стекляшку в руке, наблюдая, как остатки вина обтекают поверхность. - Бог никогда не возлагает на наши плечи то, что наши души не в силах вынести, - по спине пробежались мурашки, захотелось прижаться к Эйдену, но я знала, что не могу. - Ты падаешь, но потом вновь взлетаешь, падаешь, затем расправляешь крылья и вновь устремляешь в небо, летишь, летишь, но потом снова падаешь... Мы не сможем стать лучше, если не будем падать, понимаете? Мы не познаем вкус счастья, если не испытаем боль. Полет человеческой жизни не может быть идеальным, иначе в нем не было бы смысла.
Я наконец подняла голову, украдкой взглянула на Эйдена, который молча сидел и улыбался мне, так нежно, так... любовно... Я тряхнула головой, изгоняя эту мысль.
- Вы свет моей души, Айрин, - хриплым после долгого молчания голосом произнес Эйден. - Наивная и мудрая, робкая и страстная, живущая сердцем, идущая за своей мечтой, плывущая по безграничному, полному опасностей жизненному океану, но не теряющая при этом присущую тебе любовь ко всему окружающему. Вы ангел.
У меня задрожали губы. Я поспешила зажать рот рукой, как по лицу вдруг хлынул поток слез. Все внутри разрывалось от того, чего я не знала, не понимала... Этому чувству невозможно было дать определение! Поспешно встав, я хотела было броситься в туалет, но оказалась в крепких руках Эйдена, заботливо обнявшего меня, прижавшего мою голову к своей груди. Я вцепилась в него, схватилась как за спасательный жилет, чувствуя такую привязанность к этому человеку, от которой все мое тело содрогалось. Неужели человек способен ощущать такое? Испытывать столь сильные чувства? Я гладила его спину, впивалась пальцами в плечи, вдыхала аромат, касалась лицом его оголенной кожи, что виднелась в вырезе рубашки - мне хотелось зарыться в Эйдена, стать частью его самого.
- Моя нежная девочка, - ласково прошептал Эйден, потеревшись о мой лоб щекой, а затем оставив на нем поцелуй, - свет души моей, не плачьте, молю вас...
Его губы ласково касались моих мокрых от слез щек, стирая влагу.
- Я не знаю, кто вы, - проплакала я, глядя в его глаза, - но мое сердце знает... И я не могу... не могу..., - захлебываясь, я прижалась к его губам, заключив в поцелуе все, что не была в силах выразить словами, - потерять вас..
- И вы не потеряете, - ответил Эйден так, словно давал мне слово, - ибо вы, - он положил мою руку на свою грудь, - вот здесь, в моем сердце...навсегда.
Я задержала дыхание, чувствуя, как отбивает ритм его сердце, смотря в эти восхитительные, обворожительные глаза, в которых запечатлелся живописный лес, благоухающих в летнюю пору.
- Волнующий, как море. Беспокойный, как облака. Сильный, как ветер. Твердый, как скала. Несокрушимый, как горы. Мятежный, как вулкан. Сияющий, как Солнце. Одухотворенный, как Луна. Любимый, как планета Земля. Всепоглощающий, как время. Спокойный и непредсказуемый, как сама жизнь Так бы я описала вас, Эйден Янг, нарисовала бы картину, запечатлев все природные явления, ибо они есть вы...
На лице Эйдена отобразилась боль, брови устремились друг к другу, в глазах плескалось то, что понять мне было не дано, грудь быстро поднималась и опадала. Мы слились в медленном, пробирающем до мурашек поцелуе, словно два инструмента, которые, сочетаясь, превращались в мелодию душ. Он был фортепиано: основополагающим, сильным, надежным, мрачным и светлым, властным и мягким, грубым и нежным, а я скрипкой: меланхоличной и оптимистичной, приземленной и мечтательной, бегущей и замирающей, импульсивной, ранимой, вспыльчивой...
- Пожалуйста, - с искаженным от боли лицом умоляюще заговорил Эйден, - пожалуйста, будьте со мной, Айрин.... Я знаю, что не имею права просить вас об этом, ибо у меня есть обязательства перед другой, но я больше не могу быть... без вас, понимаете?! Я так истосковался по вам, - он стал покрывать мое лицо поцелуями, горячо говоря: - мечтал о вас днями и ночами... воображал, как вы сидите рядом, в свете солнца, как горят в нем пряди ваших волос...как переливаются глаза... слушал ваш нежный голос... представлял, как вы разговариваете со мной... Я не могу забыть тебя, Айрин, не могу больше жить без вас... Я желаю вас всем сердцем, желаю, чтобы вы были со мной, всегда... хотя... хотя знаю, - он задыхался, - что не заслужил вас, Айрин, не заслужил...
- О Боже, - выдохнула я, крепко обнимая его за шею, - не говорите так, Эйден, не говорите! Слышите?! Вы не должны заслуживать право быть счастливым! - обхватив его лицо двумя руками, я увидела, как он заплакал: из его глаз потекли слезы, тихие, бесшумные, и это так ранило, что чуть не заставило меня согнуться в три погибели. - Вы имеете право быть счастливым, просто потому что вы есть вы... Эйден, вы должны быть счастливыми ради самого себя! Вы должны это себе, слышите?! И плевать, кто и что вам скажет, слышите?! Плевать! Нельзя думать, что вы всегда все должны заслуживать... Нет! Иногда, в некоторых вопросах, нельзя руководствоваться этим правилом.
- Айрин! - прошептал он, - Айрин... я так устал, Айрин, - слез не было, но взгляд его, полный страдания, говорил о том, как он измучен. - Я так часто терял..., - он вцепился в мои плечи, - я не выдержу, если потеряю вас... снова. Не знаю, что вы сделали со мной, Айрин, но вы проникли так глубоко...
- Я не уйду, Эйден, - сказала я, а затем взяла его руку в свои и запечатлела на ней поцелуй. - Только вы тоже не уходите... не бросайте меня.
- Не уйду, - тут же твердым голосом отозвался он. - Не брошу.
Его слова звучали как обещание.
- Странно испытывать такое, когда вы знакомы всего два дня, верно? - сквозь слезы усмехнулась я.
- Не странно, - покачал головой Эйден. - Мы же были знакомы в прошлой жизни, и в этой Бог свел нас снова.
- Интересно, Он романтик?
Я вновь поцеловала руку Эйдена, отчего он тут же притянул меня к себе.
- Только романтик мог создать тебя, поэтому да, он определенно романтик, прячущий под подушкой "Гордость и предубеждение".
Я залилась смехом, ощущая, как внизу живота запорхали бабочки, что устремились ввысь.
- Перед мистером Дарси сложно устоять, мистер Янг! - горячо проговорила я.
- Увы, я столь сильных чувств к нему не питаю, - улыбнулся во все зубы Эйден, и я в восхищении затаила дыхание, - но отмечу миссис Элизабет Беннет, глазки которой показались нашему герою весьма очаровательными.
- Совсем как мои?
- Не-е-ет, - протянул Эйден, вздохнул и оставил поцелуй на моем лбу, - ваши, миссис О'Лири, словно черные дыры, поглощают без остатка.
Я фыркнула и пихнула его в живот, а Эйден вовремя отскочил и засмеялся.
- Ну у вас и сравнения однако!
- Я не так поэтичен в своих высказываниях, как мистер Дарси, миледи, - усмехнулся Эйден и оплатил счет. - А потому извольте быть готовой к тому, что мои шутки демонстрируют недалекость моего ума.
Я хохотнула, понимая, насколько этот вечер оказался странным, невероятным, и, почувствовав, как Эйден берет мою руку в свою, последовала за ним в мир, что больше не казался мне страшным.