Глава 23
Память согревает человека изнутри, и в то же рвет его на части.
(Харуки Мураками "Кафка на пляже")
Айрин
Рядом кто-то шептался, и я встрепенулась, пытаясь расслышать хоть что-нибудь, но голова, словно свинцовая, отказывалась принимать какую-либо информацию. Хотела было встать, но поняла, что тело тоже не слушается: ноги, как лежали на чем-то, так и лежат, руки совершенно не меняют своего положения, и даже веки, что я упорно пыталась открыть, намертво приклеились друг к другу. Что со мной происходит? Где я? Почему гул голосов только усиливается?
Так, срочно нужно что-то делать. Помню, как в какой-то книге, которую я читала сравнительно давно, была сцена, где героиня лежит в коме и начинает разговаривать сама с собой, что приводит ее в чувство. Может быть, я тоже лежу в коме? А если это так, то по какой причине? И когда это случилось? А кто виноват? Черт, слишком много вопросов и так мало ответов.
Я представила себе, как сижу напротив мозга, который подозрительно смотрел на меня, и гневно бросила: "А ну-ка давай поднимай меня!"
Он лишь фыркнул, сложил свои длинные тоненькие ручонки на груди и отвернулся от меня, говоря следующие возмутительные слова: "Я на тебя обижен!"
На меня?! Обижен?! Да за что?! Я вела обычный образ жизни, работала и не напрягала его никакими эмоциональными событиями, которых в моей жизни не было уже совсем давно. А за роман с бывшим я уже не раз просила у него прощения и признавала, что он во всех смыслах был прав, когда твердил моему наивному сердцу, что этот придурок - редкостный козел и вообще волосатый хрен с маленьким членом и невероятно большим эго. Да мы и расстались-то уже полгода назад. Что припоминать то, что уже давно забыто?
"За что ты обижен на меня?" - я попыталась быть тем самым спокойным взрослым, который учитывает детскую психику и не насилует его идиотской манерой взрослого вечно орать и требовать, хотя именно так мне и хотелось поступить сейчас.
"Ты хоть знаешь, что я переживал последние два месяца?!" - вскричал мозг.
Я удивленно подняла бровь.
"Так, не ори на меня, - вздохнула я. - Что случилось?"
"Ничего", - буркнул мозг и снял очки, чтобы стереть слезу, которая скатывалась по его извилинам.
Я взглянула наверх, как бы негласно обращаясь к своему воображению, которое сегодня не на шутку разгулялось. Серьезно? Плачущий мозг? Это, конечно, сильно... От себя я такого явно не ожидала. Может быть, от природы я прирожденный писатель, а не кондитер? Кстати, как только я пойму в чем дело и снова стану контролировать свое тело, нахрен уволюсь из своей конторки и наконец открою кафе. В конце концов моя жизнь - это моя жизнь, и мне следует взять бразды правления в свои руки. Хватит прятать свою задницу в документах, которыми меня же потом дерут в ...
Меня отвлек от этой мысли мозг, который недовольно стучал своей крохотной ножке по воображаемому полу.
"Что опять случилось?" - спросила я нарочито вежливо.
"Я поражаюсь тебе. Что за мысли, Айрин? Ты никогда не была такой невоспитанной!"
Я уставилась на него, молча требуя объяснений, но он отказывался вдаваться в подробности, окидывая меня высокомерных взглядом. Я вскипела и вскочила со стула, который с грохотом упал на пол и тут же исчез. Спасибо воображению!
"А ну-ка быстро верни меня к жизни!" - кричала я.
"НЕТ!" - взбунтовался мозг.
Я сделала угрожающий шаг вперед, и мозг ошеломленно переводил взгляд с моего лица на ноги.
"Ты не посмеешь!" - он прищурил свои огромные глаза.
"Почему они у тебя зеленые? Я думала, что они должны быть в цвет моих глаз".
Я наклонила голову, рассматривая каждую крапинку. Мозг ударил себя и вскричал:
"Вот и я об этом! Ты мучила меня этими глазами два месяца, Айрин! А еще и свое сердце!"
"Как это я могла тебя мучить ими? У моего бывшего глаза карие. И я не могла страдать по этому идиоту так долго", - я сделала еще один шаг вперед, представляя, как хватаю свой мозг и трясу его, пока он наконец не выполняет приказ - вернуть в мир живых мое сознание.
"Ну уж если говорить откровенно, то они были серыми", - мозг смотрел на меня как на тупую.
"Не заговаривай мне зубы, засранец! - крикнула я и побежала за ним. - Верни меня к жизни сию же секунду!"
Мозг вопил и убегал от меня, мы проворачивали один круг за другим, пока я наконец не ухватилась за его мультяшную ручонку и не потянула на себя этого засранца. Скажу откровенно, что держать свой собственный мозг в руках было той еще картиной... Надеюсь, что в реальной жизни я еще не дошла до той точки, когда для существования мне уже необходима травка. Просто иначе я не знаю, как объяснить все то, что здесь происходит. Неожиданно мой разум прорезала мысль.
"Только не говори, что мы сейчас в психиатрической больнице", - испуганно прошептала я.
Мозг смотрел на меня, и о этот взгляд, словно перед ним самое тупое существо на свете.
"Жаль, но нет"
" А где мы тогда?"
"Ну вообще-то я сам не в курсе кипиша, который сейчас происходит. Да и если честно мне нормально быть в таком состоянии. Никаких зеленоглазых мудаков и тебя!"
"Ну вообще-то ты сейчас со мной. И что за зеленоглазые мудаки?"
"Отвали от меня!"
Я затрясла свой мозг, и он истошно заорал, крича о том, что нам здесь обоим лучше, но я продолжала трясти его и требовать возвращения. Резкий толчок, и я открыла глаза, правда громко вскрикнув и тут же закрыв их. Свет так больно резал по ним, что хотелось немедленно спрятаться в подвале.
- Айрин?! - встрепенулась рядом мама. - Айрин?! ОНА ОЧНУЛАСЬ! ОНА ОЧНУ-У-У-УЛАСЬ!"
На ее крик в комнату сбежалось кучу народу, а я, все еще пряча лицо в руках, отказывалась смотреть на людей, твердя только одно:
- Выключи этот долбанный свет!
Послышался щелчок, в комнате стало не так светло, и только тогда я решилась показать свое личико всему миру, а именно: папе, Килиану, Колину, Мэри, Паоле, маме и всей той своре детей, что бегала вокруг меня и играла в скорую помощь. Я умерла? Или еще пока умираю? Тогда почему здесь собрались почти все мои родственники?
- Какого лешего здесь происходит? - нахмурилась я, глядя на больничную палату и кучу проводов, тянущихся к моему телу и лицу.
Я коснулась рукой трубки, два отверстия которой были вставлены мне в ноздри, и тут же попыталась содрать эту хрень с себя, но мама вцепилась мне в руку.
- Не надо ничего трогать, Айрин!
- Но почему, ма? Я нормально себя чувствую!
Я хотела было все-таки снять с себя эти многочисленные трубки, но взгляд убийственный взгляд Киллиана, одетого к тому же во врачебную форму, остановил меня и заставил съежиться. С ним лучше не шутить, когда он на работе.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
- Нормально. Правда, мне снился такой тупой сон, где я разговариваю со своим мозгом и прошу его прийти в себя, - все молча уставились на меня, а я лишь пожала плечами. -Блин, тут есть что поесть? Я такая голодная!
И как бы в подтверждение моих слов желудок так громко заурчал, что можно было даже под его аккомпанемент станцевать чечетку.
- Какое сегодня число, Айрин? - спросил Киллиан.
В палату вошел еще какой-то врач, смуглый, в возрасте пятидесяти лет, с темными волосами, в которых изредка встречались седые. Он поправил очки на переносице и что-то прошептал Киллиану. Дети громко захохотали, и папа потер виски.
- Ну двадцать пятое октября.
Дети стали имитировать выстрелы, и Киллиан тут же приказал:
- Выведите их отсюда.
Паола и Колин поспешили исполнить просьбу врача, Мэри взяла моего отца за руку, мама присела на край кровати. На ее лице было написано, что она мысленно готовится к худшему.
- А год? - спросил другой врач.
- Две тысячи тринадцатый.
На лице Киллиана не дрогнул ни один мускул, но вот папа, мама и Мэри... Такое ощущение было, что я сказала, будто умерла Елизавета II.
- Не может быть! - заплакала мама. - Я не могу в это поверить!
Мэри держала папу, что молча смотрел на меня, я же глядела на них всех и не понимала, что происходит.
- Я сказала что-то не то? - тихо спросила я, пододвигаясь ближе к маме, которая плакала и била себя по коленке.
- Я попрошу вас всех выйти, - вдруг произнес врач в очках и обратился к Киллиану. - Даже вас, мистер О'Лири.
Мама и папа не хотели уходить, требуя, чтобы они остались рядом со мной. Мэри и Киллиан пытались вывести их, но они сопротивлялись, каждый сев на мою кушетку и вцепившись мне в руку. Я же ничего не понимала. Почему все так взвинчены? Почему моя фраза вызвала столько эмоций? Почему они так напуганы? Голова пухла от вопросов и переживаний, и потому в какой-то момент я просто не выдержала.
- Прекратите это все!
Мама и папа уставились на меня, закрыв рты, я же схватилась за виски, чувствуя, как боль усиливается.
- Ее нельзя сейчас нервировать. Лишние звуки и переживания могут спровоцировать ухудшение, - пояснил врач, на бейджике которого было красовалась фамилия Хэмилтон.
Лицо папы дрогнуло, на нем отобразилось сомнение, и только после того, как Киллан подошел к нему и что-то тихо произнес, он встал и потянул за собой маму. На этот раз она тоже не сопротивлялась, бросив на меня взгляд, полный сострадания и заботы. Сказать честно, я не хотела, чтобы они оставляли меня одну, но и переживать из-за того, что переживают они, мне было невмоготу.
- Объясните мне, что здесь происходит, - попросила я.
Мистер Хэмилтон сел на кровать и внимательно посмотрел на меня, изучая цепким взглядом своим темных, как оникс, глаз, после чего провел краткий медосмотр, так и ничего не сказав. Видит Бог, я ждала и вскипала, понимая, что мне немедленно требуются ответы, которые дать мне мог только мужчина, сидевший и оставлявший в моей карте какие-то заметки.
- Пожалуйста...
Или мой голос звучал умоляюще, или его холодное сердце растопило волшебное слово, но мистер Хэмилтон все же соизволил ответить на заданный мною вопрос:
- Сейчас двадцать первое ноября две тысячи четырнадцатого года, Айрин.
Я молча уставилась на него, чувствуя, что еще несколько секунд и из моих ушей повалит пар, потому что мой мозг, черт побери, вообще ничего ничего не понимал.
- То есть вы хотите сказать, что уже прошел год с той даты, которую я назвала ранее?
Мистер Хэмилтон кивнул головой, и несколько прядей выбились из его идеальной прически, упав на лоб. Он добавил:
- Даже больше: год, месяц и несколько дней. Что ты помнишь? Что последнее с тобой случилось?
Я не долго думая ответила:
- Я возвращалась с работы домой. Мистер Логан всучил мне папку с документами и попросил разобраться с ней до завтрашнего утра.... Ну то есть до того утра, когда я должна была пойти на работу...
В голове была каша. Я вообще ничего не понимала.
- Твоя подруга Рейчел в день, когда ты поступила к нам, сообщила, что ты больше не работаешь, - поджал губы мистер Хэмилтон.
Немигающим взглядом я вновь уставилась на него, не веря ни глазам, ни ушам. Я больше не работаю у мистера Логана? Да быть такого не может.
- Я же не писала заявление на увольнение...
- Не могу сказать что-либо по данному поводу.
Я подтянула к себе колени и обхватила их, прекрасно зная ответ на свой следующий вопрос, но мне хотелось услышать мнение врача.
- То есть я потеряла память?
- С точностью подтвердить мы это не можем, мисс О'Лири, нужно провести ряд исследований.
- Но вы предполагаете..., - мистер Хэмилтон поджал губы, молча подтверждая мое предположение. - А что со мной случилось?
- Вы упали на лестнице возле дома, ударились головой сначала о ступень, а затем об клумбу.
Он показал на мой висок, и я сразу же потянулась к нему рукой, нащупав там маленькую повязку.
- Думаю, что шрама не будет. Миссис Шарма очень аккуратно накладывала швы.
Он слабо улыбнулся, но я в ответ лишь нахмурилась. То есть целый год моей жизни я тупо не помню. То есть мой мозг решил забыть все то, что происходило со мной в течение целого, мать его!, года...Я закрыла лицо руками и тихо заплакала, не принимая тот факт, что несколько сотен дней моей жизни, возможно, навсегда потерялись в лабиринте памяти.