🏙️⚜️
Кабинет Мэтта утопал в полумраке в интимной атмосфере. Панорамные стёкла мерцали отражениями прожекторов из зала. Воздух был густой от дыма, вина и кожи.
Он сидел в кресле, откинувшись назад, с бокалом коньяка в руке. На нём — расстёгнутая рубашка, оголяющая линию татуировки, тянущуюся от шеи к ключице и по всему торсу. Мэтт откинулся в кресле, наблюдая их глазами хищника, которому скучно, но приятно. На столе — беспорядок: хрусталь, пепельница, красная помада на краю бокала, женские чулки, трусики.
Две девушки из Восточной Европы — белокурые, нарочито беззаботные — словно кошки вьются вокруг него, шепчут что-то на смеси английского и русского. Их манеры — лёгкие, почти игривые, но глаза выдают расчет: они знают, с кем сидят - с своим главным боссом.
Одна из них наливает ему ещё, её браслеты звенят о стекло и принимается делать ему массаж стоя со спины, другая продолжает целовать его шею, расположившись верхом на его коленях. Девушки смеялись тихо, будто специально для него. Они окружали его плавно, синхронно, как будто знали каждое движение друг друга. Их жесты были выверенными, мягкими — не откровенными, но полными намерения.
— Вы слишком напряжены, Мистер Таккер, — говорит одна, коснувшись его плеч, и принимаясь массировать.
— Скажите, что именно нам сделать, чтобы вам было приятно, босс. — кокетливо пропела другая.
Мэтт усмехается краем губ, но взгляд у него отстранённый, тяжёлый. Он не здесь. Где-то внизу, в гуще танцпола, крутится его империя — грязная, блестящая, дорогая. Он словно бог, наблюдающий за миром из стеклянного неба. Но в его взгляде, глубоко под маской спокойствия, жила тоска — та самая, которая появляется у человека, для которого слишком многое стало привычным.
На лице отразилось едва заметное удовольствие, почти скучающим и задумчивым.
Он рассуждал какие ходы ему сделать еще, чтобы ударить по слабым местам Кристофера как личным, так и профессиональным, с каким из конкурентов ему для этого провернуть взаимовыгодную сделку, какие шаги предпринять.
Но на сегодня он устал и хочет расслабиться, его аппетит бушевал и переливайся за край его либидо. Он наслаждался каждым касанием и поцелуем своих эскортниц. Как они ласкали его и ласкались, облизывая друг друга в поцелуе.
н жестом отпустил девушек — они плавно отошли, как тень, оставляя позади аромат, мягкий шелест и ощущение чего-то нереального.
— Сómo me aburres*, Мэтт! — дерзко ворвалась в его кабинет Челси. — Какого черта, ты отвлекаешь снова моих девочек от работы!
Она вошла, как всегда — уверенно, словно хозяйка пространства, несмотря на то что кабинет принадлежал не ей.
Мэтт оторвался от девушек, закатил глаза, увидев перед собой недовольную Челси, скрестившая руки на груди. Он жестом отпустил девушек — они плавно отошли, как тень, оставляя позади аромат, мягкий шелест и ощущение чего-то нереального.
— Они выполняют свою работу. — кратко ответил Мэтт, небрежно, без спешки, всё с той же ленивой усмешкой.— Мне приходится довольствоваться ими, пока ты не даешь мне шанса.
Мэтт откинулся на спинку кресла, лениво рассматривая её — как трофей, как задачу, как вызов.
— Иногда я думаю, что ты держишь этот клуб не ради бизнеса, — ответила она мягко. — А ради того, чтобы смотреть, как всё крутится вокруг тебя.
Мэтт встал. Его шаги звучали глухо по ковру. Он подошёл ближе, остановившись почти вплотную к ней.
— И что в этом плохого? — прошептал он ей на ухо. — Контроль — вещь красивая. Особенно, когда люди отдают его добровольно.
Челси не шелохнулась.
— Я никогда не отдаю ничего добровольно, — произнесла она почти шёпотом.
— Да ну? — Мэтт позволил себе лёгкую усмешку. — А я думал, у нас с тобой есть... взаимопонимание.
— У нас?
Её рука легко, почти невесомо легла на лацкан его пиджака, но взгляд остался холодным, без тени податливости. Их взгляды встретились — неотрывно, почти болезненно близко.
— У нас с тобой — договор. Всё, что выше — фантазия, и она тебе не идёт.
Мэтт чуть прищурился.
— Осторожнее, Челси. Иногда твои слова звучат как вызов.
— Только если ты слышишь то, что хочешь, — ответила она спокойно.
— Может, я просто привык, что женщины не сопротивляются и падают к моим ногам.
— Они просто не знают, как под твоими ногами много крови. — спокойно ответила Челси.
Она чуть наклонила голову, улыбнувшись уголком губ.
— А может, ты просто не встречал тех, кто умеет улыбаться и при этом не принадлежать тебе.
Он рассмеялся, тихо, низко.
— Острый язык тебе когда-нибудь навредит.
Он провёл взглядом по линии её шеи, по движению дыхания.
Он смотрел на неё несколько секунд, затем тихо засмеялся — низко, почти одобрительно.
Мэтт чуть наклонился к её уху, и от его голоса прошёл лёгкий ток.
— Ты ведь знаешь, Челси, я могу сделать так, чтобы тебе не пришлось больше ни говорить, ни спорить.
Она улыбнулась — не от страха, а как хищница, которая видит, куда целится противник.
— И ты ведь знаешь, Мэтт, что я могу сделать так, чтобы ты не успел даже подумать об этом — бросила она, проходя мимо него и стала собранной.
— Ты — яд, Челси. Красивый, дорого упакованный яд.
Секунда — и напряжение стало почти осязаемым. На секунду их плечи почти соприкоснулись — и именно это «почти» заставило воздух между ними дрогнуть. Мэтт вернулся за свой стол и разместился на своем кресле, удобно откинувшись на спинку.
— Говори, зачем пришла, — тихо сказал он. — Или просто хотела, чтобы я посмотрел на тебя поближе? Ты, конечно, то еще зрелище...
— Говорят у тебя новая находка...— начала Челси. — Новенькая...У тебя есть новенькая девочка, которую ты не торопишься ко мне отправить.
— Сначала флирт, потом бизнес. Ты, как всегда, знаешь, как удерживать внимание.
— А ты, как всегда, не знаешь, когда тебя уже перестали слушать, — холодно ответила Челси.
Он посмотрел на неё с прищуром, в котором смешались недоверие и странный Мэтт чуть усмехнулся уголком губ.
— Кто тебе сказал?
— Весь стафф говорит о маленькой, миловидной, растерянной девчушке. Впрочем - не из тех, что в твоем вкусе, — ответила Челси, обходя стол и проводя по нему указательным пальцем легко и невесомо, и приблизилась к нему.
— Почему она тебя так волнует?
— Это часть моей работы, — пожала плечами Челси. — Я должна знать, кто на моей территории.
Он рассматривал ее, оперившуюся на своем столе, глядя на неё снизу вверх. Она непринужденно потянулась вверх и оказалась сидящей на краю его стола около него, сидящего в кресле. Она ловко и изящно запрокинула ногу на ногу и ее высокие шпильки черных лакированных туфлей, болтались у его бедра.
— Колт привез мне ее. Он поехал выбивать долги и девчонку мне сдали за долг, — наконец произнёс он. — Думаю, пока оставить её здесь.
— Здесь? — Челси подошла ближе, положила ладонь на край стола. — И что ты собираешься с ней делать?
Мэтт молчал, медленно крутя в руках кольцо.
— Ещё не решил.
— Тогда позволь, я решу за тебя, — её голос стал мягче, но в нём слышалось железо. — Отдай её мне. Девочка подходит под моих клиентов. Есть клиенты с изощренным вкусом, им подавай невинность, детскую незрелость. У нее наверняка редкий типаж.
Мэтт приподнял бровь.
— И сколько ты думаешь на ней заработать?
— Много, — ответила Челси, не моргнув. — Такие девочки не висят на витринах. За «невинность» платят тройную ставку.
Между ними повисла пауза — долгaя, почти вязкая. Взгляд Мэтта скользнул по ней медленно, как тень по бархату. Он изучал её лицо, ищя не ложь, а намерение.
— Мне кажется, или ты слишком спешишь с покупкой?
— Мне кажется, — отвечает она мягко, — что ты не знаешь, что с ней делать.
Ты не из тех, кто держит долговые девчонки просто так.
— Ты стала чересчур уверенной, Челси, — наконец произнёс он тихо, с лёгкой усмешкой.
— У меня глаз острый на таких.
— Ты зря потратишь на неё время, Челси. Такие ломаются быстро.
— Иногда то, что ломается быстро, становится самым острым осколком.
Мэтт чуть прищурился. Между ними зависла пауза — как тонкая струна, натянутая между льдом и огнём.В воздухе искрилось напряжение - дерзкое, осязаемое, сладкое.
Он коротко хмыкнул, и его холодные пальцы поползли по ее туфле, а затем бархатистой лодыжке.
— Забирай. Но помни, Челси... всё, что тебе достаётся слишком легко, когда-нибудь потребует цену.
Она чуть улыбнулась уголками губ уверенно, с той особенной насмешкой, которую он ненавидит и обожает одновременно.
— И кто сказал, что я не готова её заплатить? И, как видишь, я пока не в убытке.
Мэтт тихо рассмеялся, низко и глухо.
— Вот почему я тебя обожаю, — сказал он, глядя прямо в её глаза. — Ты всегда играешь со мной на грани.
— Не путай игру с уважением, — мягко ответила она. — Я просто не хочу оказаться среди тех, кто оступился рядом с тобой.
Несколько секунд он молчал и медленно, но уверенно, опустил голову и приблизился губами к ее лодыжке, оставив горячий поцелуй, как дань уважения и преклонения перед дамой своих желанных «фантазий».
— Только не вздумай возвращать, когда она начнёт создавать тебе проблемы или когда буду жаловаться твои клиенты.
Челси чуть приподняла подбородок:
— Я справлюсь. Ты же знаешь.
— Вот это и пугает, — хмыкнул Мэтт, откинувшись обратно на спинку кресла. — Иногда я думаю, что однажды ты справишься и со мной.
— Может быть, — сказала она, направляясь к двери. — Но не сегодня. Сегодня у нас сделка.
Он наблюдал, как она уходит — ровная осанка, плавная походка, холодная уверенность и шлейф сладкого аромата.
Когда дверь за ней закрылась, Мэтт усмехнулся сам себе:
— Чёртова Челси... ты, кажется, единственная, кто всё ещё умеет держать меня на расстоянии.
Дверь захлопнулась, а за нею Челси взмахом руки, указала одному из охраны Мэтта проводить ее к девчонке. Челси идёт уверенно — каблуки мерно отбивают ритм, будто отсчитывая секунды до столкновения.
Она шла быстрым шагом по коридору, уже решительно набирая сообщение Кристоферу.
— Я нашла её. Она у меня.
Они спустились на нижний этаж, куда Челси редко могла появится. Громадный охранник, который сопровождал ее, отворил массивную железную дверь.
Она останавливается у порога, оценивая сцену:девочка, сидит на полу старой сырой комнаты, прижавши коленки к себе — явно не из этого мира.
Не проститутка, не модель, не одна из «её». Что-то чистое, растерянное, и потому особенно опасное — для самой себя. Худая, миниатюрная, в какой-то кофте, которая явно не принадлежала ей. Волосы спутаны, взгляд потерянный, будто всё происходящее с ней не имеет к ней отношения.
Щёки бледные, глаза — широко раскрытые, зрачки блестят от испуга.
Она не понимает, где находится.
Её дыхание сбито — коротко, неровно.
Челси делает шаг вперёд, каблуки стучат тихо, как отсчёт времени.
— Тебя зовут Меган, верно?
Меган вздрагивает, но кивает.
— Не бойся. — Голос Челси спокоен, мягкий, но с той стальной ноткой, что не допускает возражений. — Я не собираюсь тебя трогать.
Она подходит ближе, садится на корточки напротив девчонки, продолжая разглядывать. Несколько секунд просто смотрит — без осуждения, без жалости, просто изучает.
— Скажи, кто тебя сюда привёл? — тихо.
Меган молчит. Взгляд падает вниз, на её руки, тонкие, как у ребёнка.
— Я... не знаю. Всё произошло слишком быстро...
Меган поднимает глаза — в них растерянность, отчаяние и что-то похожее на просьбу. Челси медленно выдыхает, отводит взгляд в сторону.
— Понятно. — В голосе появляется едва уловимая тень тревоги. — Знаю, это дело рук Мэтта.
Челси поднимается.
— Слушай меня внимательно, девочка. Я вытащу тебя отсюда, но ты будешь делать ровно то, что я скажу. Без лишних вопросов, без паники. Поняла?
Меган молчит, потом кивает.
Челси подходит ближе, чуть касается её плеча — не ласково, но уверенно, как человек, который берёт ответственность.
— Не смотри никому в глаза. Если кто-то спросит, скажешь, что я тебя забрала.
Она выпрямляется и бросает взгляд на охранника у двери.
— Скажи Мэтту, что я забрала новую девочку. — Голос звучит безупречно холодно. — Он знает, что это значит.
Охранник не смеет задать ни одного вопроса.
Челси берёт Меган за руку, девчонка поднимается, собрав все силы. Лишние движения даются ей с трудом - она не ела, не пила уже вторые сутки. И впервые за всё время Меган чувствует что-то похожее на безопасность — пусть временную, пусть обманчивую, но такую нужную ей.