🥷🏻⛓️
Машина ехала долго. Сначала по асфальту, потом, казалось, по камням. Металлические звуки, визг тормозов, короткие мужские реплики. Потом — остановка.
Ей связали глаза, рот и руки перед тем, как вытащить из машины - и мир вдруг стал другим — глухим, душным, как в подвале после бури. Её вывели грубо, почти не давая идти самой. Ноги путались, мозг отказывался понимать, где вверх, где вниз.
Воздух вокруг пах дорогим алкоголем, дымом и какой-то приторной сладостью. Где-то далеко, за стенами, играла музыка — глухо, как через воду. Ритм бился, будто сердце в соседней комнате, но здесь, где стояла она, царил глухой полумрак.
Сильная рука удерживала её за плечо. Мужчина молчал. Только дыхание, тяжелое, как у зверя, рвалось из него. Меган чувствовала, как её силой завели куда-то и толкнули в какую-то комнату и усадили. Кожа старого потрепанного дивана липла к ладоням. Голова кружилась. Шаги удалились. Хлопнула железная дверь и щелкнул замок. И наступила тишина — такая вязкая, что хотелось кричать, чтобы её разорвать. Мир сузился до мрака, жажды воды и холода по спине.
Слёзы сами стекали вниз и выжигали щеки. Она просидела там непонятно сколько. Она не знала, сколько прошло — минуты или часы. Только сердце знало — оно колотилось, будто вырываясь из клетки. Место было прохладным, и отдавало сыростью . Каждый звук, даже собственный вдох, отдавался эхом.
«Почему?»
Этот вопрос бил по вискам с каждым ударом сердца. Почему Дерек? Почему предал? Он мог быть кем угодно — пьяницей, жадным, слабым, но чтобы так...
Она пыталась вспомнить хоть одно мгновение, когда он смотрел на неё не как на тягость, не как на обязанность, а как на родную. Не получилось.
Где-то справа послышался тихий шорох. Она замерла.
Шорох повторился — осторожный, будто кто-то ползком передвигался по полу. И вдруг — короткое женское всхлипывание. Не громкое, но живое.
Меган затаила дыхание.
«Я не одна».
В груди мелькнула искра надежды — странная, хрупкая, но настоящая.
Она осторожно пошевелила рукой — пальцы наткнулись на шероховатую ткань.
Шепнула хрипло:
— Эй... кто-то есть?
Ответ — еле слышный звук, что-то между стоном и попыткой говорить.
Потом — дыхание рядом, сбивчивое, нервное.
Меган приподнялась, нащупывая, куда тянется звук, и с трудом, почти на ощупь, удалось освободить запястье от узла. Когда повязка соскользнула с глаз, она зажмурилась от приглушенного полуживого света лампы под потолком.
Комната была узкой, со старым диваном и облупленными стенами, где когда-то, возможно, висели зеркала. Теперь — только трещины, затоптанный пол и запах пыли, алкоголя и отчаяния. Музыка откуда-то сверху доносилась едва-едва — глухие удары баса, будто пульс, который не замер.
Рядом — девушка. Свет падал на её лицо, спокойное бледное, даже странно ровное, волосы растрепанны, а макияж глаз подтекшим, В глазах не было паники — только усталость, как у тех, кто слишком многое видел. На ее шее покоились те же самые тряпки, которыми были завязаны ее глаза и рот, только она смогла высвободиться из них, но руки связаны у живота.
— Ты... — начала Меган, но та перебила мягко:
— Меня зовут Аша.
Голос был тихим, как если бы она боялась разбудить чью-то тень.
— Не бойся. Мы здесь недолго. Они обычно... решают быстро.
Меган всмотрелась в неё — хрупкая, с аккуратными руками, глаза зелёные, но пустые.
— Почему ты... такая спокойная? Как ты сюда попала? — выдохнула она.
Аша усмехнулась — едва заметно.
— Потому что это не самое страшное место, где я была.
И, будто почувствовав необходимость объясниться, заговорила ровно, не скрывая ни боли, ни иронии:
— Мой отец... он насиловал меня с 15 лет, я не рассказывала об этом никому, а когда решилась - мама обвинила меня и отругала. Вскоре она даже начала ревновать меня к своему мужу...не оставляла одних, контролировала длину моей юбки...Когда всё стало невыносимо, она просто... отдала меня этим людям, чтобы избавиться. Сказала, что я мешаю. Что я позор. — Она пожала плечами.
— Боже.— глаза Меган налились слезами за девушку, а ее сердце замерло.
Её собственная боль вдруг показалась иной — не меньше, но другой.Она знала, что чувствовать себя чужой — это не просто. Но чтобы тебя продали... вычеркнули из жизни... это уже не боль — это пустота.
— А что с тобой произошло? - шепотом спросила девушка.
— Мой дядя, он...мой опекун, — с трудом начала Меган, ком подступал к горлу. — Он был должен крупную сумму денег каким-то людям и решил расплатиться мной.
— Мне жаль.
— Сколько ты тут уже пробыла?
— Пару дней.
— Что это за место? Кто эти люди?
— Насколько я поняла мы в каком-то клубе, — ответила Аша. — Это конечно плохие люди. Ну ты взрослая девочка, ты наверное понимаешь зачем девушки нужны в клубе...
Меган ужаснулась и задрожала.
— Мы выберемся?
— Наверное, — пожала плечами незнакомка. — только тогда, когда больше нечего терять. - сказала девушка устало.
Меган опустила глаза. Она ещё не знала, что за стеной этого подвала, в сияющих залах клуба с неоном и дорогими лицами, попивал свое виски Мэтт Такер Младший.
Слёзы падали на колени. Сквозь приглушённую музыку сверху доносились голоса, смех, звон бокалов — как издевательство. Там — жизнь, огни, дорогие тела. А здесь — гниение.
И вдруг, из тьмы дальнего угла, раздалось низкое мычание.
Меган подняла голову.
— Что это?..
Лайла не сразу ответила.
— Там... ещё один.
Меган вгляделась в темноту. Там, у стены, на полу — связанный силуэт мужчины. Его тело подёргивалось, будто в судорогах. Голова была склонена, а на шее — пятна засохшей крови, голова обмотана какими-то кровавыми бинтами.
— Что с ним такое? — с ужасом вглядывалась девчонка.
— Он был доносчиком, — прошептала Аша. — Сдал кого-то из их людей. Его привели три дня назад, отрезали уши и накачали наркотой, его то ломит, то вырубает.
Меган сжала губы.
— Почему он... почему он не кричит, не зовет на помощь?
— Он не мог говорить, то ли от боли, то ли от того, что язык тоже отрезали, — сказала она просто. — Кричать больше не для кого.
Меган почувствовала, как всё внутри стыло. Слёзы потекли снова. Она прижала колени к груди и закрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то хорошее. Лицо Кристофера всплыло в памяти неожиданно ясно — тот вечер, когда он, сам того не осознавая, дал ей немного надежды. Как будто нужно было не покидать так спешно особняк, чтобы успеть до комиссии.
Ночной клуб дышал как живое существо. Пульс света и басов отражался в стекле, сливаясь с ароматом дорогого виски, парфюма и табачного дыма. Наверху, на последнем этаже, в кабинете с панорамными окнами открывающий обзор на 180 градусов, будто парящий над танцополом, сидел он — Мэтт Таккер Младший. Популярный клуб в городе «Vesper» казался муравейником, в котором он — бог, наблюдающий за хаосом. Отсюда видно, кто управляет миром, а кто просто танцует под чужую музыку.
Белая рубашка, расстёгнутый ворот, пальцы с массивными перстнями, шея покрыта плотной сетью татуировок, как карта грехов. Он сидел в полутени, спиной к окну, и огонь неона выжигал на его лице мозаичные блики.
— Веди их, Хантер, — коротко бросил он охраннику, не поднимая взгляда.
Дверь открылась. Сначала вошла Аша. Она шла будто на подиуме, но шаги выдавали усталость, слёзы были стерты, но не до конца. Её голос дрожал, когда она представилась. Он заставил ее раздеться до белья, чтобы осмотреть ее со всех сторон. Она послушно выполнила его волю. Кратко спросил умеет ли она танцевать, девушка кивнула и он ее поспешно отпустил, уверив ее в том, что вечером зайдет к ней на приват.
Хантер, его верный охранник, увел девушку из кабинета. Мэтт был в своих мыслях - стабильно отрешенно. Его больше интересовало, кто будет следующей и быстрее завершить этот кастинг. Как правило, Мэтт крайне любопытен к девушкам и питает страстный интерес к новеньким, ведь среди них он иногда находит трофей для личных утех, но ненадолго.
Охранник вернулся, кивнув на дверь:
— Привели вторую.
Мэтт поднял взгляд — и замер.
На пороге стояла Меган. Лицо бледное, волосы спутаны, руки скованы за спиной. Она выглядела так, будто только что вырвалась из кошмара — и всё ещё не проснулась.
Его взгляд на секунду стал внимательным, почти личным.
Что-то кольнуло в памяти. Где-то он видел эти глаза... этот страх.
— Имя? — сухо спросил он.
— Меган... — её голос дрогнул.
Он встал с кресла с любопытством и подошёл ближе.
С каждым шагом его фигура будто разрасталась, заполняя всё пространство. От него пахло кожей, алкоголем и чем-то тяжёлым, неуловимым — запах власти. Его давящая энергетика заставил подкрашиваться ее коленки.
Ее память вспыхнула. Меган вспомнила. Она вспомнила высокого худощавого парня с тенью татуировок от подбородка до кончиков пальцев, который оставил ее в живых в своей комнате. Она вспомнила его из кошмаров и с того вечера, когда в дом к Дереку нагрянули парни, выясняли отношения, сломали ему ногу. Тот жа холодный голос, тот же тучный взгляд, сканирующий душу. Меган почувствовала, как ее дыхание стало нервным и неровным, но она пыталась маскировать это.
Он наклонился, почти касаясь её лица:
— Ты раньше где-то работала?
— В... кафе, — прошептала она. Девчонка в эту минуту даже позабыла о работе горничной, хотя с трудом она могла назвать это работой.
— Нет, — он прищурился. — Я тебя где-то видел.
Она сжала губы.
«Не показывай. Не вспоминай. Не выдай».
Мэтт тихо усмехнулся, будто почувствовал напряжение.
— Боишься?
— Нет, — ответ вырвался слишком быстро.
— Врёшь. — Он провёл рукой по подбородку, разглядывая её. — Здесь многие врут. А потом я узнаю, кто они на самом деле.
Он обошёл вокруг нее, будто оценивая. Не с похотью — с холодным расчетом. Каждое его шаг был как шаг хищника вокруг добычи — медленно, с выверенной грацией.
— Что ж... посмотрим, что из тебя можно сделать, — произнёс он, кивая кому-то у двери. — Уберите волосы с лица, пусть я вижу глаза.
Один из охранников подошёл, но Мэтт поднял руку.
— Нет, оставь. Пусть сама.
Охранник развязал ей руки и вернулся на место. Меган медленно заправила прядь за ухо. Он наблюдал, как она старается держаться, как дрожат пальцы.
— Знаешь, что самое интересное? — сказал он, усмехнувшись.
— У страха есть вкус. И твой... довольно честный. — Мэтт продолжает рассматривать ее, но это не помогает в ней найти ответы, откуда такое миловидное личико ему знакомо.
Он видит десятки девушек в день и дюжина красоток оказывается в его постели. С его высоким аппетитом даже не стоит затрудняться запоминать их лица, но Меган откуда могло отпечататься в подкорках памяти.
— Раздевайся. — приказал Мэтт, и облокотился спиной о край стола и почесал с любопытством подбородок.
— Что? — с недоумением и шоком спросила девчонка.
— Сказал тебе, раздевайся! — Мэтт повысил тон.
Девчонка мешкаясь на месте, не решаясь, схватила за край своего свитера. За ее спиной у двери, стоял охранник и наблюдал за всем, что вызывало еще более неловкость. Ее руки не слушались ее, но страшный взгляд в упор этого парня, торопил ее двигаться быстрее. Меган почувствовала, какое унижение ей предстоит сделать, но она не догадывалась, что в этих стенах такое стало нормой. Она медленно стянула с себя свитер и бросила в сторону, на спинку рядом стоящего стула. Под свитером оказалась кофта с длинными рукавами. Она неуверенно сняла потрепанные ботинки, и принялась стягивать кофту, как вдруг в дверь постучали.
— Босс, — заглянул второй охранник. — Прибыли ваши гости. Уже ждут в переговорной.
Мэтт выдохнул, как человек, которому напомнили, что жизнь — это не только игра, но и ответственность.
— Пусть ждут.
— Они уже там минут двадцать, сэр.
Мэтт щёлкнул языком, посмотрел на Меган напоследок.
— Верни её вниз, в комнату. Позже продолжим.
Охранник кивнул.
Она почувствовала, как её снова грубо хватают за локоть и выводят волоком из кабинета. Её сердце стучало как барабан — ритм страха под музыку из зала.
Когда дверь камеры снова закрылась за ней, комната показалась ещё темнее.
Воздух был густым, как дым.
Но что-то изменилось — Ашы больше не было.
Меган остановилась, вглядываясь в полумрак. Только тот же парень в углу — стонал, корчился, прижимал окровавленные бинты к ушам. Его дыхание было частым, судорожным.
Она шагнула к нему.
— Эй... ты... живой?..
Он не ответил, только дернулся, словно услышал сквозь боль. Меган начала рыться по комнате, чтобы найти что-то полезное. Она подумала, как-то помочь бедолаге, хотя боялась к нему притронутся. Она полезла на диван, валялись какие-то тряпки, полезла на старый пыльный стеллаж и начала его осматривать, под стопкой какого-то хлама она нашла маникюрные ножницы, она долго не думая, схватила их и спрятала в брюках. Но ничего полезного она не нашла, чтобы помочь парню. Ее сердце сжалось от того, насколько незнакомец скулил.
Она обняла себя руками, стараясь не дрожать. «Где я? Как же выбраться?» — мысли метались, как птицы, бьющиеся о стекло. И где-то внутри — впервые сжалось чувство, что её жизнь пересеклась с чем-то большим, чем просто страх и кошмар. Только приглушённый бас сверху, где, возможно, пьяная толпа, свет, плотный воздух, блеск пота, тел и шампанского.
А наверху, за зеркальными лестницами, всё было иначе
не думая о том, что внизу, под ним, кто-то медленно ломается от страха и тишины.
Переговорная находилась этажом выше. Темное дерево панелей на стенах глушило звук, тяжелый воздух пах сигарами и застоявшимся алкоголем. На длинном столе из ореха отражались приглушенные лампы, расставленные с точностью — ни света лишнего, ни тени, способной скрыть эмоцию. По углам стояли охранники, почти сливавшиеся с пространством — статичные, как тени.
Окна в переговорной были тонированы, и даже днём казалось, будто там всегда ночь. Внутри царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь редкими щелчками зажигалки и приглушённым стуком льда о стенки стаканов.
За столом, его уже ожидал мужчина в идеально посаженном костюме, который дорогой тканью повторял линии здоровых перекаченных мускул. Его черты лица были брутальными, а длинные черные волосы аккуратно собранны на затылке. Мужчина сдержанный, опасный, с внутренним превосходством того, кто привык, чтобы ему приносили деньги, а не объяснения.
— Рад встрече, Шакир! — вальяжно вошел Мэтт со своей охраной и пожал руку своему гостю.
— Вижу ты устроился. — раздался звонкий голос басом. — Помню, когда в нулевых сотрудничал с твоим отцом, ты мальчишкой путался под его ногами на встречах.
Мэтт налил себе виски и недовольно сглотнул. Глаза Шакира наблюдали за каждым его действием — тёмные, внимательные — будто измеряли воздух. Мэтт показывал, кто он теперь и свои владения словно хотел похвастаться и заверить партнера в собственном успехе.
— Каждый поднимается, как умеет, — ответил Мэтт спокойно, отпив свой напиток. — Кто-то лестницей, кто-то по чужим спинам.
Они обменялись взглядами. Двое мужчин, каждый из которых привык быть охотником, но знал, что сегодня — один из них добыча.
Шакир откинулся на спинку кресла.
— Ну, говори. Зачем позвал?
Мэтт кивнул охраннику — тот закрыл дверь, оставив их наедине.
Стало идеально тихо, звенели капанье льда в бокалах.
— Завтра еще одна отгрузка, — начал Мэтт ровно. — Контейнеры на сумму, от которой у любого треснет потолок. Это VIP сделка Кристофера. Его звёздный час.
Шакир слушал, не перебивая. Только медленно покачивал виски в стакане и пускал клубок густого дыма из сигар.
— И?
— И я хочу, чтобы эта звезда сгорела, — сказал Мэтт тихо, но в этом шёпоте была уверенность хищника, почувствовавшего кровь. — Контейнеры уйдут под другими кодами. Мои люди уже в порту. Когда Кристофер заметит — будет поздно.
— Рисково.
— Риск — это валюта успеха.
Шакир подался вперёд, опираясь локтями о стол.
— И что я получаю, если решу вложиться в твою... диверсию?
— Контроль над европейским маршрутом. Мы переправляем контейнеры через твою сеть. Деньги — твои и мои. В этот раз гораздо больше денег.
— А Кристофер?
— Кристофер остаётся ни с чем. Потеряет доверие инвесторов. Виноват будет Эштон. В конце концов, мальчик с фамилией должен научиться проигрывать. Всё идеально.
Шакир усмехнулся, кончик сигары тлел.
— И после этого ты думаешь, он не заподозрит тебя?
— Пусть подозревает, — ответил Мэтт. — Подозрение без доказательств — всего лишь тень. А я научился ходить в темноте и знаю, как им подрезать крылья, если понадобится.
Шакир встал, медленно прошёлся, раздумывая.
— Интересная логика. Предать своих, чтобы доказать чужим, что ты надёжный.
Мэтт не моргнул.
— Ты же не святой, Шакир. Мы оба знаем — надёжность в этом бизнесе стоит дешевле страха.
— Мы уже с тобой перехватили два контейнера, — тихо сказал Шакир. — Уверен Кристофер на страже, и поднял безопасность портов.
— Там уже начались разборки, — Мэтт усмехнулся. — Они думают, что это утечка на стороне Трескоттов. Что кто-то из его людей продался. Эштон под ударом.
Они снова встретились взглядами.
В этих взглядах не было доверия. Был только расчёт.Две акулы — каждая уверена, что сможет съесть другую.
— Всё прошло тихо в прошлый раз, — сказал Мэтт и сделал глоток виски. — Мои люди на всех портах. Следов не останется.
Шакир повернул голову, и в его взгляде промелькнуло нечто вроде интереса.
— Ладно. Я тебе дам еще один шанс. Но запомни, Мэтт: я не страхую предателей. Ни чужих, ни своих. Потому что тот, кто крадёт у своих, однажды продаст и меня. — Шакир улыбнулся едва заметно. — Но пока это звучит выгодно — я в деле.
Мэтт чуть кивнул, будто соглашаясь на сделку с самим дьяволом.
— Я не прошу страховки. Я прошу только выигрыш.
Шакир усмехнулся самоуверенности молодого парня перед собой. Он направился к выходу, но у дверей остановился.
— Мои парни подготовят тебе всю информацию. Переводы на офшоры через третий канал. Ты получишь свою долю. Но если хоть одна цифра не сойдётся, я лично потащу твою голову в руки Кристоферу.
Мэтт остался один. На его лице усталость смешалась с азартом.
Снизу из клуба доносился гул — тысячи голосов, музыка, удары баса, будто сердце, бьющееся в такт его мыслям.
В его глубоко продуманном плане было много плюсов: укрепить собственное влияние в глазах конкурентов, подорвать крупную сделку года, которую инициировал Кристофер, чтобы подорвать его доверие перед крупными инвесторами и не дать этой сделке случится, ведь это укрепит власть Кристофера.
Он знал: с такими людьми как Шакир нельзя быть даже на шаг позади.
Нужно опережать. Поэтому у него уже была заготовлена версия, если дело всплывёт и когда Кристофер и Эштону прибегут к нему он выступит с предложением уладить конфликт, восстановить доверие с Шакиром, чтобы вернуть захваченные контейнеры, но на самом деле, угрозит ему компроматос, которые будут стоит Шакиру позиций на рынке. Мэтт стану тем, кто спас бизнес от провала.