📁🐁
— Чья идея была взять новую горничную? — процедил Кристофер сквозь зубы, опершись ладонями о кухонную тумбу, где миссис Лоренс готовила поздний завтрак.
— Моя, Кристофер. Моя, — отозвалась Нэнси, остановившись и опустив взгляд. — Я уже не справляюсь одна. Мои ноги устают быстрее, чем я, здоровье уже не то...
— Нэнси, ты ведь знаешь, что я не люблю чужих людей в своём доме. Тем более сейчас, не в самый надежный и безопасный период для нашей семьи. - сказал Кристофер, предполагая семейный архивы, ценные вещи, финансовые документы. Дом был полон тайн и компроматов, и новая горничная — Меган — казалась чужой фигурой в этом царстве контроля и подозрений.
— Я слежу за ней, — поспешила заверить женщина. — Она не отходит от меня ни на шаг. Всё под контролем, мистер Трескотт, не волнуйтесь.
Она подняла поднос с горкой золотистых блинов и баночками варенья — того самого, которое Кристофер уплетал с детства — и направилась в столовую, где уже был накрыт стол.
— И как давно она здесь? Почему Агата не посоветовалась со мной? — он последовал за ней, скрестив руки.
— Наверное, потому что знала — вы будете против, — пожала плечами Нэнси. — Меган Тэсс работает здесь чуть больше нескольких недель. Очень способная, расторопная девочка.
— Нэнси, мне плевать, — резко оборвал он. — Я не хочу видеть в этом доме никого, кроме нас двоих. Ты хоть проверила, кто она? Видела документы? Откуда вообще взялась?
Старушка промолчала. И тут Кристофер понял — нет. Не видела.
Она действительно забыла запросить документы. Слишком много болтовни и работы по дому, воспоминаний, привычной доброты... И Меган, конечно, не напомнила: ведь соврала о возрасте, чтобы получить работу. Разговоры отвлекали от формальностей, а ей это было на руку.
Кристофер выдохнул сквозь зубы.
— Прекрасно, — фыркнул он.
— Эти головные боли... делают меня рассеянной, — виновато пробормотала Нэнси.
— Довольно, Нэнси. Проще её уволить, — он отвернулся, намереваясь уйти.
— Кристофер, сынок, — в голосе женщины прорезалась дрожь. — Вам правда всё равно, что я посвятила жизнь вашей семье? Состарилась в этом доме вместо того, чтобы видеть, как растут мои дети и внуки? А вы даже не хотите один раз пойти мне навстречу...
Её глаза потускнели.
Кристофер сжал челюсть — от того, насколько она была права. От стыда и бессилия. Ответить было нечего.
Они с Агатой выросли на её руках. Нэнси научила их держать ложку, читать, играть в шахматы. Когда скончалась мать от горя и предательства из-за измен мужа, она без разбору хватала и выпила таблетки, что были под рукой, а отец — сбежал, бросив детей в интернат, только она не покинула их. Каждый день приходила к воротам, приносила еду, уговаривала воспитателей позволить увидеть малышей хоть на минуту.
Отец не звонил, не писал — строил новую жизнь, новый дом, новый бизнес.
После его ухода в доме осталась только Нэнси. Годы шли, дети подрастали, но тишина и пустота поселились здесь навсегда.
Агата выросла доброй, остроумной, сильной и по-женски тонкой. В ней была мать — и её свет, и её трагедия. Она мечтала о любви, о доме, которого у них никогда не было.
Кристофер же замкнулся. Стал холодным, резким, недоверчивым. От отца он унаследовал ум и расчетливость, но ненавидел всё, что связывало их.
И только Нэнси знала, что за этим льдом скрывается мальчик, которому когда-то было больно.
— Ты права, Нэнси, — произнёс он наконец. — Ты слишком много для нас сделала.
Он замолчал на секунду, потом добавил, глядя ей прямо в глаза:
— Поэтому тебе пора домой, к семье. В Висконсин.
Чашка из любимого сервиза покойной хозяйки выскользнула из её рук и разбилась вдребезги. Кристофер отшатнулся от осколков.
— Вы... увольняете меня? — голос дрогнул.
— Нет, — спокойно ответил он. — Просто... ты заслужила покой. Тебя заждались твои дети, твоя семья. Позаботься о себе.
Нэнси опечалено взглянула на него.
— Сынок... — она хотела что-то сказать, но он перебил мягко, но твёрдо:
— Я продаю дом. Как бы ты ни старалась воссоздать уют в этом доме, вернуть прошлое невозможно.
Он ушёл, оставив старушку в полном смятении.
Тяжесть слов придавила её плечи.
Она понимала — он прав. Но как же больно было это слышать.
Кристофер вышел на заднюю террасу, которая выходила к внутреннему двору, он остановился, переводя дыхание. Его взгляд упал на женский силуэт в саду.
Девчонка в резиновых перчатках и сапогах, на коленях перед кустами роз. Ветер трепал выбившиеся пряди, а она упорно выдёргивала сорняки, сжимая землю пальцами.
Брюнет стоял, наблюдая за ней, и что-то в этом моменте заставило его задержаться.
Минуту спустя он достал телефон.
— Эш, — произнёс он, продолжая следить за девчонкой, — нужно досье на одного человека. Срочно. Имя — Меган Тэсс. Встретимся у меня.
Он отключил звонок и бросил последний взгляд на сад.
Вечером он отвёз Нэнси в аэропорт.
Она сидела тихо, глядя в окно, будто пытаясь запомнить каждое дерево, каждый поворот дороги.
— Не держи на меня обиды, — сказал Кристофер, провожая её к терминалу. — Я просто... не вижу больше смысла держаться за прошлое. И тебе пора подумать о себе.
— Если вы злитесь на меня из-за Меган... — начала она.
— Нет, — покачал он головой. — Я не злюсь. Просто... стараюсь всё удержать под контролем.
Нэнси мягко коснулась его подбородка ладонью, заставив поднять глаза. Он поймал её руку и поцеловал — как всегда, с почтением, с теплом, которое позволял себе только рядом с ней.
— Береги себя, сынок, — сказала она просто. — И приезжай весной.
Он кивнул.
Её фигура растворилась за стеклянными дверьми, оставив в груди что-то тёплое и щемящее.
Когда он вернулся, Эштон уже ждал в гостиной — с тонкой папкой в руках.
Высокий, кудрявый шатен, с глазами цвета льда и лёгкой усмешкой на губах. Чтобы не случилось у него всегда обворожительная улыбка, которая утихомиривает все вокруг. Он лучший друг Кристофера, единственный, кто знал его по-настоящему.
Они познакомились в интернате — тогда, когда Кристофер протянул руку мальчишке, упавшему в лужу.
С тех пор — неразлучны.
Они пережили всё: грязь, драки, потери, амбиции. Эштон потерял брата, Эллиота, в уличных гонках. Тот, кто столкнул его с дороги, имел на шее татуировку-мишень. С тех пор Эштон поклялся, что однажды в неё прицелится.
А теперь — он рядом с Кристофером. Друг. Правая рука. Опора.
— Ты сказал, срочно, — начал Эш, не вставая, протягивая папку. — Кто это, Меган Тэсс?
— Позже, — буркнул Кристофер и спешно начал листать папку.
— Где Миссис Лоренс? Хотел попросить яблочного свежевыжатого сока.
— Больше не работает, — коротко отрезал он.
Эш чуть приподнял бровь, но промолчал.
— Так кто это, Меган Тэсс? — повторил он.
Прежде чем Кристофер успел ответить, хлопнула входная дверь.
Послышался мягкий голос:
— Миссис Лоренс, я закончила с садом, и... прибралась в летней беседке! — Меган выглянула из холла, оглядываясь. — Миссис Лоренс?..
И наткнулась на них.
Два мужчины, в строгих рубашках, один с ледяным взглядом, другой с удивлением в глазах.
Меган стояла посреди комнаты в резиновых сапогах, грязных перчатках и рабочем комбинезоне, по щекам — следы земли, а на голове — нелепая вязаная шапка с бубенчиком.
На секунду наступила тишина.
— Вот кто, — сухо бросил Кристофер, глядя на Эштона.
— Простите... — пискнула она и тут же скрылась в коридоре, краснея до ушей.
— У тебя новая горничная? — хмыкнул Эш, всё ещё глядя туда, где стояла Меган. — А как же миссис Лоренс? Когда ты вообще успел?..
— Эш, — устало протянул Кристофер, — просто недоразумение.
— Ну да. А яблочного сока мне теперь кто принесёт? — усмехнулся Эштон, вставая. — Придётся готовить самому.
Он направился на кухню, бормоча себе под нос.
Кристофер лишь закатил глаза и опустил взгляд в досье, которое лежало перед ним, — и теперь в нём, помимо строчек и дат, стояло живое миловидное лицо. То самое, что он только что видел.