24.
Прошёл месяц, и Мадонна была уже на 9 месяце беременности. Её живот стал огромным, и каждый шаг давался ей с трудом. Она чувствовала, как тяжело стало двигаться, а лёгкие почти не помещались в её груди, когда она пыталась глубже вдохнуть. Всё тело болело, а усталость не оставляла её ни на минуту. Временами её охватывал страх, что роды будут такими же сложными, как и сама беременность. Но она не могла себе позволить слабость.
Дмитрий заметил её состояние и был рядом с ней. Он больше времени проводил дома, следя за её комфортом и заботясь о ней, как никогда прежде. Он заметно переживал, когда видел, как она изо всех сил пытается сохранять спокойствие, но понимал, что ей нужно время, чтобы адаптироваться к новым условиям.
Однажды, в один из туманных утренних часов, когда Мадонна сидела на диване, обняв живот, её лицо снова исказил больной мимический морщ, и она тихо застонала.
— Ты в порядке? — спросил Дмитрий, сидя рядом и осторожно касаясь её плеча.
— Мне тяжело, Дима, — сказала она, слегка покачав головой. — Всё болит... Я чувствую, что мне становится всё сложнее.
Он глубоко вздохнул, глядя на неё с беспокойством в глазах.
— Это нормально, — сказал он, пытаясь её успокоить. — Мы уже почти у финиша, скоро всё будет позади. Ты — невероятная, ты справишься.
Её взгляд, полный сомнений и усталости, встретился с его глазами, и в этот момент, несмотря на все страхи, она почувствовала, как его слова становятся для неё поддержкой.
Мадонна почувствовала, как резкая, адская боль пронзила её живот. Она не смогла сдержаться, инстинктивно схватив Диму за запястье. Крепко стиснув, она в ужасе почувствовала, как её пальцы, из-за напряжения, поцарапали его кожу. Боль была невыносимой, и в её сознании всё сливалось в одну кучу: страх, боль и растерянность.
Дмитрий сразу почувствовал её страдания. Он быстро наклонился к ней, на его лице было написано беспокойство и решимость.
— Мадонна! — его голос был полон тревоги. — Это началось, ты готова? Мы едем в роддом!
Мадонна, не в силах говорить от боли, лишь кивнула. Она стиснула зубы, не в силах не страдать. Дима сразу же встал, бросив последний взгляд на её лицо, полное боли и страха.
— Держись, я рядом! — сказал он, обнимая её за плечи и пытаясь быть сильным для двоих.
Он быстро позвонил своему охраннику, чтобы подготовить машину, и с сильными руками помог ей встать с дивана. Несмотря на боль, Мадонна пыталась дышать ровно, но её тело сопротивлялось.
Каждая волна боли сжала её сердце, но Дима был рядом, и это придавало ей силы.
В машине, на пути в роддом, Мадонна уже не могла сдерживать свои эмоции. Боль была невыносимой, её тело буквально выгибалось от каждой новой волны. Она вздыхала, почти задыхаясь, и не могла остановить истерику, которая охватила её с головой.
— Дима… не могу… — с трудом прошептала она, хватая его за руку. Слёзы безудержно катились по её щекам. — Больно... слишком больно...
Дмитрий смотрел на неё с такой решимостью, что это давало ей хоть какое-то облегчение. Он держал её руку крепко, пытаясь сохранить спокойствие, но сам был в ужасе от того, что происходит.
— Ты справишься, любимая. Ты сильная, ты пройдёшь это. Я с тобой, я всегда буду с тобой, — его голос был твёрд и спокойный, несмотря на всю тревогу, что бушевала внутри.
Но Мадонна не могла слушать. Боль с каждым моментом становилась всё интенсивней, и она не могла справиться с паникой. В её глазах было всё — страх, отчаяние, желание, чтобы это закончится.
— Дима… я не могу… — её голос звучал как плач, как крик, с которым она сражалась сама. — Помоги мне!
Дмитрий, не теряя головы, включил мигалки, ускоряя машину и пытаясь сделать всё, чтобы она как можно скорее оказалась в роддоме. Он знал, что каждое мгновение имеет значение.
— Мы уже почти там, терпи, я тебя прошу, ты должна держаться. Мы не дадим этому тебя сломать, — он говорил это спокойно, но в его глазах читалась тревога, которую он старался скрыть.
Мадонна выгнулась в пояснице, из её горла вырвался душераздирающий крик. Боль была настолько сильной, что она не могла сдержаться. Всё её тело было напряжено, как струна, и каждый момент казался невыносимым. Слёзы хлынули из её глаз, она схватила Диму за руку, сжимая её настолько сильно, что её пальцы побелели.
— Дима! — её голос был полон страха и боли. — Это невозможно, не могу больше!
Дмитрий не отпускал её руку, его лицо было искажено переживаниями. Он пытался сосредоточиться на дороге, но внутренне его охватывал ужас. Он знал, как тяжело ей сейчас, но его слова не могли снять эту боль.
— Всё будет хорошо, любимая, — его голос дрожал от напряжения, но он старался быть уверенным, чтобы поддержать её. — Мы почти на месте. Терпи, прошу тебя. Ты сильная, ты справишься.
Мадонна снова выгнулась, и её крик эхом разнесся по машине. Боль, казалось, поглощала её целиком, не оставляя ни малейшего пространства для дыхания. Она была на грани истощения, но не могла остановиться, её тело продолжало бороться с этим страшным ощущением.
Дмитрий попытался как-то отвлечь её от боли, но каждое её движение отзывалось в его сердце, словно остриём ножа. Он чувствовал, как её тело с каждым моментом теряет силы, и его тревога росла.
— Почти там… — только и смог выдохнуть он, ускоряя машину, а его взгляд был полон беспокойства, которое он не мог скрыть.
— Как будто одновременно ломаются все кости! — кричала Мадонна, изо всех сил пытаясь справиться с волной адской боли. Она бессильно махала головой, словно пытаясь сбросить с себя этот невыносимый груз страха и страдания. Каждое движение причиняло ей невыносимую боль, и её тело поддавалось этим мучениям, как тряпичная кукла.
Дмитрий, не в силах смотреть на её страдания, пытался сохранять спокойствие. Он едва сдерживал свои эмоции, а сердце разрывалось от боли, которую он не мог разделить с ней.
— Мадонна, я рядом, ты не одна, — пытался успокоить её он, одновременно ускоряя машину. Его голос дрожал от страха, но он заставил себя быть рядом, быть её поддержкой. — Держись, я тебя люблю! Мы почти на месте.
Мадонна снова выгнулась в животе, ещё один невыносимый спазм. Она закрыла глаза, пытаясь найти хоть малейшее утешение, но боль была слишком сильной. Её руки сжались в кулаки, и она снова закричала, не в силах сдержаться.
— Дима, мне невыносимо! — её голос был охрипшим от боли, и она задышала тяжело, будто каждый вдох становился всё труднее. — Я не могу…
Дмитрий схватил её за руку, пытаясь дать ей хоть немного силы, но он знал, что слова сейчас мало значат. Он только мог надеяться, что они успеют вовремя.
— Ты сильная, любимая, держись, мы почти там, — повторял он снова и снова, пытаясь дать ей хоть какую-то надежду в этом аду боли.
Они приехали.
Когда Мадонна потеряла сознание, её тело расслабилось, и Дмитрий почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Он увидел, как её лицо становится бледным, и, не в силах больше сдерживать себя, он схватил её за руку. Врач, сидящий рядом, быстро привел её в сознание, осторожно наклоняясь над ней.
— Всё будет хорошо, — спокойно сказал он, а затем повернулся к Дмитрию. — Мы сделаем всё, чтобы облегчить её боль.
Мадонна медленно пришла в себя, её глаза открылись, но взгляд был затуманен. Она почувствовала, как её тело постепенно наполняется облегчением, боль отступала. Врач сразу же ввёл обезболивающие препараты, чтобы её состояние стабилизировалось.
Дмитрий, всё ещё тревожно наблюдая за ней, наклонился ближе.
— Ты в порядке? — его голос был тихим и полным беспокойства.
Мадонна кивнула, её глаза постепенно фокусировались на его лице. Она чувствовала слабость, но эта боль, наконец, начала утихать.
— Да, но мне было так страшно... — её голос едва различим, она сжала его руку крепче. — Я не думала, что это будет так тяжело.
— Всё позади, любимая, — он наклонился, поцеловав её в лоб. — Ты так сильна, мы с тобой. Всё будет хорошо.
Её глаза наполнились слезами, но она уже знала, что она не одна, что Дима всегда будет рядом, поддерживая её в этот момент.