3
Эдуард поднялся с бревна, отряхнул золу с коленей. В его взгляде, обращённом к Нугзару, читалась не только командирская твёрдость, но и что-то похожее на отеческую тревогу.
— Ты можешь потерять всю энергию, — сказал он негромко.
Херейд даже бровью не повёл.
— Восстановится.
Наташа переводила взгляд с одного на другого. Она чувствовала: сейчас решается что-то важное, что-то, что изменит её жизнь навсегда. Сердце колотилось где-то в горле.
— А… такое вообще возможно? — спросила она. Голос дрогнул, но она постаралась взять себя в руки. — Передать магию? Я думала, это как родиться с руками или ногами – либо есть, либо нет.
Миша, до этого молча сидевший на корточках и чертивший прутиком узоры на пепле, поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения к её наивному вопросу.
— У некоторых магов Причуда развивается больше, когда она передаётся другому человеку, — объяснил он неторопливо, словно читал лекцию. — Это закон равновесия. Отдавая часть себя, ты становишься шире. Как река: если из неё выкопать канал к полю, сама река от этого не обмелеет, наоборот, корни станут крепче. — Он помолчал. — Например, если Нугзар отдаст часть своей магии тебе, его собственная Причуда усилится.
— Или у того, кто получил её, — подхватил Даня, — Причуда может оказаться даже мощнее, чем у бывшего хозяина. Но это редкость. И опасная редкость.
Девушка провела ладонью по лицу.
— Как всё запутано, — выдохнула она.
Мужчина усмехнулся коротко, по-своему.
— Ты быстро разберёшься с магией. Я в тебя верю. У тебя живой ум и цепкий взгляд. Только надо направить его в правильное русло. — Он перевёл взгляд на Гибадуллина и Лазареву, потом на Тимофеева с Ломбарди. — Как только обряд пройдёт, вы вдвоём потеряете сознание. А после будет большая усталость. Не пугайтесь, это норма.
Наталья сглотнула.
— Как надолго?
— Максимум на шесть-восемь часов, — ответил Клайп. — Организму нужно привыкнуть к новой структуре. Магия не гостья, она становится частью крови. Это тяжело.
Наташа подняла голову. Посмотрела на Нугзара – тот стоял неподвижно, как изваяние, но в уголках его губ она заметила едва уловимую тень ободрения.
— Я готова, — сказала она твёрдо.
Перец кивнул Херейду.
Тот шагнул к девушке. В его движениях была спокойная, текучая уверенность хищника, который знает, что делает.
— Не волнуйся, — произнёс он тихо. — Всё пройдёт быстро. И почти без боли.
— Почти? — переспросила она.
— Щекотно будет, — и в его голосе вдруг проскользнула тень шутки. Такая лёгкая, что Наташа не сразу поняла – он ли это.
Он подошёл вплотную. Теперь она чувствовала его тепло, исходившее не от тела, а откуда-то изнутри, словно в груди у него тлели угли. Парень осторожно, почти невесомо положил руки ей на плечи. Ладони оказались широкими и горячими.
Сзади бесшумно встали Даня и Миша, замыкая круг. Хданил за спиной Нугзара, Клайп за спиной Наташи. Эдуард отошёл на несколько шагов, скрестил руки на груди и замёр, наблюдающий, готовый вмешаться в любую секунду.
— Смотри мне в глаза, — велел юноша. — Не отводи взгляд. Что бы ни происходило вокруг, не моргай. Смотри только на меня.
Наташа подчинилась. Она смотрела в его глаза – тёмно-карие, почти чёрные, бездонные, как старый омут. В них не было страха. Не было сомнений. Только тихая, непоколебимая сила.
И вдруг – она могла бы поклясться – цвет его глаз начал меняться. Медленно, как восход солнца сквозь туман, карий отступил, уступая место изумрудному, яркому, почти неестественному зелёному.
«Он смотрит прямо в мою душу», — подумала Лазарева, и от этой мысли по позвоночнику побежали мурашки.
Первое покалывание возникло в кончиках пальцев. Потом оно растеклось по запястьям, поднялось к локтям, добралось до плеч. Тело наполнилось странным, незнакомым теплом. Не жаром, а именно теплом, как если бы ты стоял на солнце после долгой зимы. Где-то на грани сознания она услышала, как за спиной Миши тихо произнёс заклинание, а Даня ответил ему чем-то вроде низкого горлового гула.
Глаза Гибадуллина горели зелёным. Мир вокруг начал расплываться, края потеряли резкость, звуки стали далёкими и приглушёнными. Остались только его глаза. Только тепло. Только этот странный, пульсирующий ток, перетекающий от его ладоней в её плечи, а оттуда – в самое сердце.
А потом темнота. Абсолютная, ватная, невесомая. Наташа не почувствовала, как осела на землю. Она просто перестала быть.
Сознание возвращалось медленно, как всплытие со дна глубокого озера. Сначала звуки: далёкий треск костра, чей-то приглушённый разговор, шелест ветра по брезенту. Потом запахи: дым, нагретая ткань, и ещё что-то горьковато-травяное, похожее на лекарство.
Наташа открыла глаза. Всё плыло. Потолок палатки казался рябью на воде – он то приближался, то отдалялся. Она заморгала, проморгалась. Зрение сфокусировалось.
Палатка. Своя, знакомая. Значит, всё прошло хорошо. Значит, она жива.
Девушка медленно, словно боясь сломать собственное тело, повернула голову вправо. И замерла.
Рядом, на том же матрасе, лежал Нугзар. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, губы посерели. Он дышал глубоко и тяжело, как человек, который только что пробежал марафон по болоту.
«Слава богу, с ним всё в порядке», — выдохнула Лазарева про себя. Мысль была такая живая, такая горячая, что она даже удивилась собственной силе чувства.
Она снова уставилась в потолок, разглядывая складки брезента. Но долго насмотреться не получилось – рядом зашевелились.
Херейд перевернулся на бок. Глаза его приоткрылись а
— Наташ… — прошептал он.
Голос был тихий, почти чужой, потому что в нём не было привычной жёсткости. Только усталость и что-то очень уязвимое. Наташа не привыкла слышать его таким.
4 как[
— Всё… хорошо? — спросил он, еле ворочая языком.
Она повернула голову, посмотрела на него. Сердце сжалось.
— Да, — ответила она. — Вот только ты помятым выглядишь. Очень.
Парень попытался улыбнуться. Получилась кривая, слабая тень улыбки.
— Всё… пройдёт, — прошептал он и вдруг, опираясь на дрожащие руки, начал подниматься.
Наталья видела, как тяжело ему даётся каждое движение. Он кряхтел, стискивал зубы, но встал. Колени его подкашивались, тело мелко трясло
— Отдыхай, — сказал он, отводя взгляд. — Я сейчас...
Небольшими, неуверенными шажками, как старик, юноша двинулся к выходу из палатки. Каждый шаг давался ему с трудом. Он хватался за шесты, за стенки, за воздух. Наташа хотела окликнуть его, но слова застряли в горле.
Он вышел. Молния зашелестела, закрываясь.
Девушка попыталась сесть. Это оказалось сложнее, чем она думала. Мышцы не слушались, голова кружилась, перед глазами плыли золотые круги. Как и говорил Эдуард, усталость была огромной. Не физической даже, а какой-то глубинной, высасывающей силы из самых недр. Лазаревп села, опершись спиной о свернутый спальник, и перевела дух.
В эту минуту полог палатки откинулся, и внутрь вошёл – вернее, ввалился – Нугзар. По нему было видно, что ему досталось куда сильнее, чем предполагалось. Он еле волочил ноги, но в руках его была миска. Он протянул её Наташе, и рука его заметно дрожала
— Тебе надо… поесть, — выдохнул он. — Силы…
— Нугзар, — сказала Наташа, и в её голосе прозвучала ОГРОМНАЯ просьба – не приказ, нет, именно мольба. — Отдохни, пожалуйста. Посмотри на себя!
Она взяла миску. Внутри плескалось что-то сытное, с мясом и зеленью. Есть не хотелось совершенно, но она понимала, что надо.
— А как же ты? — спросила она, глядя, как Херейд пытается лечь, не упав. Он рухнул на матрас навзничь, уставился в потолок.
— Потом… — прошептал он. — Я потом…
«Ему кто-то важнее, чем собственное состояние», — мелькнуло в голове у Наташи. Она откусила ложку. И ещё одну. Пища шла тяжело, но вместе с теплом расходилась по телу живительная сила.
Немного поев – совсем немного, она не могла больше – девушка отставила миску и легла обратно. Матрас под ней прогнулся.
— Ляг… — вдруг попросил Парень . Голос его был тихим, почти детским. — Ляг со мной… пожалуйста…
Она пододвинулась к нему. Ближе. Ещё ближе. Он обнял её слабо, но всё же обнял, притянул к себе. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала, как его тело бьёт дрожь
— Спасибо… — прошептал он в её волосы.
Лазарева закрыла глаза. Дрожь передавалась и ей, но она не пыталась отодвинуться. Она слушала его дыхание и чувствовала, как постепенно он успокаивается. Веки тяжелели. Сознание снова начало уплывать.
Они уснули почти одновременно
Наташа открыла глаза. В палатке было темно, лишь узкая полоска закатного света пробивалась снизу, под пологом. Она прислушалась к себе.
Чудо. Она чувствовала прилив сил. Не полное восстановление, а, скорее, бодрящий поток, бегущий по венам. Голова была ясной, мышцы слушались. Девушка осторожно, стараясь не разбудить Нугзара, выскользнула из его объятий. Он вздохнул во сне, перевернулся на другой бок, но не проснулся.
Девушка вышла на улицу. Воздух ударил в лицо – свежий, влажный, с нотками дыма и хвои. Начало смеркаться. Небо на западе горело багрянцем, обещая ясное утро. Лазарева потянулась, хрустнув позвонками, и направилась к костру.
У огня сидели двое – Эдуард и Миша. Эд помешивал что-то в котелке, Клайп чистил нож, лениво перебрасываясь фразами. Увидев Наталью, мужчина отложил поварёшку.
— О, ты уже проснулась, — сказал он с неподдельным облегчением. — Как себя чувствуешь?
— Прекрасно, — ответила Наташа и сама удивилась – она и правда чувствовала себя хорошо. Почти отлично. — Только Нугзару не очень. Он еле на ногах держался.
Тимофеев поднял голову, отложил нож.
— Не просыпается?
— Хуже, — покачала головой девушка. — Его всего колотило. Дрожь, слабость. Он еду мне принёс, а сам чуть не упал.
Перец кивнул, словно ожидал услышать именно это.
— Слишком много магии отдал. Сразу, за один раз. — Он вздохнул. — Ничего, проспится и отойдёт. Организм молодой, восстановление быстрое. День-два – и будет как новенький.
Лазарева села на бревно напротив лидера. Пламя костра бросало тёплые блики на её лицо. Она помолчала, собираясь с мыслями, а потом спросила:
— Можете мне рассказать про ваши Причуды? Я теперь… тоже маг. Хочется понимать, что вообще происходит.
Эдуард усмехнулся. Медленно, почти театрально, он поднял правую руку, развернул ладонью вверх – и в ней, словно из ниоткуда, вспыхнул небольшой, аккуратный огонёк. Он плясал между пальцами, не обжигая, не дымя
— Стихия огня, — сказал Эд просто.
Девушка подалась вперёд, заворожённая.
— И тебе не больно?
— Нет. — Он сжал пальцы, и пламя погасло. — Огонь слушается меня. Он не враг. Мы одно.
Клайп откашлялся, привлекая внимание.
— У меня, — сказал он, — способность создавать небольшие порталы. Локальные разрывы пространства. На короткие дистанции.
Он сделал плавное движение руками – и в воздухе, в метре от земли, возникли два мерцающих круга: один синий, холодный, второй красный, горячий. Они висели, пульсируя, словно живые.
— Можно сделать так, — мужчина подобрал с земли маленький камешек, взвесил на ладони и небрежно швырнул в синий портал.
Камень исчез. И в ту же секунду с глухим стуком вылетел из красного портала и угодил Михаилу прямо в лоб.
— За что? — возмутился тот, потирая ушибленное место.
— Просто так, — пожал плечами Перец, но в его глазах плясали смешинки.
Миша вздохнул, но не обиделся.
— Я могу ещё другое, — сказал он.
Он щёлкнул пальцами – и Наташа моргнуть не успела, как картина перед ней изменилась. Только что перед ней сидел Эд – и вот уже на его месте оказался Клайп. А мужчина стоял в двух шагах, прислонившись к дереву, и невозмутимо смотрел на них.
— То есть вы поменялись местами? — изумилась Наташа.
— Верно, — кивнул Эдуард. — Мгновенное перемещение. Порталы могут менять объекты местами. Ограничение на расстояние не больше тридцати метров и только на прямой видимости.
Девушка перевела дух.
— А остальные?
— У Дани, — продолжил Эд, — Причуда делает его тело железным. Буквально. На короткое время он становится неуязвимым: ни нож, ни пуля, ни меч не берут. Но это временно, минуты на три-четыре, не больше. Потом откат.
— А Нугзар? — спросила Наташа, и сердце её почему-то ёкнуло.
— Нугзар владеет стихией земли, — сказал Клайп. — Он может двигать камни, поднимать стены, чувствовать вибрации грунта. Сильный маг. Очень. Поэтому он и смог передать тебе столько, не каждый бы выдержал.
Наташа опустила взгляд на свои руки.
— А как я теперь почувствую магию? У меня же… внутри теперь что-то есть. Но я не знаю, как до него добраться.
— Когда захочешь её использовать, — мягко объяснил Миша, — нужно просто думать об этом. Не напрягаться, не давить, именно думать. Представлять, как тепло растекается изнутри. Завтра подробно изучишь. Нугзар тебе покажет.
— Давай попробуем узнать твою Причуду прямо сейчас, — предложил Эдуард, садясь напротив. — Если ты, конечно, хочешь.
— Мне уже не терпится, — призналась Лазарева, и в её голосе зазвенело нетерпение.
— Тогда расслабься, — велел Эд. — Вытяни руку. Правую. Ладонью вверх.
Наташа послушалась. Рука чуть дрожала от волнения, не от слабости.
— Теперь думай про магию, — продолжал Эдуард. — Мысленно говори себе: «Я чувствую магию. Она во мне. Она течёт по моим венам». Не спеши. Просто чувствуй.
Наташа закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Тишина, только треск костра и далёкий лесной шум. Но потом… потом она ощутила это.
Тепло. Оно родилось где-то в груди, словно маленький, бережно зажжённый уголёк. И начало растекаться от плеча к локтю, от локтя к запястью, от запястья к кончикам пальцев. Не больно, не страшно, а приятно, как если бы кто-то невидимый гладил её по руке изнутри.
Ощущение дошло до ладони. И вдруг, прямо над её раскрытой ладонью, вспыхнул маленький зелёный шар. Он висел в воздухе, светился мягким изумрудным светом, пульсировал в такт её дыханию.
— Молодец, — тихо сказал Эдуард. В его голосе прозвучала неподдельная гордость.
Он подошёл к Наташе, протянул руку и осторожно взял зелёный шар из её ладони. Шар перекочевал к нему, не погаснув, и засветился чуть ярче, словно приветствуя нового хозяина.
— Энергия? — спросил Клайп, тоже приблизившись. Он внимательно изучал сгусток, наклонив голову. — Чистая, не стихийная. Просто энергия.
Эдуард кивнул, разжал пальцы, и маленький зелёный шар медленно растаял в воздухе, растворился без следа. Он огляделся, поднял с земли сухую ветку, покрытую серой корой, и протянул её Наташе.
— Попробуй ещё раз, — сказал он. — Подумай про магию. А теперь возьми ветку.
Девушка взяла её. Кончики пальцев всё ещё хранили остатки того тепла. Она закрыла глаза, снова вызвала в себе ощущение как тогда, минуту назад. Тепло вернулось. Оно побежало по руке, достигло пальцев, перелилось в ветку.
И случилось чудо.
Серая, мёртвая ветка начала… расцветать. Из её коры полезли крошечные зелёные листочки, нежно-салатовые, свернутые в трубочки, а потом расправляющиеся на глазах. Побежали тонкие корешки. Появились бутоны и раскрылись, пахнув весной и свежестью.
Наташа смотрела на это с открытым ртом.
— Я… я так могу? — прошептала она.
Эдуард и Клайп переглянулись. И улыбнулись широко, по-настоящему, впервые за весь день.
— Поздравляю, — сказал Михаил. — У тебя магия Энергии. Жизненной энергии. Ты можешь влиять на рост, на исцеление, на восстановление.
— Если правильно её развивать, — добавил Эдуард, — ты станешь сильнейшим магом. Таких, как ты, единицы. Энергия – основа всего. Огонь, земля, вода, воздух – всё это производные. А ты можешь работать с первоисточником.
Наташа тоже улыбнулась робко, не веря до конца. Она посмотрела на ветку в своей руке. Та цвела, не собираясь останавливаться.
— Тебя будет тренировать Нугзар, — сказал Эдуард. — Он знает, как всё сделать правильно. Его стихия – земля, она ближе всего к жизненной силе. Он научит тебя контролировать потоки.
Все трое не заметили, как наступила ночь. Звёзды высыпали на небо. Костер прогорел до углей.
— Уже темно, — сказал Эдуард, поднимаясь. — Время на боковую. Завтра тяжёлый день.
Клайп остался у костра: сегодня его очередь дежурить. Эдуард махнул Наташе на прощание и ушёл в свою палатку.
Наташа тихо, стараясь не шуметь, подошла к своему шатру. Откинула полог. Внутри было темно и тепло. Она услышала ровное дыхание Нугзара. Он всё ещё спал, но теперь уже спокойно, без той судорожной дрожи.
Девушка осторожно, на цыпочках, забралась внутрь. Немного пододвинула руку Херейда, он даже не шевельнулся. Легла рядом, на своё место. Матрас прогнулся под её весом.
И в ту же секунду, не просыпаясь, чисто на рефлексах, Нугзар приобнял её. Сильная, тяжёлая рука легла на талию, притянула ближе. Его дыхание коснулось её затылка
Наташа закрыла глаза. Внутри, в самой глубине груди, пульсировал маленький зелёный огонёк – её магия, её новый мир, её будущее. И где-то рядом его тепло, его руки, его тихое, надёжное присутствие
Она улыбнулась в темноте и провалилась в сон впервые за очень долгое время по-настоящему спокойная.