что то живое
Улыбнувшись её реакции, Минхо вдруг снял с себя чёрный пиджак и, не говоря ни слова, аккуратно накинул ей на плечи. Он поправил рукава, застегнул один из пуговиц спереди, скрывая её животик от глаз окружающих, и чуть наклонился, прошептав:
— Так лучше? Чтобы тебе было спокойно?
Она лишь кивнула, немного смутившись, но на лице мелькнула тёплая улыбка. Это был не просто жест заботы. Это было его "я рядом", "я замечаю", "мне не всё равно".
Минхо провёл рукой по её спине и повёл её вперёд, не убирая руки с талии. И именно в этот момент, как по заказу, им навстречу вышли Хан и Хёнджин. Оба с пакетами, смеясь над какой-то ерундой.
Но как только их взгляды упали на Минхо… и на неё, укутанную в его пиджак, тишина резко наступила.
— Ого, — первым не выдержал Хан, поднимая брови. — Минхо теперь не просто кормит, но и одевает?
Хёнджин фальшиво вскинул брови, притворяясь потрясённым:
— Кто бы мог подумать. Великий Минхо, сам обнимает… защищает… ещё чуть-чуть — и женится.
Минхо не отреагировал сразу. Только чуть сильнее притянул девушку к себе, как бы говоря: моя. Потом холодно, но не злостно бросил:
— А вам не всё ли равно?
— Нам? — Хан рассмеялся. — Нам очень даже важно. Мы ж думали, ты её только пугаешь и ругаешь. А ты вон что…
Хёнджин подмигнул девушке:
— Не переживай, если станет тяжело с этим злюкой — знай, мы рядом.
Минхо нахмурился, встал перед ней, закрывая собой:
— Она никуда не пойдёт. И ей со мной не тяжело. — Потом посмотрел ей в глаза, мягче: — Правда?
Она тихо кивнула, её сердце билось чаще, но не от страха. От тепла. От того, как он защищал её. От того, что с каждым днём он открывался всё больше.
— Ну всё, — хмыкнул Хан. — Он влюбился. Это конец.
— Да не просто влюбился, — добавил Хёнджин. — Он теперь мягкий. Страшно милый. Что ты с ним сделала?
Минхо буркнул себе под нос, обнял девушку покрепче и, не дожидаясь новых подколов, повёл её мимо парней. А те, смеясь, смотрели им вслед, переглядываясь.
— Он меняется, — сказал Хан, чуть тише.
— Ага. И всё ради неё, — ответил Хёнджин с тёплой улыбкой. — Наконец-то.
Поздний вечер. Она уже переоделась в домашнее и уютно устроилась на кровати. Минхо, закончив дела, вошёл в комнату, тихо прикрыл дверь и без лишних слов лёг рядом. Он тут же подтянулся ближе, обнял её сзади, уткнулся носом в шею, глубоко вдохнув её аромат.
— Ты такая тёплая… — прошептал он с лёгкой хрипотцой в голосе.
Она улыбнулась, закрывая глаза. Его руки мягко обвили её талию, и вдруг пальцы скользнули чуть ниже, коснулись её живота. Он начал аккуратно, с осторожной нежностью, гладить её животик. Её дыхание сбилось на секунду.
— Минхо… — прошептала она, немного смутившись, — не трогай, он… ну… не идеальный…
Он на секунду замер. Потом ещё крепче обнял её, прижал к себе, и поцеловал в висок.
— Тебе может и кажется, что он не идеальный, — сказал он, всё ещё гладя её нежно, — но для меня он идеальный. Такой мягкий… тёплый… настоящий. Мне нравится. Очень.
Он легонько ткнулся лбом в её плечо.
— Даже не вздумай прятать его от меня. Это часть тебя. А всё, что связано с тобой — для меня самое любимое.
Её сердце растаяло. Она развернулась к нему лицом, её глаза чуть заблестели.
— Ты серьёзно?.. — прошептала она.
— Более чем. — Он улыбнулся. — Знаешь, иногда я просто обнимаю тебя ради этого. Чтобы чувствовать, что ты моя. Настоящая. Неидеально идеальная.
Она хихикнула, спрятав лицо в его груди.
— Ты ужасный. Но я тебя люблю.
Он улыбнулся и снова начал аккуратно играть с её животиком, будто это был его маленький личный мир. Тёплый, спокойный, родной.
— А я тебя. Всё тебя. Целиком.
Утро было тёплым и ленивым. Она зевнула, прикрыв рот рукой, и перевернулась на бок. Минхо уже не спал — он лежал, подперев голову рукой, и внимательно смотрел на неё, с той самой хищной, но влюблённой ухмылкой.
— Доброе утро, — протянула она, глядя на него сквозь прищуренные глаза.
Он тут же подполз ближе и, без стеснения, снова коснулся её животика, слегка ткнув туда пальцем.
— А животик никуда не делся, — дразняще сказал он, слегка улыбаясь.
— Минхо! — она смутилась, оттолкнула его руку, прикрываясь подушкой. — Перестань! Я же тебе говорила…
— Что? Что тебе не нравится? — Он уселся рядом, снова наклоняясь, пододвигая подушку и смотря на неё чуть серьёзнее, но с теплом. — А мне нравится. Особенно… — он протянул палец, снова ткнув её в животик, — вот тут. Знаешь, чего мне не хватает?
Она приподняла бровь.
— Чего?
Он усмехнулся и вдруг склонился к её уху, шепнув с лукавой нежностью:
— Настоящего животика… где будет что-то. Или кто-то.
Она замерла. Лицо тут же порозовело. Он отстранился и смотрел на неё с хитрой ухмылкой. В глазах его прыгали искры.
— Ты… ты про ребёнка? — Она почти не верила в то, что услышала.
Минхо, не отводя взгляда, кивнул.
— Ага. Представь — твой мягкий животик… а внутри маленький ты. Или я. Или смесь. — Он рассмеялся. — Ну, может, лучше смесь. Один Минхо в доме — уже тяжело.
Она ударила его подушкой, смеясь.
— Ты с ума сошёл.
— Да, от тебя. — Он наклонился, поцеловал её в лоб и снова лёг рядом. — Но не сейчас, ладно? Просто... однажды. Я бы хотел, чтобы ты знала — я вижу тебя в будущем. В своём.
Она молчала, прижавшись к нему. Её сердце билось быстро. А животик, тот самый, что он дразнил — оказался в центре его самых тёплых мечтаний.