глупо?
После прогулки и поцелуев под звёздным небом они вернулись домой. Она молчала - не от напряжения, а от ощущения спокойствия, которое он ей дарил. Минхо держал её за руку всё время. Её пальцы были тонкими, нежными - и в них была такая сила, о которой он раньше не знал.
Когда они вошли в дом, он провёл её наверх. Ни слова. Только лёгкий полумрак от ламп, мерцание ночи за окнами и сердце, бьющееся где-то слишком громко.
Он открыл дверь в свою комнату, потом повернулся к ней.
- Хочешь остаться? Сегодня. Со мной. Просто быть рядом. Не одна. Не уходи, - в его голосе дрогнула искренность, редкая, необнажённая.
Она кивнула.
- Только если ты тоже будешь рядом.
Он взял её за руку и повёл внутрь. Комната была удивительно уютной - не как логово мафиози, а как место, где можно спрятаться от всего мира.
Он дал ей рубашку - свою, чёрную, мягкую и чуть пахнущую его парфюмом.
- Я хочу, чтобы ты чувствовала меня рядом. Всегда. Даже когда не рядом.
Она переоделась в ванной, а когда вышла, он замер.
- Ты даже не понимаешь, как ты на меня влияешь, - тихо сказал он, подходя ближе.
Она подошла к кровати, легла, и потянулась к нему.
- Ложись рядом.
Минхо лег осторожно, будто боялся, что сделает что-то не так. Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь, а он закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Её рука начала гладить его по волосам, как он когда-то мечтал.
Он выдохнул.
- Это... слишком хорошо, чтобы быть правдой, - прошептал он.
- Это правда, - ответила она.
Они лежали так долго. Молчали. Дышали в унисон. Минхо осторожно поцеловал её в лоб. Потом снова - в висок.
- Я тебя люблю, - тихо, почти не дыша.
Она подняла голову, посмотрела в его глаза.
- Я тоже.
Он потянулся, снова поцеловал её. На этот раз медленно, глубоко, мягко. Пальцы скользнули по её щеке, по шее, он будто изучал каждую её черту. Она не отстранилась. Она отвечала на каждый поцелуй, на каждое движение, как будто её душа откликалась на его.
Их ночь была не страстью - она была обещанием. Слиянием чувств, теплом тел и спокойствием, которого он так долго не знал.
Под утро она уснула, прижавшись к нему. А он ещё долго смотрел на её лицо, пальцами медленно перебирая пряди её волос.
Он больше не боялся. Он знал - теперь у него есть нечто большее, чем власть и сила. У него была она. Его свет.
Утро наступило мягко. Лучи солнца пробивались сквозь шторы, наполняя комнату тёплым светом. Она проснулась первой, тихонько высвободившись из объятий Минхо, чтобы не разбудить его. Он выглядел таким спокойным, почти беззащитным, что она невольно улыбнулась, глядя на него.
Надев рубашку Минхо, она направилась на кухню. Волосы слегка растрёпаны, но лицо свежее - в её движениях было что-то новое: лёгкость и тепло. Она решила приготовить завтрак, чтобы порадовать его.
На плите закипало молоко, на сковороде жарились тосты. Она стояла у кухонного стола, когда вдруг почувствовала чьи-то тёплые руки на своей талии.
- Доброе утро, - хрипло прошептал он, прижимаясь сзади. Его голос был ещё сонным, но в нём звучала нежность.
Она вздрогнула и засмеялась:
- Минхо, щекотно!
Он усмехнулся и поцеловал её в шею, чуть дольше, чем обычно.
- Ты сбежала из кровати, - проворчал он, но в голосе не было злости - только притворное недовольство.
- Я хотела тебя порадовать, - ответила она, повернув голову.
- Меня радует только одно... - он на секунду замолчал и прошептал в губы: - Ты.
Минхо крепко обнял её, прижав к себе, будто боялся отпустить. Потом резко поднял голову и сказал:
- Всё. Мы идём в ресторан. Я не позволю, чтобы ты готовила. Ты - не служанка. Ты - моя девушка.
- Но я...
- Шшш. Быстро собирайся. У тебя 10 минут, и я не шучу, - с серьёзным лицом сказал он, но тут же подмигнул.
Она засмеялась, покачала головой и ушла в комнату переодеваться. А он смотрел ей вслед с лёгкой улыбкой - той самой, редкой, которую знали только двое.
В ресторане он держал её за руку, пока официант приносил лучшие блюда. Он следил, чтобы ей всё нравилось - каждое движение, каждый кусочек. Его взгляд был мягким, почти влюблённым. Когда она кормила его с вилки, он притворно недовольно хмурился, но сдерживал улыбку.
- Ты знаешь, - сказал он, откинувшись на спинку кресла, - мне кажется, я впервые в жизни хочу, чтобы завтрак длился вечно... если он с тобой.
Она смотрела на него и понимала: она любила его. И это утро - лучшее доказательство, что и он её любит, пусть и по-своему - грубо, дерзко, но с искренней, необъятной заботой.
_________________________________________
После вкусного завтрака она встала из-за стола, поправляя свой топ и шорты. Животик, чуть выступивший после еды, тут же бросился ей в глаза. Она нахмурилась, опустила взгляд и потянула край топа вниз, пытаясь прикрыться. Это была такая мелочь, но внутри что-то защемило - неловкость, стеснение, ощущение, что она выглядит неидеально рядом с таким мужчиной, как Минхо.
Он заметил, как изменилась её осанка, как она стала опускать плечи и отворачивать взгляд.
- Что случилось? - спросил он, подходя ближе и кладя руку ей на спину.
- Ничего... просто... - она опустила голову, тихо добавив: - Я выгляжу глупо. Животик видно...
Минхо резко остановился. Посмотрел на неё внимательно, потом взял её за подбородок, заставляя поднять глаза.
- Глупо? - его голос стал ниже, серьёзнее. - Ты считаешь себя глупой только потому, что поела?
Она не ответила, слегка пожала плечами, всё ещё смущённо глядя в пол. Минхо тяжело вздохнул и обнял её, прижав к себе крепко-крепко.
- Не вздумай. Слышишь? - прошептал он в её волосы. - Ты самая красивая. Даже когда у тебя «животик» после еды. Особенно тогда. Это значит, ты была счастлива. А я хочу, чтобы ты всегда была счастливой. Со мной.
Она прижалась к нему, а он аккуратно положил ладонь ей на живот и с нежной улыбкой прошептал:
- Маленький счастливый животик. Я горжусь, что это я тебя накормил.
Она засмеялась, сквозь смущение и тепло, а он продолжал держать её крепко.
- И да, - добавил он, - в следующий раз наденешь что-нибудь ещё короче. Чтобы я знал, что ты не прячешься. Чтобы все видели, какая ты у меня идеальная. И только моя.
Её щеки вспыхнули, но внутри что-то растаяло. В этом странном, грубоватом Минхо было так много любви - его собственный язык любви. И она чувствовала себя красивой. Настоящей. Любимой.