«Чужая жизнь»

Вода не душила меня. Напротив, в тот момент, когда я погрузилась в водоворот, река обняла меня, словно старая подруга. Течение несло меня вниз, в самую толщу земли, но я не чувствовала страха. Изумрудная татуировка на моём лбу горела так ярко, что освещала путь сквозь тёмные глубины.

В какой-то момент давление исчезло, и я почувствовала, что лечу. Воздух стал сухим и холодным, пахнущим старым камнем и тиной.

Я приземлилась на ноги — мягко, как кошка. Оглядевшись, я поняла, что больше не в лесу Лисаров. Я находилась в странном, как будто не реалистичном месте. Небо здесь было нежно-серебристым, без солнца и луны, а вместо деревьев вокруг возвышались гигантские кристаллы, внутри которых пульсировал мягкий свет.

Это было Междумирье — пространство, зажатое между реальностями.

— Папа... — прошептала я, прижимая к груди фотографию.

Снимок всё ещё светился. Теперь линии на его обороте превратились в полноценную живую карту. Пульсирующая точка указывала вперёд, к горизонту, где в мареве тумана виднелась ослепительно белая башня.

Я двинулась вперёд. Мои новые чувства работали на пределе. Я слышала шорох песчинок под ногами за сотни метров. Мои уши с чёрными кисточками нервно подёргивались, ловя каждый звук. Я чувствовала в себе странную двойственность: Лисар внутри меня хотел спрятаться в тенях кристаллов, но Волк требовал бежать вперёд, оскалив зубы.

Спустя час пути туман начал сгущаться. Он не был обычным — это была живая дымка, которая шептала тысячи голосов.

«Вернись... ты погубишь нас всех...» — слышался голос Римы.
«Предательница крови...» — рычали голоса волкирий.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение.
— Это неправда. Вы все лгали мне! — крикнула я в пустоту.

Внезапно шёпот прекратился. Из тумана прямо передо мной соткалась фигура. Это был не Лисар и не волкирия. Это было существо, полностью состоящее из мерцающего звёздного света, напоминающее высокого человека в длинных одеждах. Его лицо было скрыто маской из кости.

— Путь к Белой Темнице закрыт для живых, — его голос прозвучал сразу в моей голове. — Чтобы пройти дальше, ты должна оставить здесь то, что связывает тебя с миром смертных.

Он указал на фотографию в моих руках.
— Твоя привязанность — твоя слабость, Эмилия. Отдай мне память о нём, и я пропущу тебя. Ты забудешь, кого спасаешь, но твоя боль исчезнет.

Я крепче сжала снимок. Мои когти на руках непроизвольно выдвинулись, сверкнув сталью.
— Я не отдам тебе его. Никогда.

— Тогда ты встретишься со своим самым большим страхом, — холодно ответил Страж.

Он взмахнул рукой, и туман вокруг меня начал принимать формы. Но это были не волкирии. Из дымки вышли... мои приёмные родители. Те самые люди, которых я оплакивала два года. Они выглядели точно так же, как в день моей последней встречи с ними, но их глаза были пустыми и тёмными.

— Эмилия... — сказала «мама», протягивая ко мне руки. — Почему ты бросила нас? Почему ты выбрала этот мир монстров вместо любви, которую мы тебе дали?

Моё сердце облилось кровью. Я знала, что это иллюзия Междумирья, но боль была слишком реальной.
— Вы не настоящие... — мой голос сорвался.

— Мы были твоим единственным настоящим домом, — сказал «папа», делая шаг ко мне. — Посмотри на себя. Ты — чудовище с когтями и лисьими ушами. Разве это та дочка, которую мы растили? Вернись в сон, Эмилия. Отдайся тишине.

Они начали окружать меня, и я почувствовала, как моя решимость тает. Свет татуировки на лбу начал угасать. Я опустилась на колени, чувствуя, как слёзы застилают глаза. Может, они правы? Может, я просто сошла с ума в тот день, когда шкаф упал мне на ногу?

Но тут фотография в моей руке начала нагреваться. Я посмотрела на неё. Изображение Рональда в темнице стало чётким как никогда. Он не просил меня сдаться. Он смотрел на меня с гордостью.

Я вспомнила слова Римы: «Твоя мать... скорее всего, её убили». И слова волкирии: «Твой отец ушёл за ней».

Они не просто бросили меня. Они п ожертвовали всем, чтобы я могла жить в безопасности, пусть и в чужой семье. Мои приёмные родители любили меня, и их любовь была настоящей, но именно эта любовь дала мне силы стать той, кто я есть сейчас.

— Мои родители научили меня быть человеком, — я подняла голову, и мои глаза вспыхнули ярким серебристым светом. — А моя кровь научила меня быть воином. Я не боюсь своего отражения!

Я резко ударила когтями по земле. Волна энергии — смесь изумрудного света Лисаров и серебряной стали Волкирий — разошлась во все стороны. Иллюзии рассыпались прахом, а Страж Междумирья отступил, его костяная маска треснула.

— Ты приняла обе свои стороны, — прошептал Страж с долей уважения. — Проходи, гибрид. Но помни: за дверью Белой Темницы время течёт иначе. Ты можешь спасти его, но цена будет выше, чем ты можешь себе представить.

Туман расступился, открывая прямой путь к подножию огромной башни. Я побежала. С каждым шагом я чувствовала, что башня всё ближе, но вместе с тем я ощущала чьё-то присутствие за спиной.

Кто-то шёл за мной из самой деревни Лисаров. Кто-то, кто знал этот путь.

Я добежала до массивных ворот башни, на которых не было ни замков, ни ручек. Только углубление в форме... моей ладони.

Я приложила руку к холодному белому камню. Ворота со скрипом начали открываться, выпуская наружу ослепительный свет. Но в этот момент из теней позади меня раздался знакомый голос:

— Стой! Эмилия, не открывай это! Ты не понимаешь, кого на самом деле там держат!

Я обернулась и замерла. Это была Патриссия. Она была тяжело ранена, её одежда была в лохмотьях, но в её руке был не меч, а старинный свиток, запечатанный королевской печатью моего отца.

— Рональд — не просто пленник, — тяжело дыша, произнесла она. — Он — замок. Если ты выведешь его отсюда, то то, что заперто вместе с ним, вырвется в наши миры. Эмилия, твоя мать... она не погибла. Она — и есть та самая стража, что держит его там. Она не даёт ему выйти, потому что он...

Договорить она не успела. Из открывающихся ворот вырвалась чёрная лента тумана и, обвившись вокруг шеи Патриссии, затащила её внутрь башни.

— Патриссия! — крикнула я и, не раздумывая, бросилась следом, в самую гущу света и тьмы.

Ворота за моей спиной захлопнулись с оглушительным грохотом. Я оказалась в круглом зале, где на троне из белого камня сидел мужчина. Тот самый, с фотографии. Он поднял голову, и его глаза сверкнули вовсе не радостью, а... голодом.

— Наконец-то, — прошептал он, и его голос заставил стены башни содрогнуться. — Моя идеальная замена пришла.