48
— Нам нужно выехать за город и сделать круг по трассе, затем снова вернуться и доехать до клуба Джей Сефа, — Чимин сверяется с навигатором. На телефоне высвечиваются звонки от Чарльза, только Пак не может дозвониться в ответ.
Червяк скребётся где-то внутри.
— Как думаешь, у Юнги все хорошо?
— Даже если нет, мы сейчас ничем не поможем, — Т/И снова смотрит назад. — Потому что у нас на хвосте сразу две машины, Джиу вынесли с пути, а гонка сейчас будет не на первенство. Я предлагаю тебе держаться.
Чимину кажется, что Т/И такими темпами сломает коробку передач и вдавит педаль газа совсем в пол, потому что девушка делает именно это. Стоит только машине позади них появится поблизости, как Т/И уже все меняет, резко рвется вперёд или смещается в ту сторону, с которой их пытаются обогнать.
— У меня вопрос, — парень поворачивает боковое зеркало так, чтобы видеть тех, кто сзади.
— А можно не надо?
— Джиу сказала, что не водит. Почему она тогда села за руль?
— Она ненавидит машины, поэтому и не соглашалась, но сейчас у нас безвыходная ситуация, а ты не захотел прикрывать меня с тыла, поэтому ей пришлось взять это на себя. Так бы она была моим штурманом и руководила бы маршрутом, но ты со своей гиперопекой влез в план и пришлось переиграть.
— Это ты сейчас меня винишь в том, что я еду с тобой рядом?
— Закрой рот, пока я не взбесилась, Пак Чимин, — Т/И сжимает пальцы на руле, даже не смотрит на парня, который пытается задавить в себе рвущееся недовольство, потому что, какого хера она его затыкает. — Не заставляй говорить меня обидные вещи, из-за которых мы поссоримся, а я потом буду грызть себе руки. Ну или наша ссора станет вообще последним разговором, потому что нас расшибут, блять, в лепешку! Я сейчас очень зла, и мне мешает лихачить только то, что со мной в машине ты, а твоей жизнью рисковать не собираюсь.
— А своей, значит, да?
— Мы будем выяснять отношения? Давай сейчас сделаем все для того, чтобы выяснять отношения в спальне и бесить Юнги. Можем вообще выгнать его из квартиры. Как думаешь, для этого надо хреначить диван спинкой о стенку? Я волнуюсь, Чимин, так что поболтай со мной.
Чимин чувствует себя на американских горках. Сначала вверх от злости, теперь его кидает вниз, он наблюдает за машинами позади, думает, стоит ли устроить здесь индийский фильм и боевик от культового режиссера Голливуда прямо здесь и сейчас. Только куда больше парень уверен в том, что выпадет из окна скорее, чем достанет пистолет.
— Ты знала об этом?
— Догадывалась, — Т/И поворачивает в сторону, еле вписываясь в поворот на скорости, не задевая столб. Чимину кажется, что он слышит грохот позади них, пока сама девушка расплывается в улыбке, от которой мороз по коже. — Это классная возможность, ее упустить нельзя. Будь я на их стороне, то тоже попробовала бы прикончить кого-нибудь из близких Юнги. Смотри, мы — слабые места, как говорится. У него уже «убрали» отца, мать скрылась. Остался ты, как его ближайший друг, который всегда рядом. И я — сестра по документам, а также совладелец квартиры и компании. Ну, или как правильно это называется, я в ваших профессиональных терминах не шарю. Убивая тебя, они открывают его спину. Убивая меня, они оставляют лишь одного Юнги всем заведовать. Ну, ты тоже в доле с нами, так что бам, почти расчищенный путь. При условии, что та секретарша слила информацию, люди наверняка знают, что завещания записаны на нас. Если быстренько убрать Юнги, то все это остается неизвестно кому. Компания подточена уже тем, что некоторые директора недовольны верховенством того, кто моложе, над ними. Следом идет борьба за власть, расшатанность управления и весь бизнес летит в пизду.
— Но отец Юнги же жив, — Чимина вжимает в дверь, когда Т/И влетает в еще один поворот, следуя указаниям навигатора на телефоне.
— Потребуется время, чтобы восстановить его как живого человека. Хотя, это будет для многих неприятным сюрпризом.
— Как ты можешь вести и болтать одновременно?
— Побудь в тюрьме и научишься спать и следить за всеми одновременно.
— Тюрьме?
Т/И невинно улыбается. Выходит на трассу, чтобы сделать круг по ней, и едет по встречной, виляя меж машин, которые сигналят и слепят фарами. Чимин резко вспоминает то, как Хосок отказался ехать с ней на одном мотоцикле во второй раз, потому что он хотел жить. Вспомнил, как она виляла перед ними и не позволяла догнать, каждый раз, словно издеваясь, тормозя, чтобы они оказались совсем близко, а потом газовала так, что в стекло летели камешки.
Так в бога поверить недолго, со всеми событиями Чимин даже вспоминает молитву, которой его учила бабушка. В детском мозге тогда не отложилось, ему было скучно и неинтересно, сейчас он ругает маленького Чимина, потому что молитва была бы кстати.
Каким бы хорошим водителем ни была Т/И, больше он с ней не поедет. Юнги, с его порой черепашьей скоростью, сейчас кажется благодатью. Чимин искренне клянется, что будет ездить только с Юнги, сам станет самым правильным водителем.
Т/И выскакивает на свою полосу прямо перед носом грузовика, уходя с его пути.
— Минус второй, — девушка пытается усмехнуться, только парень видит, как дрожат ее губы, когда она смотрит в зеркало заднего вида. Там машины врезаются друг в друга и вспыхивают огни, взрываются сирены и, заглушая их, кричат люди.
— Хочешь поменяемся? — Чимин отводит взгляд и снова смотрит на карту. До конца пути осталось немного, обогнать остальных он и сам может, даст девушке выдохнуть на оставшиеся минуты и отойти от того, что сделала. Кажется ли это парню ужасным? Он не знает. Глядя на Т/И, которая качает головой на его предложение и даже не смотрит больше в зеркало, только на дорогу, Чимин не испытывает отвращения от этого. Насколько бы ужасным ни было то, что прямо сейчас они заставили столкнуться несколько машин с обычными людьми, внутри царит безразличие.
— Я такое не первый раз делаю, — девушка говорит сухо, пожимает плечами, будто действительно для нее это ерунда. — Попробуй дозвониться Джиу и узнай, как она. И свяжись с Тэхеном, мне кажется, до Юнги мы сейчас точно не доберемся.
* * *
— Ужасно, кто же такое мог сделать?
— Чертовы подростки. Наверняка папаши отвалили кучу бабок за их дорогие тачки, а они теперь творят беспредел.
Ника выглядывает из кухни, глядя на родителей перед телевизором в гостиной. В прямом эфире репортаж с места огромной аварии в черте города. Грузовик, легковушки, машины скорой помощи. Все горит и пылает, репортер берет интервью у очевидца, который рассказывает о том, как машина вылетела перед грузовиком, спровоцировав аварию.
Двое погибших из машины, которая врезалась в грузовик. От машины только название, груда горящего металла, который пытаются потушить пожарные.
Ника прикусывает губу, вспоминая разговор Т/И, Чимина и Юнги в университете.
И что-то ей подсказывает, что в этом замешаны именно они. Так неправильно и грубо — расправляться с чужими жизнями. Девушка чувствует, что не может обвинять их в этом, но в груди странная тяжесть. Она даже не уверена, действительно ли это было сделано кем-то из ребят, они могли говорить про что-то другое, только все равно ладони сжимаются в кулаки, пока Ника отворачивается от телевизора и идет к себе в комнату, чтобы упасть на кровать и взяться за книгу, чтобы перебить свои мысли.
Так странно — доверять тем, кто помог один раз. Пытаться внутри себя оправдать и обвинить их одновременно.