49
— Срань господня! Что за пиздец! — Тэхен ставит на пол ящик с аптечками.
— Никогда бы не подумал, что он так может, — Хосок открывает глаза, глядя на сидящего Мина, которого перевязывают в четыре руки, пока он пялится в потолок и ноет, что ему не дали алкоголь.
— Босс, ты и так без крови остался, а еще алкоголь.
— Здоров, как бык!
— У него шок, не слушайте, — взмахнув рукой, Хосок поднимается с ящиков, опираясь на винтовку, тут же ловя матерящегося на все лады Тэхена за руку, чтобы остановить. — Не мельтеши перед глазами, и без тебя тошно.
— Да ты это видишь? — младший разводит руками, показывая масштабы произошедшего. — Видишь?
— Тэхен, я это делал, — Хосок устало потирает глаза, не имея желания осматриваться вновь.
Это либо удача, либо желание Бога свыше, чтобы они снова вышли сухими из воды. Либо их бьют прицельно маленькими группами, выкачивают кровь и приводят в состояние, когда они уже не смогут ничего сделать, и даже на сопротивление не останется сил.
Несколько часов бойни. Разбитые машины, разбросанные тела. Хосок перешагивает через очередного мертвеца, морщится от того, как под подошвой ботинок скрипит разбитое стекло и железо, дерево обугленными деревяшками лежит то там, то здесь, вместо крестов установленное для всех перебитых сегодня.
У Хосока за спиной явно ангел, потому что на нем ни царапины. Страховал сверху, убивал тех, кто на улице стремился к ним и подбивал машины, стрелял по стеклу и колесам, заставляя терять управление и вываливаться раньше, чтобы остальные снайперы могли подбить бегущих, не дать присоединиться к основной силе, бушующей в ангаре, как смерч. Только когда закончились патроны, пришлось спуститься, бить прикладом, ломать шеи, слушая отвратительный хруст костей под пальцами, ножом полосовать чужое горло, пачкаясь в крови.
Мужчина еще не видел себя в зеркало, по виду идущего рядом Тэхена, который раздает аптечки нуждаюшимся, не может сказать, насколько все плохо. Только кожу стягивает засохшая кровь, тело ноет от ударов. Хосоку хочется самому сесть вот так же, как Юнги, и вылакать пару шотов текилы, чтобы не чувствовать боль в каждой кости и в челюсти.
Юнги позади, словно чувствуя, что о нем думают, снова начинает ныть.
— С хеном все нормально будет? — Тэхен подает голос. Парнишка выглядит внезапно спокойным, сосредоточенным даже, хотя минуту назад не мог успокоиться. Делает свое дело, по наушнику переговаривается с отделом, прося восстановить связь и добраться, все-таки, до Чимина и Т/И, от которых все еще нет вестей.
Гонки должны были закончится, только Хосок знает лишь о том, что Джиу направили в больницу ее отца с сострясением.
По-хорошему, туда бы и Юнги, только тот слушает отчеты.
— Недельку полежит и оклемается, если его в больницу сейчас отправить, то все будет куда лучше, но он никого не слушает, — Хосок кидает винтовку в кучу такого же испорченного оружия, мысленно прощаясь. — Только он, кажется, туда ногами поедет, скорее, чем его уговорят.
— Хуево.
— Вы нашли что-нибудь?
— Они пустые. Номеров нет, тачки обычные, раций никаких и документов тоже. Ну это, из того, что мы нашли там, где уцелело. В основном вы все превратили в решето и куски мяса, часть сгорела, часть под кровью пропала. У них даже навигатора нет, выживших Чарльз допытывает, но я не думаю, что ему прям выложатся. Я таких парней видел еще у Сонджуна, — Тэхён заметно мрачнеет, поджимает губу и пинает ногой стену. — Скорее сдохнут, чем скажут хоть что-нибудь.
Хосок кивает. Ему все еще все кажется чудом, перебить натренированных ребят, которые явно были готовы к нападению лучше и почти взяли их всех врасплох.
Суперсила?
Супервезение?
Чон оборачивается на Юнги, думая, что этот парень родился под счастливой звездой да с хорошим ангелом на плечах. Обычно ангела ему заменяли близкие, сегодня в него сыграл даже сам Хосок, подбивая сверху. Но Юнги все равно живучий черт, даже пораненный, даже сопротивляясь, как маленькое дитя, тому, чтобы его увезли в больницу, как отправили уже нескольких ребят с серьезными ранами. Боится врачей, мужественно справляется с докладами о потерях.
Хосок осматривает ангар. Тут придется много мыть, чистильщики уже как черные муравьи разбредаются по помещению, собирая в черные пластиковые мешки трупы. Молчаливые посланцы смерти, от пафосности этого Хосоку хочется сморщиться и свалить отсюда, только пока не может. Так странно — волнуется за еще не приехавших Т/И и Чимина, до которых все никак не может добраться Тэхен, снова вышедший из режима спокойствия и превращающийся в раздражительного нервного парня, болтающего без умолку.
— По каналам передают об огромной аварии, — Ким нервно облизывает губы, — на трассе вокруг города, там путь проходил гонок, — у парнишки дергаются плечи, когда он достает телефон и начинает стучать по экрану, лазает по ссылкам и вкладкам, говорит через наушник с кем-то из отдела. Хосок поджимает губы, скрещивает на груди руки и делает глубокий вдох, чтобы не позволить и себе поддаться нервозности, не дать панике завладеть его разумом, потому что тогда все, можно складывать манатки и заказывать гроб, нервяки в убийцах не держатся, вылетают первыми, мучаются совестью. Чон отключил все это уже давно, сейчас так же выключает в себе любую эмоцию, мысленно настраиваясь на лучшее.
— Есть уже списки пострадавших?
Тэхен только качает головой, смотрит все время в экран и беззвучно шевелит губами. Закрывает глаза на мгновение, становясь снова спокойным, берет себя в руки и засовывает телефон в карман.
— Джиу их потеряла еще до выхода на трассу, да?
— Я разговаривал с Мэттью, он сейчас в больнице. За ними увязались во время гонки, она пыталась не подпустить, но ее вынесли. И потом без понятия, что случилось, но связи не было.
— Перебои по всему городу случались, не знаю, связано это все или нет. Иисусе, там столько погибших…
— Юнги говорить будешь?
— Пока нет.
— Даже если его друзья разбились?
— Не будь пессимистичным мудлом, хен, — Тэхен выговаривает последнее слово четко, бросает на Хосока косой взгляд, как будто прося заткнуться. Чон думает, что да, действительно, лучше молчать, потому что ничего неизвестно, Т/И сама говорила, что ее работой раньше была не только доставка, она путала следы и устраивала аварии конкурентов на дороге.
Но то было на байке, там можно пролезть в любую расщелину порой.
Машина больше.
Словно слыша его мысли, за ангаром ревет мотор. Народ тут же подскакивает, кидается за оружие, даже Юнги сползает с места и отталкивает в сторону одну из девушек, делая шаг вперед.
— Я пригнала нам новую тачку!
Тэхён рядом с Хосоком почти падает. Чон успевает подхватить мелкого под локоть и удержать на ногах, когда в сломанные ворота входит Т/И, размахивая ключами. Выглядит бешено, растрепанная и с бегающими глазами, следом за ней Чимин волоком тащит какой-то мешок, не волнуясь, когда перетаскивает через железки и по лужам на полу, тащит к Юнги и кидает под его ногами.
— А я принес подарок. Хуево выглядишь.
— Тут все хуево выглядит, — Хосок тащит за собой Тэхёна к остальным. — Вы пропустили все веселье.
— У нас было весело тоже, — Чимин дергает глазом, кидая взгляд на девушку, которая обнимает повисшего на ней младшего. — Я сам думал в один момент, что коньки отброшу. Перестроиться перед грузовиком, я так не лихачу, понимаете?
— Это из-за вас авария?
— Из-за нее. Из-за меня только новый кирпичный завод.
— Нужно было как-то убрать хвост, — Т/И подает голос, поднимает голову от плеча Тэхена и глаза у нее подозрительно красные, Хосок внезапно понимает, действительно понимает, что случилось, внутри себя ощущая жуткую пустоту, как будто сам впервые использовал других людей в качестве дров для розжига. Он смотрит на то, как девушка обнимается с Тэхеном, не с Чимином или Юнги, которые, казалось бы, ее лучшие друзья с давних пор.
Проще искать утешения в том, кто не убивал. Почувствовать, что тебя заземляет, делает все происходящее сном. Хосок когда-то искал такого утешения у сестры, сначала отмываясь дочиста, пусть даже не касался трупов напрямую, а руки все равно будто грязные, испачканные кровью, покрывались ею тонким невидимым слоем, заставляя, сжав зубы, соскребать кожу, одновременно выключая в себе совесть.
Даже если раньше она так делала. Видимо, там не было невинных людей.
— Ну харе разводить тут сопли и шок устраивать, у нас вон, Юнги в больничку не хочет, — Хосок смахивает с себя наваждение и кивает в сторону парня, заставляя его дернуться. — Дрался как лев, сам видел, а потом ныл хуже ребенка. То алкоголь ему не дали, то в больницу везти хотят.
— У меня отчеты! Босс не уходит, пока его работники не будут в безопасности.
— Хуйчеты, сдохнуть захотел? Потом разберешься со всем этим. Иначе мне придется тебя вырубить.
— Предлагаю это прямо сейчас сделать, — Чимин засучивает рукава и пинает мешок под ногами. — Пусть его оттащат куда-нибудь.
— Вы отвратительные, знаете? — Юнги проталкивается между Чимином и Хосоком, ковыляя. — Никто меня не ценит, никто не слушает.