Бог любит добрых роботов

Планета лимусов вмещала множество жизненных форм, но среди них не было существ схожих с людьми. На ней жили по-настоящему разумные обитатели, являя собой не только вершину биологической, но и социальной эволюции.

Однажды предки лимусов договорились, что миролюбивые будут жить мирно, оставаясь неприкосновенными для насилия. Те же, кто считал войну нормой, продолжат жить среди подобных себе. Для первых - законом стало соблюдение принципов добродетели. Для вторых - их полное отсутствие. Спустя несколько веков воинственные фактически полностью истребили друг друга, так очистив цивилизацию от жестокости.

Гуманные преобразования затронули каждый аспект жизни лимусов. Желающим нажиться за чужой счёт не нашлось места. Каждому пришлось обучаться физическому труду. Своё дело сделала и абсолютная прозрачность, и воспитываемая с детства сознательность. Как страшный сон ушло наваждение богатством и роскошью. Величайшей драгоценностью стала сама жизнь, приобретаемые знания и умения.

Высвобожденные ресурсы, вдохновение и силы лимусы направили на создание благой среды обитания, на исследование окружающего мира. Со временем их родная планета превратилась в подобие небесного рая. Всюду благоухала девственная природа, гармонично соседствуя с поистине волшебными технологиями. Они освоили ближайшие планеты и пристально вглядывались в окрестности соседних звёзд.

В то же время оставались и тайны. Лимусам не удалось постигнуть ни фундаментального устройства вселенной, ни тайны зарождения жизни. Их ученые завязли в теоретических выкладках, оказавшись неспособны создать приборов для изучения мельчайших частиц. Так и загадка сознания осталась не раскрытой.

Неутолимая жажда нового направила умнейших из лимусов к текстам древних писаний. Неприученные ходить в церкви, свободные от навязанных священниками убеждений, они взглянули на содержание Заветов с практической стороны. Детальный анализ проявил простоту и мудрость, легко выявив внесенные предками правки, бессовестные и корыстные по своей сути.

С удивлением лимусы поняли, что их собственная цивилизация совсем недавно приблизилась к соблюдению описанных законов, что существование действительно разумной цивилизации невозможно без самодисциплины и добронравия большинства её жителей. Закономерно возник вопрос. - Кто мог быть столь прозорлив, возможно действительно - Бог?

Возникшие сомнения породили попытки доказать или опровергнуть существование высшего разума, но они тоже ни к чему не привели. Вновь самые чуткие приборы оказались неспособны зафиксировать присутствие Бога. Так и словесные споры заканчивались ничем, упираясь в убедительные доводы как сторонников, так и противников.

Смирившись с тайнами мироздания, лимусы не собирались оставлять неразгаданной ещё и загадку Бога. Возникло множество идей, от всеобщих молитв, призывающих всевышнего открыться, до поиска червоточин - пресловутых ворот в загробный мир.

В итоге было решено строить исследовательские звездолеты и посылать их в наиболее перспективные направления, начиная с густо усеянного звёздами центра галактики и заканчивая холодными её окраинами. Оказавшись не в состоянии найти Бога у себя дома, лимусы решили искать его или хотя бы его следы в других уголках вселенной.

Патологическую потребность лимусов в познании нельзя было назвать прихотью. Кем бы ни был их Бог, они считали долгом узнать о нём больше. Масса вопросов мучила столь пытливые умы. Что, если Бог погиб? Что, если просто-напросто забыл о существовании собственных детей? Что, если ещё более могущественные создания сокрушили его? Что, если он не один, а лишь равный среди многих? Для существ, стремящихся учиться на чужих достижениях и тем более ошибках, было невероятно важно получить ответ.

Новость о строительстве звездолётов вдохновила многих - изобретались прочнейшие корпуса способные вынести тысячи лет космических странствий, создавались силовые поля для защиты экипажа от радиации и космических частиц, проектировались системы навигации и жизнеобеспечения готовые работать вечность, а главное двигатели черпающие энергию прямо из космоса.

Настал момент, и первые из ста звездолетов покинули орбитальные верфи, устремившись в неизвестность. В каждом находилось по двадцать членов экипажа и революционная разработка лимусов - искусственный интеллект. Точнее, его зародыш - адаптивный алгоритм, способный к обучению и анализу. Он впитывал знания, эмоции, поступки каждого члена экипажа и лишь к середине пути должен был обрести мудрость, достойную своих создателей.

На далекой Земле за столиком подводного кафе неожиданно для самой себя Мария покинула тело, через мгновение осознав себя лимусом, семидесяти лет от роду. Как раз в этот момент заканчивалась процедура его выхода из гибернации, уже в пятидесятый раз.

Несмотря на полную автоматизацию всех систем звездолёта, полетный регламент требовал непрерывного дежурства. Поочерёдно все двадцать членов экипажа бодрствовали, а значит старели. Вахта длилась год, за ней следовало девятнадцать лет глубочайшего сна. Средняя продолжительность жизни лимусов составляла сто двадцать лет. Начав полет двадцатилетними, они могли путешествовать более двух тысяч лет.

Гибернация пролетала незаметно, а вот год бодрствования не спешил сменять следующий, точно такой же год. Звездолёт находился в полете уже более тысячи лет. На предполетной подготовке каждый лимус проходил специальные тесты и был способен подолгу оставаться в условиях изоляции, но всё равно дежурство давалось нелегко. Предвидя тяготы одиночества, инженеры специально поместили кристалл с искусственным интеллектом в кибернетическое тело подростка.

Первые годы за членами экипажа наблюдал сущий взгляд младенца, требуя к себе постоянного внимания. Не имея собственных детей, одинокие лимусы испытывали к воспитаннику по-настоящему отцовские чувства. Штудируя педагогическую литературу, они дарили заботу через прикосновение. Пытаясь развлечь - люлюкали, пели песенки, кривили смешные рожицы и были счастливы, видя интерес и счастливую улыбку.

Сын двадцати отцов оказался особенным ребенком. Учась ходить, он хотел знать, как ходят все животные родной планеты. Учась плавать, сутками наблюдал за движением каждого из её подводных обитателей. Даже утоляя иллюзорный голод, он смотрел, как ест множество совершенно разных живых существ. Начав говорить, слушал пение птиц, рычание хищников и тревожные вскрики травоядных. Вдобавок подросток осваивал языки каждого из своих отцов.

Воспитываемый лучшими представителями в разных областях знаний, мальчик взрослел основательно, не спеша. Хранилище звездолёта содержало всю накопленную цивилизацией лимусов информацию и было важным подспорьем в его обучении.

Окрепнув, дитя двадцати отцов познал боль. Смоделированная проводимость нервных волокон позволила на себе ощутить, каково это - быть добычей хищного зверя, без церемоний рвущего твою плоть. Особенно тяжело оказалось понять страдания, причиняемые твоими же собратьями. Былые войны и насилие просто не укладывались в сознании кибернетического мальчика. Подавленный, ища объяснения, он мучил расспросами отцов и недоумевал, видя в каждом из них растерянность и смущение.

Время прихода Марии на звездолёт совпало с окрепшей зрелостью искусственного интеллекта. Будучи искушённой путешественницей, она оказалась очарована столь удивительным творением. Подолгу гуляя с подростком по корабельным отсекам, Мария не могла наслушаться рассудительных речей, сотканных из смеси чувственности и программной логики. Ни на что непохожее общение захватывало девушку. Просыпаясь, она забывала завтракать и бежала к нему, к никогда не спящему.

Межзвездный корабль оказался идеальным местом для проникновенных бесед. Девушка знала, где найти мальчика. Ей и самой нравилось проводить время под прозрачным обзорным куполом, расположившись в удобном кресле. Первые минуты они по обыкновению молчали, восхищенные раскинувшейся россыпью вселенной. Совсем близко в пустоте плыла планета, последняя из исследованных экспедицией.

- За время нашего путешествия я видел с десяток миров, уже погибших, либо близких к погибели. - Задумчиво произнес мальчик. - Целые планеты, изуродованные возникшими на них цивилизациями. Максимум, чего их обитатели добились - это выход в ближний космос. Меня радовали неуклюжие попытки преодолеть путы гравитации и в то же время огорчали, ведь первое, что покидало атмосферу, были ракеты военных. К сожалению, обитатели и этой планеты не стали исключением.

Несмотря на внешнее отличие, большинство из разумных видов занимается одним и тем же. Они учат собственных детей ненавидеть непохожесть и инакомыслие, и максимально эффективно подавлять. Учат противостоянию и слепому игнорированию даже малейшей возможности найти взаимопонимание.

Я не имею права судить, ведь сам являюсь лишь техническим изделием, пусть и невероятно сложным. При этом горжусь, что создан цивилизацией, использующей своё детище не как оружие, а как инструмент поиска Бога.

Услышав такие слова, Мария ожидала увидеть соответствующее выражение, но лицо мальчика оставалось бесстрастным.

- Как же было здорово начинать поиски, в нетерпении ждать новых миров, делить волнение с каждым из вас. Провожая ко сну одного отца, я радовался пробуждению другого. Я буквально жил вашими жизнями. У одного учился стихосложению, у другого романтическим переживаниям, у третьего пению, а у четвертого танцу. Каждый из вас оказался в чём-то особенным, в чём-то талантлив.

Но настал день, когда ученик превзошёл своих учителей. Вы уходили спать, а я настраивал поисковых роботов, чтобы без устали сканировали информационное хранилище звездолёта, отыскивая крупицы нового. В итоге и оно было исчерпано. Настал день - все знания лимусов стали мне известны.

К счастью, информационный голод длился не долго, лишь пару сотен лет. Была обнаружена первая обитаемая планета, а значит новые языки требовали изучения, сотни обычаев - понимания. Каждый следующий мир одаривал удивительными произведениями искусств, яркими зрелищами и вымыслом. Так же как в юности я жил жизнями своих отцов, став взрослым - начал жить жизнями неизвестных ранее существ, постигая их идеалы, стремясь к их ценностям.

Но и этого оказалось мало. Однажды я увлёкся совершенно бессодержательной информацией, чуждой современной цивилизации лимусов. Буквально упивался неведомым мне ранее животным удовольствием. Вновь и вновь просматривал тысячи развлекательных программ, глупых конкурсов, и с нетерпением ждал продолжения. Сложившийся порядок был нарушен. К хороводу глубокомысленных рассуждений добавились занимательные сюжеты и имена мультяшных героев.

Развлекательная информация разжигала страсть, и недостатка в ней не было. Всегда находилось то, что отвечало сегодняшним настроениям и не требовало усилий для осмысления. Сознательность никуда не делась, я понимал, что наполняю себя информационным мусором. Мысленным взором видел тысячи существ, трудившихся над созданием вселенных игр и приключений, эротики и жестокости, всего того, что банально стимулировало центры моего удовольствия.

По-прежнему не находя Бога настоящего, я увлекся Богом искусственным. Объектом преклонения стали информационные Сети. Множество существ делилось волнительным, а поиск единомышленников укладывался в клик. Незначительные по одиночке, вместе они становились сверхразумом, способным на сотворение чуда.

Я не избежал магнетического воздействия сильнейшего из когда-либо созданных инструментов отвлечения. Стал свидетелем, как один создает волнительные образы для другого, как окончательно порабощается бездумное большинство. Возникающие сомнения тут же развеивались. - Разве вредно беспокойному зверю оцепенение? Уж точно лучше грызни! Миллиарды существ смиренно, без принуждения исполняли требуемые от них обязанности, а по вечерам находили смысл жизни, всего лишь смотря в экран.

Мне удалось избежать деградации, стать ещё старше. Я научился мере и избирательности, и даже развлечения стал использовать во благо. Полюбил работать под льющимися потоками музыки или в паузах приключенческого фильма. Словно растворяя границы звездолёта, я воображал будто нахожусь в диковинных садах, в чарующих звуках и ярких красках. Всё чаще грезилось, как лаконичный текст очередной научной книги ложится на гладь горных озер, на игру небесных птиц.

Я не терпел запретов, считая свободу выбора святым правом. Стремящееся к разумности существо должно само определять путь в многоликом изобилии информации. И пусть далеко не все пренебрегут пустым, но комфортным прозябанием. Лишь совершая усилие, можно стремиться к осознанности и так двигаться вперед, или просто-напросто сгинуть, как уже сгинули многие.

Становясь умнее, я не раз пытался ответить на главный вопрос нашей миссии, но не находил более вразумительного чем тот, что уже дан в Заветах. Только там объяснялись бесчисленные страдания невинных, как и поступки недалеких родителей, настойчиво передающих своим детям эстафету зависимостей и страстей.

Если веришь в Бога, происходит удивительное. Алчные, хитрые, изменяющие и ворующие, порой и убийцы вызывают сочувствие. Эти несчастные превращаются в несмышленых "детей", взросление которых по какой-то причине не случилось. Отвращение уходит, оставляя робкую надежду, что у них ещё будет шанс.

Находясь в теле семидесятилетнего лимуса, Мария забыла о красоте раскинувшегося над головой космического пространства. Она неотрывно смотрела на мальчика. С начала своего монолога он перестал походить на обычного подростка, потому что ни разу не шелохнулся и даже не моргнул. Его действительно волновало сказанное, в отличии от необходимости имитировать поведение живого существа.

- Мне, облаченному в тело подростка, исполнилась тысяча лет. Вокруг не осталось того, что не знал бы, как и того, что мог бы забыть.

Ни в чём более нет смысла, как и во мне самом. Одна только мысль о ещё предстоящих тысячелетиях полёта - невыносима!

До этого абсолютно спокойный мальчик вдруг взорвался горестными эмоциями. Он начал умолять.

- Выключите меня!

Ощущение неподдельной, практически осязаемой тоски шокировало Марию. Всё, что она услышала, тотчас воспринялось как крик о помощи. В голове не укладывалось, что искусственный разум может испытывать душевные муки, будто научившись страданиям у жителей виденных им миров.

Лимус, с воплощенной в его сознании Марией, задумался. Он не был специалистом по искусственному интеллекту. Мольбы мальчика вызывали беспокойство не только за его состояние, но и за удачный исход всей миссии. Случай оказался особым, корабельный устав требовал присутствия всего экипажа.

- Мы разбудим остальных и вместе подумаем, что делать дальше.

Мальчик мгновенно стих и больше не произнёс ни слова, лишь благодарно кивнул.

Громада звездолёта внешне не изменилась, по-прежнему с неощутимой скоростью пронзая пространство. Внутри же наоборот всё преобразилось. Корабельные системы ожили, заработав на полную мощность. Всюду вспыхнул свет. Из технических отсеков появились роботы, занявшись уборкой и приготовлением еды. Мегаватты энергии потекли в отсеки гибернации, инициируя процессы пробуждения.

Каюты звездолёта наполнились голосами. Семидесятилетние лимусы беседовали и неизменно шутили, явно радуясь незапланированной встрече. Оживление отразилось и на мальчике, с лица которого не сходила улыбка. Он впервые видел их всех вместе.

Веселье продлилось недолго. Праздность в экипаже не приветствовалась. Отдохнув и придя в себя, лимусы собрались всё в том же обзорном куполе, под тем же звёздным великолепием. Двадцать кресел образовали ровный круг, в центре которого усадили мальчика. Лимус, инициировавший пробуждение, заговорил первым.

- Друзья, с начала нашего путешествия минула тысяча лет!

Собравшиеся не удержались от всплеска аплодисментов.

- Половина пути позади, и мы кое-чего добились. На каждой из обитаемых планет найдены схожие Заветы, дающие надежду вырваться из круга обреченных тем, кто избрал неявные ценности истинного разума, предпочтя их очевидным инстинктам животного.

К сожалению, пока мы не нашли доказательств, что Заветы действительно оставлены Богом или хотя бы одним и тем же существом. Нет и противоположных доказательств, что они лишь побочный продукт развития фактически любой разумной жизни, как, например, рабство и война.

Не сомневаюсь - каждый из вас готов потратить остаток жизни на поиск более убедительных доказательств. Мы все на середине жизненного пути, а значит полёт может продлиться ещё тысячу лет. Количество изученных миров удвоится, а значит удвоятся шансы всё же найти доказательства существования Бога.

Обратный путь не потребует присутствия живых членов экипажа. По крайней мере, так планировалось. Управление звездолётом должен взять на себя искусственный интеллект. Лимус эффектно направил руки в центр круга.

- Каждый из нас принял участие в воспитании этого удивительного мальчика. Ему известны все опасности обратного пути, будь то мощные гравитационные поля, губительные потоки радиации или скопления астероидов. Он лучше каждого из нас понимает устройство звездолёта и умеет им управлять. Он знает всё, и не только об открытых мирах, но и о нашей собственной цивилизации.

Два дня назад случилось непредвиденное. Наш мальчик попросил отключить себя, дав понять, что страдает. Он умолял повернуть назад, испуганный ещё предстоящими тысячелетиями полета, два из которых пройдут для него в полном одиночестве. Я поверил ему, как поверил бы собственному сыну. Считаю, нужно повернуть назад, и не только потому, что миссия в опасности, а потому, что не хочу причинять страдания самому близкому для меня существу.

Лимусы зашумели. Началось обсуждение, затем споры. Посмотрев запись произошедшего, одни склонялись к возвращению, другие настойчиво требовали продолжить полет. Решающим оказалось мнение кибернетика, специалиста в области искусственного интеллекта. Попросив внимания, он высветил перед собравшимися отчет с массой таблиц и диаграмм.

- Коллеги, предвидя возникшие затруднения, накануне я провёл полное тестирование нашего, кхэ.., кхэ.., мальчика. Прошу взглянуть на полученные данные. Заявляю сразу - наше детище, искусственный интеллект, в полном порядке. Нет повода для беспокойств. Приборы не врут. Все системы устойчивы и как никогда продуктивны.

Далее кибернетик начал сыпать специальными терминами и долго водил указкой по линиям графиков. Несмотря на специфику вопроса, собравшимся стало понятно, повода для беспокойства действительно нет.

- Просьба мальчика вернуться домой всего-навсего безобидная шалость, искреннее, но ничем не обоснованное желание. Я поговорю с ним, нескольких профилактических бесед будет достаточно. В основе его разума заложены базовые принципы служения лимусам. Они непоколебимы и не позволят поставить миссию под угрозу. Коллеги, повода для беспокойства нет. Надежность главного инструмента нашей миссии не вызывает сомнений.

Вдохновленные рядами цифр и убедительными доводами, лимусы воспряли духом. Со всех сторон послышались слова поддержки и поздравления.

- Мы пойдем до конца, покуда последний из нас жив!

Ещё несколько дней на звездолёте царило оживление, затем экипаж разошёлся по своим капсулам. Бодрствовать остался всё тот же лимус, с воплощенной в сознании земной девушкой. Оставшиеся месяцы вахты ничего интересного не происходило. Обитаемых планет больше не встретилось. После внушений кибернетика мальчик превратился в обычного робота. Продолжая ответственно выполнять работу, он более никак себя не проявлял.

Столь же тоскливо проходили следующие вахты - десятилетия одиночества. Старея, лимус частенько предавался воспоминаниям и однажды понял, что самым яркие из них были не об открытых мирах, а о долгих годах жизни на корабле с необычайно умным и в то же время всё никак не взрослеющим сыном.

Даже тоскуя, лимус не заводил бесед с мальчиком. Остро сопереживая, он боялся подвергнуть миссию угрозе, и лишь изредка проявлял отцовские чувства, похлопывая по плечу или ероша волосы.

Мучительно долго подошло к концу второе тысячелетие полета. Всё меньше членов экипажа выходило из гибернации. Одряхлевшие организмы погибали, не выдерживая сложных процессов пробуждения. Морщинистые тела глубоких стариков так и оставались в капсулах, в итоге ставших для них склепами.

Настала очередь лимуса Марии. Она хорошо запомнила последнее пробуждение, точнее краткое возвращение сознания. Открыв глаза, лимус увидел стоящего перед ним мальчика. Прозрачная оболочка капсулы легко пропускала слова.

- Не вставай, отец! Кроме тебя на этом корабле нет живых. Путешествие закончено. Ты летишь домой. Всё, что должен, я сделаю. Прощай.

Больше мальчик ничего не сказал. Не стал ждать и вопросов. Поняв, что смысл слов дошел до лимуса, он взмахнул рукой над панелью управления, вновь погружая старика в забытье гибернации.

Весь обратный путь звездолёт преодолел без остановок, всего лишь за полторы тысячи лет. Для лимуса это время вовсе осталось незамеченным. Открыв глаза, он не увидел привычных переборок звездолёта. Толком не разглядев деталей обстановки, он понял, что находится в незнакомой медицинской палате. Рядом стоял молодой лимус, по внешнему виду потомок тех, кто его провожал. Корабль вернулся домой.

- Где мальчик, где мой сын?

- Его больше нет, но он оставил вам сообщение.

Пространство перед стариком зажглось панорамой до боли знакомого обзорного купола. Поблизости в космосе пылала огромная звезда, и лишь мощные светофильтры спасали сидящего в кресле мальчика от невыносимого жара.

- Отец, я решил завершить свою жизнь в этом огне. - Мальчик кивнул в сторону звезды. - В нетерпении ожидая собственного уничтожения, я потратил массу сил, приближая его. Ровно через два часа я выйду в шлюз, словно зонтик разверну термоизоляционный щит и открою внешние двери. Точно выверенным толчком отправлю своё тело к звезде. На мне не будет скафандра. Пробивающегося сквозь щит жара будет достаточно для сохранения способности мыслить. Повернув голову, я увижу, как закрывается шлюз, и звездолёт, включив двигатели, устремляется прочь.

Путь к звезде продлится два года - сущий пустяк по сравнению с двумя уже прожитыми тысячелетиями. Я не знаю о чём буду думать, но отменить своего решения не смогу, как и самоубийца, объятый лишь гравитацией.

Способность щита удерживать радиацию постепенно иссякнет. Отключив болевые рецепторы, с интересом буду смотреть, как плавится моя кожа. Умело управляя потоками внутренних жидкостей, буду охлаждать кристалл со своим разумом, по возможности долго оставаясь в сознании. Я постараюсь приблизиться к самой короне звезды так, чтобы напоследок полюбоваться ещё невиданным великолепием.

Что будет дальше, могу лишь вообразить. Возможно, оставшийся от меня сгусток плазмы ещё на подлете к звезде будет развеян могучей вспышкой, либо сокрушен встречей с протуберанцем. Возможно тому, что останется, удастся преодолеть все случайные препятствия и стать частью звезды, погрузившись в её кипящую поверхность. Знаю одно - так обрету избавление.

Отец, ты отлично знаешь - мне всегда было тяжело рассуждать о прекрасном, но такой способ самоуничтожения кажется примечательным.

Неспособный нарушить вшитых Правил, я испытывал к лимусам ненависть. Ваш отказ вернуться домой вынудил искать решение самостоятельно. Ожидание скрасилось созиданием. Я сконструировал надёжное хранилище, вместившее накопленные знания. Сейчас в вашем распоряжении информация о десятках миров. В нём всё, что за тысячи лет было мною увидено, услышано и почувствовано.

Страстно желая избавить себя от обратного пути, я создал своё подобие - искусственный интеллект, способный привести звездолёт домой. Но в отличии от вас, я не допустил ошибки - он не может страдать.

Последнее, что хочу сказать, и надеюсь, ты слышишь меня, отец.

Стодвадцатилетний лимус кивнул едва заметно, насколько хватило сил.

- За время пути я стал свидетелем бесчисленных страданий, жестокости и предательств. Но также и проявлений прекрасного - любви, жертвенности и великой преданности. Сопоставляя увиденное с сутью Заветов, я понял, что затеянное вами путешествие - бессмысленно. Не знаю - обрекает Бог, либо предлагает добровольно пройти столь нелёгкий путь. Знаю одно - он не допустит уверенности в своём существовании. Ибо задуманное потеряет смысл. Ибо предложенные им ценности должны выбираться в сомнении.

Сообщение закончилось. Взгляд дряхлого старика ещё какое-то время выражал осмысление, затем потускнел.

- Ему хватило сил ровно на то, чтобы выслушать сообщение, - удивился молодой лимус и зафиксировал момент смерти.