Молния бьет в обе стороны [ПРИОСТАНОВЛЕНА]

В семь вечера, как и обещала Наташа, началась гроза. Должно быть, людям, предсказавшим глобальное потепление и увеличение интенсивности наводнений и гроз, было бы жутко видеть подтверждение своих слов, которое мы сейчас наблюдаем с завидной регулярностью. 

Какая была гроза в двадцать первом веке? А в двадцатом? Видели ли ученые того времени нечто подобное, когда говорили, что «из-за таяния льдов и изменения климата вырастет частота и сила атмосферных явлений»? Я читал это где-то в старых статья. И я скажу, что эти ребята в белых халатах были правы. Чертовски правы, но они даже не представляли, что мы, потомки, с этим всем в итоге сделаем.

Небо было сине-серым, когда ударили первые молнии. Я стоял на застекленной смотровой площадке, откуда открывался вид в триста шестьдесят градусов на всю поверхность «Адель», на огромные молниеуловители, возвышавшиеся над корпусом, словно две мачты на древнем паруснике, и бесконечное темное небо, раскинувшееся надо мной и грохочущее, как грозный рассерженный зверь.

Чтобы быть наблюдателем, нужно было обладать недюжинной выдержкой и не бояться молний и грома совсем рядом. На самом деле я находился в нейтральной зоне, защищенной от возможности сгореть заживо от удара молнии. Здесь я был единственным зрителем, следящим за невероятным светопредставлением.

Первые молнии с желтовато-красным оттенком шарахнули в молниеуловители, представляющие собой металлические выдвижные стержни длиной двадцать метров, опутанные толстыми тросами. Еще несколько тросов тянулись в разные стороны от стержней, чтобы немного рассеивать колоссальную энергию и не дать стержням расплавиться при слишком интенсивной грозе.

Грохот на смотровой площадке был такой, словно я стоял на огромном барабане, а со всех сторон сотни людей что есть сил били в него толстыми барабанными палочками. Наушники и звукоизоляция не особо помогали, но было вполне терпимо. За все время пребывания на «Адель» я уже десятки раз побывал на смотровой площадке во время грозы, но каждый из них был как первый.

Возможно, в человеке еще со времен, когда наши предки шарахались в свои пещеры, видя грозу, было заложено восхищаться и трепетать при виде чего-то подобного. Низвергающиеся с темного неба ослепительные разряды были словно знамения, посланные высшими силами, заставляющие сердце биться быстрее и чувствовать священный ужас, который не мешал любоваться красотой этого явления.

Гроза разразилась в полную силу. Молниеприемники были очень мощными и могли поглощать и сохранять больше половины заряда, не позволяя ему рассеяться. Антигравитаторы жрали чудовищно много энергии, особенно во время перелетов. Именно поэтому энергия, которой в обычное время нам хватило бы на месяц, могла быть потрачена всего за пару дней. Сегодня нам нужно было запасти ее как можно больше.

На мне были не только наушники, но и защитные очки, оберегающие глаза от ослепительных вспышек света.

Молнии били почти без остановки с интервалом не больше, чем пять секунд на один молниеуловитель.

Бабах! Шарах! Бух!

Я должен был следить за состоянием металлических стержней и тросов, чтобы при каких-либо неисправностях сообщить дяде Федору. И тогда он в приемном отсеке настроил бы приборы, распределив мощность молнии на остальные тросы или выпустив запасной молниеуловитель.

Открытая ранее крыша корабля, под которой, как в начинке под корочкой пирога, виднелись каюты, мастерские и прочие помещения, была плотно закрыта и изолирована. Весь экипаж сидел внутри и либо помогал в приемном отсеке, либо любовался грозой через окна столовой и некоторых кают, либо трясся от страха, как это обычно делала Амаля в объятиях тети Маши или Антона.

Тут из почти свинцовых туч хлынул дождь. Раскаленные до нескольких тысяч градусов зигзаги прорезали воздух, врезаясь в молниеуловители или пролетая мимо, ударяясь в море далеко под кораблем. Все пространство вибрировало и грохотало круче, чем на рок-концерте. Иногда в этом хаосе можно было услышать что-то похожее на музыку.

– Приемный отсек, на связи смотровая площадка. Гроза на пике, стержни и тросы в порядке, – сказал я в маленький микрофон, прикрепленный к большим мягким наушникам. – Продолжаю наблюдение.

– Смотровая площадка, на связи приемный отсек, – раздался в наушниках приятный голос Оксаны, одной из наших инженеров, любящей вместе с дядей Федором подшучивать над младшими и гонять чаи в мастерской. – Приемники в порядке, мощность стабильная. Гроза продлится еще пару часов, потерпи, Феликс.

– Все нормально, – улыбнулся я, наблюдая, как три молнии подряд бьют в стержень на передней части корабля. – Передайте ребятам, чтобы оставили мне ужин в столовой.

– Хорошо, передам.

Я еще некоторое время стоял у пластикового поручня, уперевшись в него локтями и наблюдая, как грохочет гроза над морем, а потом сел на маленький диванчик в центре наблюдательной площадки. Все материалы здесь были максимально неэлектризующимися, даже ткань на диване. Плюс – обработка специальным спреем. Круче только в небесных городах, там для наблюдения за грозой были оборудованы огромные площадки с куда лучшей звукоизоляцией и обстановкой внутри.

На протяжении всего дня я старался садиться и вставать аккуратно, чтобы не потревожить рану на спине. Она находилась в таком неудобном месте, что от достаточно резкого движения швы могли разойтись. Боль была несильной, так что я выпил всего одну таблетку после чаепития. Гораздо больше меня беспокоили ушибы, на месте которых расцвели яркие синяки. Так что сейчас, наблюдая за молниями, я медленно втирал в них мазь, которую дала мне Наташа. Приятная прохлада распространялась по коже, расслабляя мышцы и успокаивая ноющую боль в бедре и талии.

Закончив, я откинулся на спинке дивана и наблюдал за грозой еще чуть больше двух часов, почти уснув под конец, когда вспышки и грохот прекратились, а над морем и кораблем открылся край чистого звездного неба.

* * *

– Готово, – сказала Наташа, снимая пыльные и промасленные тканевые перчатки и швыряя их в мусорку рядом с креслом. – Держатся хорошо, но если будешь биться ими об землю или снова попадешь под стальную плеть, скорее всего слетят. Встань и подвигайся.

Я поднялся на ноги и пошевелил искусно сделанными титановыми протезами, которые были замаскированы простыми серыми железными пластинами. Теперь я выглядел более заурядно. Вместе с простым видом правой руки и ноги прибавилось тяжести, но оригинальная конструкция была достаточно легкой, чтобы лишняя нагрузка воспринималась вполне нормально. Я словно нацепил парочку не шибко больших доспехов.

Наташа придирчиво рассмотрела свою работу со всех сторон, пока я сгибал и разгибал конечности, кое-что подправила и подкрасила серебристой краской и в итоге осталась вполне довольна. После она приказала мне лечь на разобранный и застеленный тонкой тканью стол, чтобы проверить рану на талии.

Синяки за два дня посветлели не без помощи мази, которую дала Наташа. Рана же больше раздражала, чем болела, так что я был спокоен, когда капитан сняла большой пластырь и какое-то время смотрела на нее.

– Шрам останется, – наконец сказала Наташа, обрабатывая мою спину антисептиком. Она что-то намазала и ловко заклеила новым пластырем.

– Мм, – промычал я, упираясь щекой в предплечье. Порез на плече уже был осмотрен и повторно заклеен пластырем.

– Будь осторожен в этот раз, – строго сказала Наташа, складывая инструменты.

– Хорошо.

Ее волосы сегодня были распущены и свисали с одной стороны, как белоснежная пышная завеса из шелковых нитей, в которой играли желто-оранжевые солнечные лучи из панорамного окна. Белые ресницы тоже сияли, как тонкие перья мифической птицы, почти не отбрасывая тени на светлые глаза и бледные щеки. Я подумал, что Наташа ведь почти не бывает на солнце, постоянно торча в своей мастерской. Тем не менее, загар к ее коже вообще не приставал, да и не подошел бы утонченному и холодному образу снежной королевы, владычицы микросхем и проводов.

За два дня она сделала целых три копии батареи, внешне неотличимых от оригинала, что не могло не восхищать. Пока мы ловили молнии, я тренировал Амалю с тросами, еще не позволяя ей лезть в аэротрубу, а дядя Федор под печальными взглядами команды собрал виноград и поставил настаиваться будущее вино, Наташа работала в своей мастерской не покладая рук. Судя по количеству пустых банок из-под энергетиков, она почти не спала, о чем свидетельствовали и ее серые круги под глазами. Однако одно дело заметить, а другое – сказать капитану о том, что ей следовало бы заботиться о своем сне и здоровье. Она посмотрела бы на меня с тихой яростью в глазах и сказала: «Это ты виноват». А поскольку так оно все и было, я покорно молчал, пока Наташа не отправила меня куда подальше из своей каюты, бросив: «Возьми с собой нормальное оружие».

Я поблагодарил за лечение и направился на оружейный склад.

Каюты на «Адель» располагались не как купе в поезде или комнаты в общежитии, с вырезанными в стенах вдоль всего коридора дверями. Это было нечто вроде улицы шириной три метра, похожей на полумесяц. С одной стороны были каюты, а с другой перила. Всего было два этажа. Некоторые жили по двое, деля каюту напополам, а кто-то один, как, например, я. Каюты различались размерами и обстановкой, но каждый обустраивал свои небольшие квартирки по собственному вкусу. Две душевые и два туалета – женские и мужские – располагались на втором и первом этажах. Однако в нескольких каютах (дяди Феди и тети Маши, большой каюте на троих и одной, где поселились наши оружейники с арсеналом корабля) они были отдельные.

Каюта с арсеналом отличалась от других. Она располагалась не на жилой стороне, а на предпоследнем ярусе ближе к задней части корабля, около помещения с водными фильтрами и хозяйственным отсеком. Арсенал был прямо напротив него. Это помещение было даже больше, чем жилище капитана, а еще совмещалось со стрельбищем. Отсюда даже был выход на открытый балкон размером почти четыре на три метра, откуда мы часто палили в летающие мишени или особо назойливых птиц, которым очень нравилось заглядывать с балкона и иногда залетать в арсенал.

Несмотря на местоположение, у входа всегда было светло. Причиной тому – два расписных китайских фонарика, картинки на которых иногда менялись: порой это были цветы сливы или пионы, иногда облака или птицы, драконы или горные пейзажи, над которыми парили небесные города. На праздники роспись менялась. На новый год вместо картинок на фонарях появлялись поздравления, а на день влюбленных их покрывали бумажные цветы. Это было просто очаровательно, особенно учитывая, что хранилось за этой дверью не что-нибудь, а всевозможное пиратское оружие. Но младшему брату по фамилии Чэн было все равно, потому что фонарики выглядели красиво и радовали не только его, но и всех вокруг.

Дверь же ничем особенным не отличалась, кроме закрывающих ее трех замков – обычного, кодового и со сканом отпечатка пальца. Арсенал есть арсенал, пусть и с расписанными журавлями фонариками у входа.

Я нажал на маленькую кнопку у двери. С другой стороны что-то упало, загрохотав по полу. Через несколько секунд после череды щелчков и писка биометрической системы дверь открылась.

– Утречка. Чего тебе? – прижимая к боку что-то напоминающее базуку спросил младший из братьев.

– Привет. Я за...

– Ага-ага. Проходи, а я пока эту штуку унесу.

Махнув, чтобы я заходил, Чен Ли с базукой в руках прошел по комнате, пнул ногой упавший стул, который лежал у него на пути, и унес оружие в арсенал. Тот находился с правой стороны от входа. Сейчас его двери были раскрыты, и изнутри доносился грохот перекладываемого оружия и звон ножей.

–  На кой хрен ты притащил ее сюда? – возмущался старший Чэн в арсенале.

– Ты же сказал, что починил ее.

– Нет, убери.

Младший из братьев раздраженно цыкнул и понес куда-то базуку, пройдя обратно через комнату, где был я, и скрывшись в другой.

Я осмотрелся и обнаружил, что сегодня у них, похоже, инвентаризация. Что ж я так не вовремя зашел? Но деваться было некуда, мне необходимо было кое-что из оружия для задания на поверхности.

Дождавшись Чэн Ли, я объяснил ему, что примерно мне нужно.

Молодой мужчина нахмурил черные брови. В отличие от прагматичного и приземленного брата, младший Чэн был личностью творческой и открытой к экспериментам. Он не только разрисовывал фонарики, стены, двери и мастерил украшения на праздники, но также придумывал индивидуальные дизайны для пистолетов некоторым из команды, делал гравировки на ножах и росписи на куртках. Он уже украсил корабль всевозможными граффити и фресками, на которые Наташа иногда поглядывала с «это-что-опять-такое» выражением лица. Сейчас его стройная фигура в майке, трениках и разных носках, с покрытыми черными татуировками в стиле блэкворк руками, возвышалась надо мной на десять сантиметров и озадаченно почесывала выбритый затылок. Более длинные волосы спереди были осветлены и покрашены в зеленый. В отличие от меня, ему это очень даже шло.

Младший Чэн вздохнул и позвал:

– Дагэ ¹, тут Феликс пришел. Яви себя уже и поздоровайся.

Зазвенели ножи. Из-за железной двери выглянул мужчина с очень похожим на младшего брата лицом, только прическа была обычной.

– Не вовремя ты, – пробурчал он. – Наташа послала?

– Ага.

– Тогда заходи, возьми все сам. Так быстрее.

Перешагивая через ящики с патронами, я пробрался вглубь арсенала, где на стенах висели всевозможные винтовки, автоматы и пистолеты, на подставках располагались мечи, а в выдвижных ящиках можно было подобрать ножи и кинжалы на любой вкус.

Пока Чэн Ян ворчал, перекладывая, протирая и подсчитывая полуавтоматические пистолеты, я выбрал себе парочку похожих с черным корпусом и укрепленной рукояткой, чтобы не повреждалась от использования моей правой металлической рукой, а также армейский нож из титанового сплава и маленький, который обычно засовывал за голенище ботинка. Армейский нож крепился на бедро, а для пистолетов я взял наплечную кобуру. Но чего-то мне все еще не хватало. Об этом я сообщил старшему Чэну.

Мужчина несколько секунд смотрел на меня, а потом как будто что-то вспомнил.

– Чэн Ли, покажи ему перчатку, пусть попробует, – крикнул он.

– Иди сюда! – позвал Чэн Ли.

Когда я вышел из арсенала, едва не опрокинув ящик с магазинами, он поманил меня в комнату, где они проводили испытания оружия.

– Смотри, какую штуку сделал Чэн Ян. Тебе точно понравится. Он взял кое-что у капитана и собрал охренительную перчатку. Я хотел забрать ее себе, но дагэ не разрешил. Если честно, я даже немножко обижен. Но для задания от капитана ничего не жалко, верно?

Пока говорил, младший Чэн помог мне закрепить на правой руке стальную перчатку, напоминающую часть брони, только без пальцев. От тыльной стороны тянулись пять струн, которые с металлическим браслетом крепились к середине предплечья, а широкий прочный ремешок плотно облегал запястье.

Это была очень любопытная и, очевидно, очень сложная в изготовлении вещь. Я поинтересовался:

– Что она делает?

– Превращает людей в пауков, – довольно скалясь, заявил Чэн Ли. – Активируй. А теперь вытяни руку и согни какой-нибудь палец.

Я послушно вытянул руку в сторону продырявленных и обгоревших после множества тестов манекенов и согнул указательный палец. Из маленького прямоугольника над костяшкой, где к перчатке было подсоединено круглое плоское устройство, выстрелила тонкая струна, безжалостно вонзившаяся в руку многострадального манекена.

– Вау! – искренне восхитился я, сгибая еще два пальца и наблюдая, как еще две струны терзают манекен. – Что на конце струн?

– Маленькие гарпуны, как на тросах в стандартных наручах. Это только первый образец, так что струны пока не особо длинные, но уже очень крепкие.

– Как собрать?

– Дерни и выпрями пальцы.

Я рывком выдернул струны с крошечными гарпунами на концах, опрокинув тем самым манекен, и выпрямил пальцы. За две секунды струны втянулись обратно в устройство на ладони.

Чертовски круто! Я был в восторге.

– Я хочу ее. Можно?

– Бери, – с долей зависти поглядывая на то, как идеально перчатка сидит на моей титановой руке, сказал Чэн Ли. – Но если не хочешь, чтобы она стреляла каждый раз, как ты загибаешь пальцы, подсоедини ее к своей голосовой системе. Давай настрою.

– Спасибо, – счастливо улыбнулся я.

– Ерунда. Но с тебя обед в том популярном азиатском ресторанчике в Независимых землях. И не говори Чэн Яну.

– Ладно.

– А еще привези мне в этот раз краску. Пойдем, я покажу цвет. Походу, ты один на корабле знаешь, где такое найти.

Я был готов привезти им ящик краски и тележку китайской еды за такую перчатку, честное слово!

Благодаря старшему Чэну в их с братом каюте был порядок, все на своих местах. За исключением оружия и снаряжения, что сейчас валялось повсюду в связи с инвентаризацией. Каюта разделялась на две комнаты, прихожую, небольшую гостиную и уборную. У братьев не было своей кухни, однако здесь имелся низкий столик с чайным сервизом и целый шкаф с множеством различной заварки, привезенной из разных уголков Земли. Именно братья привили свою любовь к чаю дяде Федору и подарили на их с тетей Машей годовщину тот сервиз с маками.

Поскольку я спешил, Чэн Ли не стал, по обыкновению, предлагать мне чаю и сразу повел в свою комнату, больше напоминающую огромную художественную галерею, сжатую до размера нескольких квадратных метров. Стены были разрисованы кистью и краской из баллончика, представляя из себя то абстрактное нечто, наводящее на мысли о салате с безумным количеством ингредиентов, то неоновое изображение ночного города на поверхности с пересекающимися линиями светящихся вывесок и мрачными фигурами домов, между которых мерцали неясные силуэты одетых в черное, белое и неоновое людей. На потолке же раскинулась сцена с мифическими животными, переплетающимися то ли в битве, то ли в бешенном танце.

Среди всего этого стояла кровать из черных легких труб, сваренная лично младшим Чэном и тоже являющаяся произведением искусства. Огромный шкаф с банками и баллончиками краски, где были на многочисленных полках и перегородках свалены кисти, валики и наброски, возвышался с правой стороны. А слева под потолком покачивалась люстра прямоугольной формы, утыканная лампочками, которые были направлены каждая в сторону определенного изображения, таким образом освещая всю комнату и каждую линию на стенах и потолке. На бетонном полу же лежал заляпанный краской, когда-то бывший светло-серым ковер.

– Феликс, смотри, – позвал Чэн Ли, включая экран над столом, заваленном эскизами и частями оружия. Он провел по экрану кончиками пальцев и открыл файл с изображением городской стены с граффити на ней. – Кто-то выложил это фото в Сеть пару дней назад. Ты только глянь, это охренительно! Где только этот чувак достал такую краску? Видишь? Днем она черная, а ночью мерцает почти как светоотражатели. Очень похожа на термохромную ². Ты знаешь что-то о такой?

Конечно же я знал. Такой краской пользовались только в одном месте на поверхности. Она была безумно дорогая, и ее было невероятно трудно достать.

Я посмотрел на младшего Чэна, глаза которого светились надеждой. Все же они с братом сделали для меня такую качественную вещь как эта перчатка со струнами, так каким же образом я могу отказать и не попытаться добыть краску?

Кивнув, я сказал:

– Я слышал, где ее можно достать. Сделаю все, что смогу.

– Спасибо! – обрадовался Чэн Ли, крепко пожимая мою левую руку и еще ярче сверкая своими черными глазами.

Что еще нужно для счастья художнику, как не новые материалы для творчества? Я с трудом понимал его, потому что моим счастьем всегда были смертоносные или просто опасные вещи типа нового ножа или той же перчатки.

– Ты уверен, что сможешь достать? – не унимался Чэн Ли, пока провожал меня из каюты. – Это ведь не слишком сложно? Хотя что может быть сложного для знаменитого Лока, да?

– Хех, верно, – ухмыльнулся я, вспоминая свои достижения два дня назад на Гермесе, где я обчистил аукцион, сперев даже новое сокровище Флота. К сожалению, иногда мои легендарные навыки приносили не только прибыль, но и проблемы. Большие, очень большие проблемы.

– Будьте осторожны в этот раз, ребятки, – с абсолютно довольным выражением лица, словно заветная краска уже была у него в руках, сказал младший Чэн. – Не убейтесь, иначе капитан вас с того света достанет.

Я посмеялся, попросил от моего имени поблагодарить старшего брата, отгородившегося ящиками с магазинами и патронами в арсенале, за сделанную им перчатку и, махнув Чэн Ли, направился к себе.

Вылет был запланирован на вечер, до этого мне еще нужно было все обсудить с Джеком и Вознесенским, который, я чувствовал, не обрадуется тому факту, что его «Вероника» будет задействована в задании на поверхности. У парня почему-то было предубеждение ко всем снизу, что они непременно захотят украсть его драгоценный транспортник, словно во всем мире нет лайнера прекрасней, чем маленькая «Вероника», пусть и со сделанным Наташиными руками новеньким кондиционером на борту.

Этот мальчишка скорее позволит отрубить себе руку, чем оставит транспортник без присмотра на парковке среди варваров с поверхности на долгое время. А нам, разгребая проблемы с батареей и уводя преследователей из Флота по ложному пути, предстояло провести там довольно много. Так что самой сложной задачей являлись переговоры с бледнолицым маленьким упрямцем.

Моя каюта была максимально простой, ее обстановка даже не стоила особого упоминания. Единственным интересным предметом здесь бала тренировочная груша, подвешенная к потолку и закрепленная цепью на полу. После тысяч ударов титановыми рукой и ногой она казалась очень потрепанной, но еще достаточно крепкой и тяжелой.

Я открыл шкаф в стене напротив кровати и достал несколько вещей, чтобы сложить их в спортивную сумку. Затем я долго раздумывал, как лучше спрятать пистолеты и нож, в итоге решив, что их стоит убрать в сумку, оставив только маленький ножин в ботинке. Также я закрепил на запястье левой руки три метательных ножа, которые при движении легко ложились в руку. Они были маленькими, больше похожими на иглы, так что их надежно скрыл широкий браслет с кожаным плетением. А чтобы позже можно было надеть кобуру и закрепить нож на бедре, я решил взять вместо короткой куртки плащ, какие многие носят на поверхности. Если люди из небесных городов предпочитали натуральные и дорогие ткани для своей одежды, то те, кто жил в проржавевших трущобах и переполненных людских муравейниках, одевались хоть и ярко, но дешево. Только богачи могли позволить себе наряжаться в шелка и тонкие хлопковые костюмы.

В этот раз я не особо заморачивался с маскировкой. Поскольку мой цвет глаз отличался от того, который был на Гермесе и который видели солдаты Флота, я не стал надевать линзы, но волосы покрасил. Даже чисто по привычке. Для этого у меня было много краски в шкафчике у стола, где я занимался маскировкой своего лица. Ей я обучился у человека, который тренировал меня на протяжении пяти лет на «Адель», а теперь бросил все и покинул корабль, вот уже три года находясь где-то на краю света и присылая редкие сообщения раз в сезон с фотоотчетом о своих путешествиях.

Я чуть изменил форму бровей и осветлил их, добавил маленький шрам на лбу и родинку под глазом. Когда вымыл голову в душевой и посмотрел на окрашенные пепельной краской средней стойкости волосы, улыбнулся. Теперь я был похож на настоящего жителя поверхности, там многие в последнее время красились в этот цвет – и мужчины, и женщины. Больше было только тех, кто сходил с ума по ярким цветам вроде салатового или красного.

Даже если специалисты из Флота догадались, что я был в маске и смогли частично восстановить мою внешность, не зная меня лично, они не смогут догадаться, что это я тот человек, который проник на Гермес.

Волосы доставали до плеч, так что я собрал их в низкий хвост, когда высушил. В таком виде я даже чем-то был похож на Наташу. Ей это вряд ли понравится.

Вещи для поездки были готовы, так что я направился в ангар, где уже должен был дрожать от страха Вознесенский. После маскировки моих протезов Наташа как раз собиралась обсудить все еще раз с Джеком и оповестить Кирилла. Подозреваю, что она не стала говорить ему заранее, чтобы парень не изводил себя все это время тревожными мыслями.

Когда зашел в ангар, со стороны транспортника я услышал два голоса, один из которых принадлежал Джеку, а другой – взволнованному Кириллу.

– Тебе не нужно будет ничего делать. Только смотри и запоминай, как следует работать с людьми на поверхности, – наставлял Джек. Судя по радостным ноткам в голосе, он был счастлив освобождению от кухонного рабства у тети Маши.

– Тогда почему бы мне просто не остаться с «Вероникой» на парковке, а? – ныл Вознесенский, одновременно хрустя чипсами.

– Хочешь всю жизнь просидеть в кабине транспортника?

– Я уже был на поверхности, ничего там нет особо привлекательного.

– А теперь иди и скажи это Наташе. – Говоря это, Джек явно улыбался.

– Почему никто не слушает меня? – продолжал свои стенания Вознесенский. – Ты ведь знаешь, чем мы будем заниматься на самом деле. Почему ты согласился?

– А в чем разница? Просто скажи, что боишься.

– Я просто не хочу! Мое участие в этом нелогично!

– Ты вообще слушал, когда капитан объясняла?

– Конечно я...

– О, Наташа! И ты здесь! – наконец решил я прервать их спор и вышел из-за крыла другого транспортника побольше, стоявшего рядом с «Вероникой».

Вознесенский выронил чипсы и в панике завертел головой.

– Твою за ногу! – ахнул Джек, который быстро сообразил, что я всего лишь решил припугнуть ворчливого паренька. – Ты чего так появляешься из-за угла?

– Такое зрелище, – с ухмылкой сказал я, любуясь покрасневшим от смущения и ярости лицом Кирилла. – Как я мог не воспользоваться случаем.

Джек покачал головой, но тоже был не в силах сдержать улыбку.

– Сволочь! – прошипел Вознесенский, поднимая чипсы.

Я добродушно посмеялся и подмигнул.

Джек и Кирилл тоже были одеты в обычные шмотки, какие носит каждый второй с поверхности. Оружием Джека обычно был короткий остро заточенный с одной стороны меч чуть изогнутой формы, рукоять которого была украшена гравировкой от младшего Чэна, а черные легкие ножны надежно крепились к поясу. Сейчас меч был спрятан у Джека на спине под свободной курткой с тонким слоем утеплителя, а его пистолет находился в потайном кармане сумки, как и мое оружие.

Вознесенский не умел стрелять или размахивать мечами и ножами, поэтому у него имелся только электрошокер в виде браслета на всякий случай. Однако этот парень был единственным из нас троих, кто разбирался в материалах для брони, экзоскелетах, двигателях и прочих механизмах, которые я не мог вскрыть, а Джек взорвать. Так что польза от него все же есть.

Вознесенский продолжал сердито есть чипсы, сидя на крыле «Вероники», а Джек стоял рядом, оперевшись на транспортник и подкидывая в руке маленький складной нож.

– Наташа все вам рассказала? – спросил я.

– Да, – кивнул Джек. Он перевел свои улыбающиеся карие глаза на меня, выглядя при этом расслабленно, что не вязалось с тем фактом, что в ближайшее время нам придется играть в кошки-мышки с Флотом. – Коришь себя?

– А ты как думаешь? – вздохнул я.

– Не стоит. Вспомни, из какой задницы ты выбрался пару лет назад. Что такое батарея для экзоскелетов, а? – Он щелкнул ножом и повертел лезвие между пальцами. – Достанем те штуки для Наташи и пошлем шакалов Флота к чертовой бабушке.

– Я был удивлен, что она не вручила мне костыль, как в тот раз, – прикусив губу и наклонив голову, выдохнул я.

Когда я думал об этом сейчас, мне приходило на ум лишь то, что я очень легко отделался, получив одну пощечину и задание на поверхности.

– Я тоже. Надеялся еще раз увидеть у тебя это обреченно-обиженное выражение лица, как когда ты проходил мимо ее каюты, бросая умоляющие взгляды на закрытую дверь.

Джек со щелчком убрал лезвие и засунул нож в карман, выглядя при этом разочарованным.

– Не стыдно?

– Ни капли. Тебе же не было стыдно, когда я резал салат в столовой, а?

Мы переглянулись с ехидными улыбками и отвернулись друг от друга, издав коварные смешки. Надувшийся Вознесенский поглядывал на нас с высоты крыла, как на двух идиотов.

Мы собирались скоро отправляться и ждали только дядю Федора, который должен был зайти проверить двигатель «Вероники», как он делал перед каждым вылетом команды на миссию. Это был своего рода ритуал, но на этот раз вместо старика пришла Наташа.

Я очень удивился, увидев ее. Обычно капитан никого не провожала лично, если только это не были ребята с ее броней на борту, но в этот раз мы отправлялись налегке, собираясь притворяться местными в Независимых землях.

Прежде чем я успел построить несколько теорий в своей голове, она быстро приблизилась и со своим обычным безразличным выражением лица сунула мне в руки сверток красной ткани.

– Ты забыл, – сказала Наташа и, развернувшись на каблуках, так же быстро ушла из ангара.

– А-а... – протянул я, расправляя аккуратно сложенный красный шарф, кое-где зашитый, но благодаря высокому качеству ткани за долгие годы не выцветший ни на тон.

– Ты оставил его в каюте капитана? – спросил Джек.

– Хм, да. Еще когда вернулся с аукциона, – немного заторможенно ответил я, засовывая шарф во внутренний карман плаща.

– Ясно.

Джек почему-то усмехнулся и, открыв дверь транспортника, шагнул внутрь. Я растерянно посмотрел на выход из ангара и последовал за ним.

Было странно, что я вообще забыл об этом красном шарфе, который брал с собой всегда, покидая «Адель». Но куда удивительнее было то, что Наташа лично пришла почти через весь корабль из своей каюты в ангар, чтобы отдать шарф мне, хотя могла сказать сделать это кому угодно, хоть ту же Амалю, вечно носящуюся по кораблю, как энерджайзер. Иногда поступки этой девушки нельзя было объяснить логически. Что ж, у гениев свои причуды.

Солнце село за горизонт, окрасив макушки деревьев в оранжевый, потом в алый, а затем в фиолетовый. «Вероника» летела с обычной скоростью, приближаясь к нейтральной зоне. Замаскированный с помощью отражателей сигнала и покрытый поглощающей солнечные лучи краской огромный корабль остался позади.

Мы летели всего двадцать минут и оказались на границе Независимых земель, где власть Флота была минимальной, а торговля и контрабанда редких товаров процветали, словно не замечая висящие вдалеке небесные города. Территория Независимых земель была огромной, а перемещение над ней летающих городов было запрещено. Небо разрезали только транспортники, туристические лайнеры и грузовые корабли, везущие товары из других регионов и из заграницы. На Независимых землях не было разницы между национальностями, так как сама эта территория являлась уже пятьдесят лет отдельным государством, тянущимся с востока на запад через горы и равнины, словно большой ленивый крокодил, к которому не рисковал лезть даже Флот. Челюсти этого крокодила были опасны, а каждый клык представлял собой влиятельные организации и людей с поверхности, которые могли враждовать друг с другом, но при вмешательстве Флота в их дела становились единым целым под названием Независимые земли.

Сюда стекались искатели приключений и желающие заработать со всего света. Трущобы, деловые районы, богатые поместья и застроенные тянущимися к небу многоэтажками огромные города, между которыми практически не имелось границ как таковых, были здесь максимально самостоятельными и свободными, насколько это возможно под всевидящим взглядом Флота.

Всего в тысяче километров от границы за Независимыми землями, словно око Саурона ⁴, следил небесный город Крепость, являющийся главным оплотом небесного Флота, где базировались его основные силы. К схожести с тем самым оком, в центре этого города стояло самое высокое здание, откуда велось наблюдение за погодными условиями и – так считалось, но не было подтверждено официально – шпионаж за поверхностью.

Сомневаюсь, что для этого Флоту нужна была такая дура в центре города, достаточно было агентов и опорных пунктов по всей территории вокруг Независимых земель. Но концепция «всевидящего ока» так укоренилась, что про эту башню Крепости в пиратских кругах и на поверхности сочиняли байки и легенды, приписывая ей едва ли не фантастические силы. Якобы на последнем этаже находились не метеоустановки и антенны, а магический шар, сканирующий поверхность на предмет черной магии. В большинстве случаев этой самой скверной, конечно, были пираты. Однако, поскольку кто-то считал эту махину чуть ли не чудесным благословением, а кто-то – жутким оком, байки и легенды имели разный смысл и политическое направление.

Но Крепость была далеко, а вот нейтральная зона для посадки близко. Мы приземлились без проблем, зарегистрировали «Веронику» на парковке, заплатив полную сумму за охрану транспортника на неделю, а потом еще несколько минут дожидались Кирилла, пока он осматривал свой драгоценный лайнер и прощался с ним, как со своей возлюбленной.

Мы не стали бы проходить на Независимые земли через таможню или в обход через нейтральную зону, откуда ходили магнитные поезда. Достаточно было оставить транспортник там, где базировались знакомые пираты, а не шпионы Флота, и тогда нелегально и беспрепятственно проникнуть в ближайший город с контрабандистами. Так мы делали обычно. Однако в этот раз мы специально оставили следы, пустив среди контрабандистов слух о том, что у Флота недавно что-то украли и это что-то, вероятно, было сейчас в Независимых землях.

Когда мы пробрались в город, я специально намекнул, что знаком с тем, кому кое-что известно о той вещи, принадлежащей Флоту. Контробандисты были жадными людьми, но конкретно эти годились лишь на то, чтобы заниматься перевозкой сравнительно дешевых запчастей для антигравитаторов и распространять слухи.

Выйдя из их транспортника и заплатив за услугу, мы распрощались с нашими «сороками» и направились в самый большой город на западной границе Независимых земель.

Это место было тремя когда-то объединенными городами, теперь застроенное настолько, что яблоку негде было упасть, чтобы не угодить в жилые дома, хостелы, отели, клубы или бары, торговый центр или еще какую-нибудь огромную постройку. Кто-то называл три части города по-старому, как это было еще до их объединения, кто-то выделял районы, которых здесь было огромное множество, а кто-то просто говорил «север Муравейника» или «старый/новый район Муравейника» и тому подобное. Муравейником этот гигантский город звали те, кто жил в трущобах или районах с бесчисленными одинаковыми домами, но те, кто жил в центре, называли его Вайлд-Сити.

Для каждого жителя это «вайлд» в названии города было своим. Кто-то считал его диким, потому что многие законы здесь не имели значения, для кого-то он был диким потому, что оставался нетронутым рукой небесных городов, являясь словно частью «дикой природы». Дикость города могла заключаться как в его безумной, бегущей, словно бурная горная река, дневной жизни, так и в необузданной ночной, когда границы между свободой и вседозволенностью размывались, превращая некоторые районы города в кипящие котлы. На самом их дне можно было найти такое, из-за чего либо не будешь спать по ночам, либо изменишь свою жизнь, превратившись за одну ночь в раба или короля жизни.

«Веронику» можно было оставить и внутри на одной из больших парковок в центре или на окраинах города, но первый вариант стоил баснословно дорого, а во втором случае мы могли лишиться нашего транспортника на следующий же день. Так что Вознесенскому оставалось грустно смотреть в ту сторону, откуда мы прилетели с контрабандистами, и печально вздыхать.

Попали мы сюда как раз в то время, когда приличные граждане засыпали, а всякие сомнительные и экстравагантные личности выходили на улицу для развлечений, заработка и черт их знает, чего еще. Первым делом надо было заселиться в нормальное место.

– Погодите! – встревожился Вознесенский, все время уныло вышагивающий рядом со мной и Джеком, а теперь вдруг оживившийся. – Мы прошли хостелы!

– Ты думаешь, я буду жить среди клопов и дерьма? – Я вскинул брови.

Парень не понимал, в чем проблема, ведь в предыдущие два раза он ночевал именно в хостелах и не почувствовал особого дискомфорта. Он хлопнул черными ресницами и посмотрел недоверчиво мне в глаза:

– Что ты несешь?

Джек вздохнул и открыл рот:

– Был ли ты раньше в Независимых землях и в Вайлд-Сити?

– Я был в Восточной части Независимых земель и на Севере за их пределами, – спокойно ответил Кирилл; почему-то к Джеку он относился гораздо уважительнее, чем ко мне. – А в чем разница?

– В том, что теперь мы в Диком городе. Сегодня ты узнаешь, что такое настоящая поверхность во всей ее красе.

Говоря это, Джек коварно улыбался, чему я не мог не порадоваться. В том, чтобы проучить нахального парня, считавшего себя экспертом во всем, мы были согласны друг с другом.

– Если будет страшно, – ласково сказал я, погладив Кирилла по голове, от чего он тут же с отвращением шарахнулся, – можешь закрыть глаза.

– Почему ты всегда ведешь себя, как придурок? – в его взгляде было осуждение.

Я закатил глаза и философски изрек:

– Возможно, это мое предназначение.

В ответ прозвучало раздраженное шипение:

– Бесишь!

По дороге носились автомобили и байки на колесах и магнитах, над зданиями пролетали небольшие лайнеры. Иногда улицу на высоте нескольких метров пересекали пути для магнитных поездов, под которыми все так же сновали люди и различный транспорт.

Не удержавшись, Джек купил нам всем мороженое: себе шоколадное, мне черничное, а Вознесенскому он протянул фруктово-ягодное нечто из трех шариков, посыпанное шоколадной крошкой. Сначала парень обрадовался, потом обиделся, растерялся и все же спросил:

– Почему я чувствую себя ребенком?

Джек только ухмыльнулся, лизнул свое мороженое, но ничего не сказал.

В итоге Кирилл не осилил три шарика. Доедать пришлось почему-то мне.

– Куда мы пойдем сегодня? – задал вопрос Джек, когда мы проходили мимо толпы людей, одетых в костюмы каких-то персонажей, что-то кричащих и распевающих на незнакомом языке. – Разведаем обстановку или у тебя есть кто-то на примете?

– Я хочу узнать о нескольких знакомых, которые могут быть сейчас в городе, – сказал я, рассматривая ту самую толпу и переводя взгляд на светофор, к которому мы направлялись. – В зависимости от того, где они остановились, будем действовать мы. Разве ты не хочешь взять инициативу на себя?

– Наташа сказала слушать тебя, – сказал Джек, переводя взгляд прищуренных глаз с меня на улицу впереди.

Я немного удивился:

– Она так сказала?

– А еще сказала, что раз это твой косяк, то ты и будешь решать, как с ним разобраться.

– Это больше похоже на правду.

– Я склонен слушать Наташу, даже если она говорит слушать тебя.

– Это немного оскорбительно. – Я криво улыбнулся.

– Даже если это означает, что мне придется приглядывать не только за Вознесенским, но и за тобой, – продолжал Джек.

– Эй! – одновременно отреагировали мы с Кириллом.

Но ухмыляющийся Джек ушел на несколько шагов вперед и не подал виду, что слышал нас.

– Вот видишь, – сказал я. – Тебе следует уважать не его, а меня.

– Вот еще!

Ночной город поражал своим разнообразием. Рестораны и дешевые забегаловки оказались совсем рядом друг с другом – первые на главных улицах, а вторые в темных переулках с мерцающими неоновыми вывесками прямо за ними. По тротуару шли разодетые в пух и прах красотки с ярким макияжем и нищие в оборванцы в потертых куртках и джинсах. Это был не небесный город, где прекрасное соседствовало с ослепительным, а поверхность, где в одном месте можно было найти и жемчуг, и обычные камни, и угли. Но люди везде были людьми. Вопреки представлениям жителей небесных городов, существа с поверхности одного с ними вида.

На нас особо не обращали внимания. Мы были одеты, как обычные прохожие, внешностью не выделялись и вели себя спокойно, словно троица приятелей, выбравшаяся ночью пошататься по городу и нажить себе небольших неприятностей, о которых потом будет даже забавно вспоминать за кружкой пива. На улицах было немало таких студентов. Наверное, в любом городе на Земле их, праздно шатающихся, можно было встретить как сто лет назад, так и сейчас.

Однако вскоре мы дошли до района, куда студенты заглядывали редко, если только не были знакомы с людьми повыше статусом или куда опаснее, чем простые граждане. Это было тем, что знал я, для большинства же эта улица представляла собой место, где много баров, ночных клубов и игорных заведений, а также мест, в которых особо отчаявшиеся ищут удовольствий на одну ночь.

– Вознесенский, – позвал я, останавливаясь напротив высокого пятиэтажного здания с ярким сине-фиолетовым оформлением и вышибалами у входа.

– Чего?

В клуб входили и выходили из него люди различной наружности и степени опьянения. Когда мы подошли, из шумного помещения выплыли, словно две селедки, одетые в серебристые платья девушки и остановились у входа. Они закурили и завели разговор с группой молодых людей, похожих на сынков местных богатеев.

Я принял вид великого наставника, что уже десятки лет занимался просвещением молодежи и выдал:

– Пришло время тебе стать взрослым, мальчик мой.

– Чего?!

Несмотря на то, что мы не были одеты в костюмы или типа того, вышибала со стальным протезом вместо левой руки легко пропустил нас, стоило Джеку кое-что шепнуть ему на ухо. Что ж, у пиратов везде свои связи.

Шумный зал встретил нас полумраком и грохочущей музыкой. Внизу располагался танцпол, огромный бар и ряды небольших столиков на четырех человек, за которыми, подсвеченная мигающими огнями, была сцена с танцующими на ней полуголыми девицами. Они были одеты в что-то очень короткое и очень латексное и разрисованы неоновыми красками. Прямо перед сценой извивалась, отплясывая вместе с танцовщицами, пьяная и шумная толпа из молодых парней и девушек. Те, кто сидел за столиками, либо отчаянно напивались, либо залипали, куря фруктовые смеси из трубок перед собой, которые, в свою очередь, соединялись с аппаратами.

Чтобы курить настоящий табак, нужно было подняться на второй этаж, где можно за большим столом или в отгороженном от остальных посетителей закутке поговорить о любых вещах вроде погоды, росте цен на молниевую энергию или о похищенной у Флота батарее для экзоскелетов.

Бледный от природы Вознесенский, зайдя в клуб и узрев толпу легко одетых девиц у барной стойки, а также учуяв стойкие ароматы фруктовых смесей, духов и алкоголя, побледнел еще больше. Он чуть не споткнулся у столиков, которые отделяли часть с баром и танцполом от части со сценой и фан-зоной.

– Оп! – Джек подхватил Кирилла под локоть и потащил к свободному столику. – Начнем, посвящение?

Они сели на стулья с высокими изогнутыми спинками, и к ним тут же подскочил официант. Я же направился к барной стойке.

Никого не интересовало, почему в один из популярнейших клубов в этой части Дикого города заявились трое довольно просто одетых парней со спортивными сумками за плечами. Чего тут только не творилось ночью.

Я сел за барную стойку и заказал один из своих любимых напитков. Не имело значения, что и сколько ты закажешь, важно лишь, сколько заплатишь. Чтобы получить определенную информацию, нужно было перечислить на терминал определенную сумму, что я и сделал, достав свой планшет, приложив к нему палец и скинув деньги на счет клуба.

На маленьком планшете бармена, который крепился к браслету у него на запястье, сразу отобразилась сумма, переведенная клиентом. Мужчина за стойкой с собранными в пучок черными волосами и внимательными темными глазами, понимающе посмотрел в мою сторону и скрылся из виду. На его место тут же встала энергичная девушка с пирсингом на брови и темно-красной помадой на тонких губах. Она подмигнула, протирая стакан:

– Давно не виделись, Лок. Какими судьбами?

Голос у нее был ниже, чем у большинства женщин. Но лицо ее отличалось миловидностью, а еще эта девушка была очень проницательной, как и все, кто работает в баре.

– Как узнала меня? – улыбаясь и потягивая напиток из стакана, поинтересовался я.

– Только один человек заказывает виски со льдом и платит при этом три тысячи сто сорок один коин.

– Сомневаюсь в этом, – протянул я, навалившись на стойку и прищурившись, глядя на нее.

Девушка раздосадованно фыркнула, отставляя один стакан и начиная протирать другой. Стоя полубоком, она лукаво улыбнулась и скосила взгляд на меня.

– Напрашиваешься на комплимент?

– С чего ты взяла?

– Хочешь сказать, что это не так? Мм, может, кто-то и поверит, что ты не такой человек, но я знаю. Тебе нравится, когда люди хвалят твою внешность.

– Не замечал за собой. Может, проверим сейчас? – Я положил подбородок на переплетенные перед собой пальцы в перчатках. – Похвали меня.

Девушка перестала протирать стакан и посмотрела через идеально чистое донышко, как через подзорную трубу, затем убрала его и отбросила салфетку.

– В какой бы цвет ты не покрасил свои волосы и что бы не изобразил на лице, твои глаза всегда легко узнать.

– Пока это плохо похоже на комплимент, – задумчиво произнес я. – Не почувствовал то, о чем ты говорила. Попытайся еще.

– Нет? – Чуть округлив глаза, барменша наклонилась и, навалившись одной рукой на барную стойку, большим пальцем другой провела по моим волосам и щеке. – Твои глаза похожи на туманный лес, в котором прячется хищная птица, готовая броситься в любой момент и вцепиться в добычу своими когтями. Это красиво.

– Когда в глазах прячется хищная птица – это красиво?

– Да. Опасно, но красиво.

– Мм, теперь буду знать.

– А еще сексуально.

– Правда?

Я не заметил, когда оказался в паре сантиметров от ее лица и почувствовал мятное дыхание на своем. За нашими играми я совсем забыл, что пришел сюда за информацией.

Опустив ресницы, я улыбнулся и сказал с легкой хрипотцой в голосе:

– Согласен. Ты была права – я люблю, когда меня хвалят.

Барменша качнулась назад и посмотрела на меня, вздернув подбородок.

– Я всегда права насчет тебя.

Секунду спустя она уже потянулась за очередным стаканам и новой салфеткой стала протирать его как ни в чем не бывало.

– Так зачем ты пришел в этот раз?

– Мне нужна информация о производителях брони, экзоскелетов и контрабандистах металла, которые недавно приехали в город. Их местоположение и сколько с ними охраны.

– Собрался смастерить себе новый железный костюм?

– Нет, – покачал я головой и сделал глоток из стакана. Виски кончился, и я попросил барменшу налить еще. Когда алкоголь вновь обжег горло, я продолжил: – Хочу кое-что купить и кое-что предложить. Тебе необязательно знать, чтобы добыть информацию. Так что скажешь?

– Это легко сделать. Сколько заплатишь?

– Столько же, сколько сегодня за виски, только в три раза больше.

– В четыре.

– Идет.

– С тобой приятно иметь дело, Лок.

Я задумчиво смотрел на протирающую стаканы девушку перед собой, а потом спросил ее:

– Есть свободные комнаты на третьем этаже?

– Я сегодня до шести утра, а потом спать, – не изменившись в лице, ответила она.

– Ева, ты не так поняла. Я с друзьями.

– О, тогда да, есть, – ее лицо осталось невозмутимым. – Сколько вас?

– Трое. Я, друг и один ребенок.

– Сколько лет вашему малышу?

– Восемнадцать, кажется, – скрывая смешок за стаканом, попытался припомнить я.

– Большой мальчик. Отмечаете его совершеннолетие?

– Что-то вроде того. Когда будет информация?

– Завтра в это же время, – без заминки сообщила Ева. – У меня будет выходной, поэтому встретимся не в баре и не здесь, а в клубе напротив, там меньше любопытных глаз.

– Уверена, что справишься? Если ты заканчиваешь в шесть, а потом собираешься отсыпаться...

– Я не одна работаю, не забывай. К тому же это не твоя забота.

– Да, ты права.

Девушка поставила последний протертый стакан на место и поправила черные волосы в высокой прическе. Она хотела что-то сказать, но в этот момент подошли посетители, и ей пришлось наливать им выпивку. Я кивнул и отошел от бара, ища взглядом в толпе Джека и Кирилла, которые, по идее, должны были находиться у столиков. Но их там не было. Может, Джек куда-то увел паренька? Решил с кем-то познакомить?

– Скучаешь? – Кто-то с высоким и мягким голосом, коснулся моей левой руки, проведя по плащу от плеча до самого запястья. – Кого-то ищешь? Помочь?

– А может, уже нашел, м? – Вторая девушка появилась справа и схватила меня за руку. Достаточно было через плащ коснуться ее, чтобы понять, что это необычная рука. – О! Как интересно...

Это были те две девушки, что курили с парнями у входа. Я удивился, что они вдруг оказались здесь, а не остались с ними.

Я сдержанно улыбнулся и сказал:

– Еще не нашел, но справлюсь сам. Спасибо.

– Уверен? – прищурилась первая девушка, ее цепкие пальцы скользнули по плащу вверх, приближаясь к воротнику и дальше к шее. – Мы можем проводить. Ты пришел с бледным мальчиком и обаятельным парнем с шоколадными глазами, да?

– Хм, видели их?

– Хочешь знать? Что ты дашь нам за это?

– Я в любом случае их найду, – эта ситуация уже начинала утомлять меня. – Девчонки, мне правда не до вас сейчас.

– Ой, как грубо, – притворно обижаясь, цыкнула первая девушка. – Скажи?

– Да, очень, – подтвердила вторая.

Пока они тянули меня за руки, мы втроем незаметно дошли до лестницы на второй этаж. Очевидно, эти дамочки пытались затащить меня именно туда. Как ни посмотри, а им, кажется, нужно было не то, с чем обычно приставали к потенциальным клиентам дамочки в подобных местах.

– Ладно. Чего вы хотите?

– Кое у кого есть разговор, – выдохнула девушка слева прямо мне в ухо. – Он ждет тебя на втором этаже, малыш. Мы проводим.

– Могу я узнать, кто это?

– Сам все увидишь. Идешь или нет?

– Иду, – согласился я.

Если кто-то узнал меня, как и Ева, в подобном прикиде, то он, вероятно, один из моих знакомых. Даже если нет, с собой у меня была сумка с оружием. Никто не сможет сделать мне что-то в такой ситуации и в подобном месте.

Я бросил взгляд в сторону барной стойки, но Еву было не различить за спинами множества посетителей. Сопровождаемый двумя девушками в серебристых нарядах, я поднялся на второй этаж, где располагались большие столики и отгороженные для приватных встреч зоны. К одной из таких меня и подвели девушки. Занавеска из голубых и белых полупрозрачных бусин зашуршала, и меня почти затащили внутрь. Посередине стоял стол в окружении удобных кожаных диванов и двух таких же кресел, на котором стояла трехуровневая подставка с фруктами, большая тарелка с закусками и бутылка дорогого вина в ведерке со льдом. За столом сидели трое молодых мужчин из той самой компании, с которой болтали девушки у входа. Богатые местные детки? Кажется, я снова был прав. Удивительно лишь то, что кто-то из них захотел встретиться именно со мной и именно сейчас.

Двое мужчин сидели на диване, один в кресле. Последний выглядел отстраненно и рассеянно пил вино, будто ситуация его вообще не касалась. У того, что сидел на правой стороне изогнутого дивана, на колене устроилась девушка, схватившая меня внизу за правую руку, она наклонилась и что-то зашептала на ухо светловолосому мужчине. Третий сидел на противоположной стороне стола на другой половине дивана, закинув одну руку на спинку, а другой покачивая вино в бокале. Он был похож на черного кота в черном костюме и с черными волосами, а его внимательные светлые глаза показались приветливыми, особенно когда он улыбнулся и низким голосом предложил:

– Присаживайтесь, – бокал с вином качнулся в сторону кресла. – Выпьете?

Девушка, наглаживающая мое левое плечо, подтолкнула меня к креслу, что-то мурлыкнув себе под нос, а потом потянулась к бутылке вина, чтобы налить в один из бокалов на столе.

Я молча снял с плеча сумку, незаметно проверив замки на ней, проведя пальцами по потайному карману и убедившись, что девицы не прикасались к ней с недобрыми намерениями, и опустился в кресло. Сумку я положил рядом на пол. Аккуратно, чтобы оружие внутри не громыхнуло. Лодыжка моей левой ноги легла на правое колено, а немного затекшая спина коснулась спинки кресла. Я сказал:

– Не могу же я пить вино после виски.

Собиравшаяся налить мне девушка будто расстроилась, но тут же грациозно обогнула мое кресло и остановилась у второго, подливая вина смотрящему в одну точку где-то на занавесках мужчине.

– О, понимаю, – кивнул человек в черном и щелкнул пальцами. Через тридцать секунд передо мной оказался стакан виски со льдом. – Скотч. Самый дорогой здесь.

Я слегка улыбнулся, взял стакан и попробовал. Что ж, если я выпью еще и его до конца, то точно буду пьяным. Придется растягивать.

– Чего вы от меня хотели? – осведомился я, проводя пальцем по запотевшему стакану. – И кто вы?

Похожий на кота мужчина сделал глоток вина.

– У меня есть бизнес в Вайлд-Сити, точнее, у моей семьи, – сказал он, продолжая покачивать вино в бокале. – Сюда я прихожу повеселиться и завести новые знакомства с интересными людьми. Вы показались мне очень интересным.

– В самом деле? Чем?

– Один работник клуба сказал, что к ним пришел человек, который заплатил три тысячи сто сорок один коин за один напиток. Это уже весьма необычно.

– Очень дорогой напиток, – улыбаясь уголком рта, заметил я и сделал маленький глоток.

Чертов бармен! Стоило просто дождаться Еву и не платить взнос незнакомцу! Хотя, возможно, эта странная встреча может быть мне на руку.

– Думаю, это потому что вы очень дорогой человек.

– Ерунда. – Я отмахнулся.

– Если вы расплачиваетесь числом «пи», значит, знаете о местной системе получения информации. А судя по вашему виду, вы – местный. Однако бледный парень, который пришел с вами и вашим спутником, выглядел так, будто первый раз посещает подобное заведение. Так что вы либо и правда местный, либо часто бываете в Вайлд-Сити по делам, – объяснил мужчина в костюме. – У вас с собой вещи, а еще вы долго беседовали с работницей бара. Заселяетесь?

– Мм, – кивнул я. – Продолжайте.

– Хотя вы и одеты просто, уж простите за прямоту, но держитесь слегка высокомерно, как человек уверенный в себе и своем статусе. Я видел многих людей в этом клубе, знаю, как ведут себя приезжие и как определить, кто они такие. Так что вы либо делец не из Вайлд-Сити, либо человек кого-то влиятельного из другого района города, либо вообще не из Независимых земель. Или, что вероятнее, вы пират.

– Мне нравятся проницательные люди, но именно из-за них у меня всегда возникают проблемы, – вздохнул я. – Пират? Вы знаете много пиратов?

– В городе их достаточно, но общался я только с несколькими.

– Почему?

– Грубые и опасные ребята. Некоторые не очень сообразительные, но одним видом как бы говорят держаться от них подальше. А некоторые очень хитрые, с ними иметь дело себе дороже.

– Это правда. А на какой тип я, по-вашему, похож?

– Ни на какой. Это и странно. Вы мне скажите.

– А если я не пират? – Продолжая улыбаться, я навалился на подлокотник и положил голову на ладонь. – Что тогда?

Светловолосый мужчина, на колене у которого сидела девушка, с удовлетворенным выражением лица посмотрел на меня, а потом на своего приятеля и сказал с довольной ухмылкой:

– Что я тебе говорил? Благодаря моему совету мы нашли его с первого раза!

– Я еще не уверен, – задумчиво проговорил мужчина в костюме, ставя бокал на стол и упираясь локтями в колени.

Вторая девушка, которая сидела на колене у блондина, скользнула на диван к мужчине в костюме и прошептала что-то ему на ухо. Когда она отстранилась и снова прильнула к плечу блондина, брюнет внимательно посмотрел мне в глаза из-под своих тонких бровей и с улыбкой начал рассказывать:

– Говорят, в Независимых землях можно встретить кого угодно, а в Вайлд-Сити – тем более. Здесь полно не только клубов и баров, где проводят свое свободное время такие люди, как я, но и есть места, куда рискуют сунуться только пираты, местные бандиты или киборги...

– Короче, – без прежней любезной улыбки перебил его я. Если этот сноб решил, что передо мной можно покрасоваться и поупражняться в красноречии, то он ошибся. – У меня много дел.

Вопреки всему его улыбка стала только шире.

– Я слышал от знакомых, что среди пиратов есть человек, который может достать что угодно и откуда угодно.

– Фокусник? – Я удивленно вскинул брови, допил виски и стукнул стаканом по столу. – Вы не по адресу.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Вор.

– Хм, говорите конкретнее.

– Если я и мой друг не ошиблись и действительно угадали с первого раза, то это именно вы.

– С чего вы взяли, что я вор? Если только не совсем честный предприниматель.

– Но вы пират. И вы этого не отрицаете.

– У пиратов интересная репутация, иногда быть им очень выгодно. Но вам ведь нужен не какой-то умелый пират, а конкретный человек. Скажите уже, кто.

– Мы ищем человека по прозвищу Лок.

Я вздохнул и закатил глаза. Ну что за спектакль!

– Подслушивать нехорошо, – качая головой, пожурил я официанта, который принес светловолосому мужчине блюдо с лососем. Это был тот самый черноволосый мужчина с хвостиком, которому я заплатил взнос за разговор с информатором.

Официант вздрогнул. Блондин восторженно улыбнулся и лениво махнул рукой, отсылая работника клуба.

– Извините за это, – сказал мужчина, отпуская девушку и принимаясь за рыбу. – Но случай был очень удобный.

– Наплели столько о проницательности и везении, а на самом деле просто поставили в клубе своего шпиона, чтобы он нашел вам Лока. – Я цыкнул. – Ну да ладно. Послушаю, что вы мне скажете. Не каждый день кто-то прикладывает столько усилий, чтобы найти меня.

– Действительно Лок, надо же, – с выражением легкого восторга и явным удовлетворением на лице, произнес похожий на кота мужчина и рассмеялся. – Наконец-то.

– Я еще ничего не сказал и не сделал. Может, я просто самозванец, который хочет получить награду благодаря известному имени другого человека.

– Девушка в баре явно знает вас давно, не прибедняйтесь.

Я хмыкнул. Вот наглый хмырь. Заманил меня и играл со своими недомолвками, тратя мое время, а теперь еще и выпендривается.

Навалившись на спинку дивана, закинув ногу на ногу и выглядя при этом как кошка, которая уже поймала мышку в свои когти, брюнет сказал:

– Приятно познакомиться, господин Лок. Наслышан о вас.

Как забавно видеть вот так заблуждающихся людей. Я улыбнулся одной из своих хитрых улыбок.

– А я о вас нет.

– Алекс Кросс – мой псевдоним в светских кругах и тогда, когда я занимаюсь неофициальными делами. Этот человек слева Йозеф, а тот молчаливый господин – Кай.

Кто в городе не слышал о богатом сынке владельца местной компании по производству магнитных байков и составов для железной дороги! Этот парень везде представлялся как Алекс Кросс, он был известен в определенных кругах в качестве не жалеющего никаких денег на развлечения кутилы, любящего спускать отцовское состояние в клубах, на частных тусовках и в самых дорогих местах развлечений не самого приличного для наследника такой известной компании характера. До этого я никогда не встречался с ним лично, да и фотографий его не видел. Считается, что он не позволяет фотографировать себя или тем более снимать на видео. Понятия не имею, как он это делает – возможно, платит огромные деньги хакерам за зачистку, – но в сети не найти ни одного кадра или поста с ним. Только рассказы о том, что кто-то видел его там или сям, и то это чаще всего сплетни, которые невозможно доказать или опровергнуть.

Теперь этот скрытный парень, так похожий на горделивого черного кота, сидел напротив и хотел... что?

– Ну надо же, – сощурился я. – Чего хочет от меня человек, у которого есть все, что душеньке угодно?

– Есть то, что можете достать для меня только вы.

– Спешу предупредить: я не ворую у конкурентов своих заказчиков, чтобы не встревать в семейные дрязги, а еще не лезу в дела Флота.

Сказав это, я в душе усмехнулся. Ага, как же! С некоторых пор это неактуальная информация.

– Нет, это другое. Я тоже предпочитаю не ссориться с коллегами отца или Флотом.

– Тогда я вас внимательно слушаю.

– Можете ли вы украсть для меня... человека?

Примечания:

1. Дагэ (кит. 大哥, пиньинь dàgē, также кит. 老大哥, пиньинь lǎodàgē, палл. лаодагэ) — «старший брат» или «большой брат».

2. Термохромная эмаль — это краска, в состав которой входит специальный пигмент, меняющий оттенок при повышении или снижении температуры.