Падший ангел

Италия, Сицилия, Палермо

Чуть больше года назад.

КАРЛА ВИКТОРИЯ КОНТЕ

Прошел целый месяц после моих родов и после того, как я узнала, что моих малышей больше нет со мной.

Это был худший месяц в моей жизни.
Особенно после того, как я все вспомнила.
Вспомнила, кто их отец и как сильно я его люблю.

Первые две недели я находилась в постоянной лихорадке, меня мучала температура, я не понимала, где я нахожусь, кто со мной говорит и что происходит вокруг.

Я отказывалась есть и пить. Я просто лежала на кровати и хотела умереть.

После двух первых мучительных недель, я стала приходить в себя и различать людей, которые заходили ко мне в комнату. Температура спала, дыхание нормализовалась.

Спустя месяц, я полностью пришла в себя, я понимала все, что происходило вокруг, но до сих пор отказывалась есть, пить, и даже разговаривать.

Казалось, что я вообще забыла о существовании сна. Я могла сидеть днями и ночами на своей кровати в одной позе и смотреть в окно.

За это время я не сказала и слова.

Мне было больно, так сильно больно, как не было никогда раньше.

Я поняла, что могла вытерпеть все, но не это.

Да, изначально я боялась, боялась, что буду плохой матерью для своих крошек, однако, когда я услышала их сердцебиения, когда я поняла, что в моем животе есть жизнь, причем не одна, а целых две, я сразу же полюбила их, полюбила настолько, что это просто нельзя было описать словами.

Я любила Армандо.
Но любовь к нашим детям, к тем, кого мы сотворили вместе, была еще больше. Она была безграничной, всеобъемлющей, поглощающей и невероятной.

Но меня лишили шанса стать их матерью.
Я даже не смогла взглянуть на них, не смогла дотронуться до них. Хоть раз. Один раз.

Я сгорала изнутри, думая день и ночь о своих детях, о том, какие они могли бы быть.

Я бы хотела, чтобы они были похожи на отца, хотела, чтобы у них были его прекрасные зеленые глаза, но теперь, я никогда не узнаю этого, не узнаю того, как они просто-напросто могли выглядеть, я не увижу их улыбки, не увижу их слез, не смогу позаботиться о них, не смогу прижать их к своей груди и вдохнуть их запах.

Одинокая слеза скатилась по моему лицу.

Я продолжала сидеть в комнате и смотреть в окно.

Чаще всего, Симона или доктор были со мной рядом, иногда приходил Риккардо, он пытался со мной заговорить, сначала аккуратно и мягко, но потом, он переходил на крик, пытаясь вызвать у меня хоть какую-то эмоцию, но когда он понимал, что это все бесполезно, то он просто уходил, громко захлопнув за собой дверь. Это был его ежедневный утренний ритуал.

Сегодня он тоже приходил ко мне утром, но сейчас я была одна в своей комнате, Симона пошла за обедом. Стоит отметить, что они перестали закрывать дверь на ключ, так как знали, что я все равно не покину пределы этой комнаты.

Я сделала себя пленницей.
Теперь уже сама.

Но сегодня, спустя месяц после смерти моих малышей, я решила воспользоваться отлучкой Симоны.

Я медленно встала с кровати.
За это время я сильно похудела, под моими глазами были ужасные темные синяки, на мне была пижама, которую Симона натянула на меня вчера, и она ужасно свисала с моего тела.

Но мне было все равно.
Абсолютно.

Я вышла из комнаты, и как не странно, здесь никого не было, ни души.

Я медленно шла по коридору, смотря в одну точку, мой взгляд был безжизненным, мои глаза стали стеклянными после стольких пролитых слез.

Я вышла на улицу и остановилась на пороге, вдохнув в себя этот свежий летний воздух. Затем, я медленно двинулась к склону, куда мы часто раньше приходили с Лучиано, но за последний месяц я ни разу его не видела.

Я буквально тащила свои ноги, они казались такими тяжелыми, мои руки свисали по моим бокам, как какие-то лианы, достигнув отрыва, я подошла к краю и посмотрела вниз, на море, волны звали меня в свои глубины.

И мне хотелось принять это приглашение. Я видела, как эти же волны разбивались об скалы, которые были внизу, и это было завораживающее зрелище.

Как может жить мать, которая потеряла своих детей?

Все это время, пока я была беременна и находилась в плену у Ломбарди, только они помогали мне выжить, только они помогали мне не сойти с ума.

Но теперь их не было.
Осталось только я.

Ломбарди не отпустит меня, я знала это, он обязательно что-то придумает, однако, я была нужна ему живой.

И прямо сейчас я хотела избавиться от своей боли, избавиться от плена и от Ломбарди.

Мои малыши.
Мой Киллиан, моя Ариадна.
Вы были всем для меня.
И хоть я вас не видела, но я безумно любила вас.

Они были моими маленькими звездочками на ночном небе, они были мои лучиками солнца, когда наступало утро, они были теми частичками моего сердца, которые раньше принадлежали моим братьям, но теперь мое сердце принадлежало Армандо и моим детям.

Я устала.
Я больше не могла так жить.
Не могла.

Я всегда была сильной, всегда боролась за свою жизнь и за жизни своих родных, но сегодня я хотела быть слабой, хотела встретиться со своими детьми на небе, я просто хотела быть рядом с ними.

Я закрыла глаза.

Прости меня, Армандо.
Прости меня, Лоренцо.
Прости меня, Марко.
Прости меня, Николас.
Прости меня, Рид.

Вы все равно думаете, что я мертва.
Пусть так и будет.

Я буду рядом с твоей семьей, Рид.
С Норой, с твоей мамой, с Итаном и с Ричардом.
Я буду рядом с твоей матерью, Николас.
Я буду рядом и с твоей матерью, Марко.
Я буду рядом с нашей матерью, Лоренцо.
Я буду рядом с нашими детьми, Армандо.

И я вытянула ногу и сделала шаг, готовясь к полету, к тому, как я буду лететь навстречу волнам.

Как вдруг, кто-то резко схватил меня за талию и я упала, ударившись об землю, а не о волны.

Я распахнула глаза и увидела Риккардо, который, как зверь, нависал надо мной.

— Какого хрена ты творишь? — начал кричать он мне в лицо, но потом отстранился и сел на землю рядом со мной, со злостью смотря мне в глаза. — Ты действительно хотела сдаться? Хотела покончить с собой?

Я присела, опираясь на свои руки и смотря ему прямо в глаза.

— Да. — твердо заявила я и его глаза округлились, я видела там печаль и сострадание. Но мне не нужно было от него ни того, ни другого. — Помнишь, что ты сказал мне, когда мы только встретились? Помнишь? — и он напрягся. — Ты сказал, что ты сломаешь меня, что рано или поздно этот момент наступит! — я не заметила, как начала кричать, слезы текли рекой по моему лицу. — Радуйся, Риккардо, этот момент наступил! Ты сломал меня! Сломал! Ты и твой отец, вы сделали это! Празднуйте! — кричала я на него, мое тело все трясло от боли и от каждого произнесенного слова.

Риккардо сглотнул, пододвинулся ко мне, схватил и притянул к себе в объятия, я продолжала плакать, я брыкалась изо всех сил, пытаясь вырваться из его рук. Но он крепко держал меня, прижимая мою голову своей большой рукой к его плечу.

— Вы сломали меня! Сломали! — продолжала кричать я, сопротивляясь. — Вы сделали это со мной! Сделали! — а потом, мое тело обмякло в его объятиях. — Когда-нибудь тебя настигнет участь похуже моей, Риккардо. — прошептала я ему и он сильно напрягся, но продолжал держать в своих объятиях. — Ты тоже будешь страдать также, как и я, Ломбарди. Каждый из вас будет страдать.

— Они живы. — вдруг заявил он и я замерла, перестав дышать.

— Что ты сказал? — выдохнула я, не веря в услышанное, затем отстранилась от него и посмотрела в его глаза.

— Они живы, Виктория. — повторил он. — Твои дети живы.

— Ты хочешь сделать мне еще больнее, да? — говорю я ему, захлебываясь своими слезами. — За что? За что ты так со мной?

— Я не вру тебе, они и вправду живы и здоровы. Их назвали так, как ты и хотела. — твердо заявил он, продолжая смотреть в мои глаза.

Моя голова закружилась, руки больше не держали мое тело и я с грохотом упала на траву под собой. Перевернувшись на спину, я посмотрела на небо, солнце ярко светило, освещая мое лицо.

— Ты в порядке? — и мужчина оказался рядом, разглядывая мое лицо, а потом, я медленно поднялась на ноги. Он тоже поднялся.

— Почему? — спросила я.

— Что почему?

— Почему ты так поступил со мной? Почему Лучиано так поступил со мной? Ладно, ваш отец, но вы! — выплюнула я ему, говоря с отвращением.

— Он угрожал мне и угрожает до сих пор. — твердо заявил он. — Ты не замечала, что Лучиано нет рядом? Он отказался в этом участвовать, Лучиано не хотел врать тебе о смерти детей, поэтому отец избил его до полусмерти, и я не знаю, где он, черт возьми. Отец прячет его с Джульеттой от меня. Если бы я сказал тебе, то он бы убил их.

Меня начало сильно трясти и Риккардо заметил это.

Я подошла к нему ближе и посмотрел прямо ему в глаза.

— Ты мог сказать мне раньше, мы бы обязательно что-нибудь придумали! Мы бы придумали! — повысила я свой голос на него.

— Нет, не придумали бы и у меня не было времени на это. Отец поставил нас перед фактом, буквально, перед твоими родами. Я люблю своего брата и сестру, мне пришлось пойти на это. — сказал он мне.

Я закрыла глаза и затаила дыхание, а потом резко открыла их.

Теперь, в них пылал лишь огонь и неимоверный гнев.

— Где твой отец? — твердо задала вопрос я.

— Тебе нельзя к нему, если ты сейчас пойдешь к нему в таком состоянии, и что-то скажешь, то он обо всем догадается. Он убьет Джульетту и Лучиано, я прошу, подумай о них! — зарычал он.

— А кто думал о моих детях, Риккардо? Кто? — кричала я на него. — Кто думал обо мне?

— Виктория... — начал он, но я перебила его.

— Закрой свой рот, Риккардо Ломбарди. Я не сделаю это сейчас только из-за твоих прекрасных брата и сестру, но я никогда не прошу тебе этого. И поверь, ты нажил себе худшего врага в моем лице. — заявила я ему.

— Подожди до завтра. Я прошу только этого. Завтра будет ужин, где он хочет тебе все рассказать. — попросил он, почти умоляя.

— Хорошо. — сквозь зубы прошипела я. — Это последний раз, когда я делаю что-то для тебя, Ломбарди.

Он кивнул головой в знак согласия и я прошла мимо него, направляясь в свою комнату, как только я туда зашла, там была взволнованная Симона.

— Выйди! Сейчас же! — зарычала я на неё, её глаза округлились, но она сделала так, как я сказала.

И как только дверь закрылась, я упала на колени, не веря тому, что только что произошло.

Мои малыши.
Они живы.
Они живы.

Боже мой. Теперь я винила себя за то, что хотела сделать с собой это, хотела покончить со своей жизнью.

Что если бы Риккардо не успел? Что если бы он не рассказал мне?

Черт.
Как я могла оставить своих маленьких звездочек одних?
Мое сердце сжималось от боли.

Гаспаро Ломбарди, это была твоя самая большая ошибка в жизни. И ты заплатишь за неё, я клянусь.

Я отправилась в душ и сидела там, наверное, несколько часов, пока не услышала стуки в дверь ванной и голос Риккардо.

Я быстро переоделась в чистую пижаму и распахнула дверь, встретившись взглядами с этим мудаком.

— Что ты тут делаешь? — грубо спросила я у него.

— Отец просил передать тебе приглашение на завтрашний ужин. — ответил тут же он.

И я усмехнулась.

— Пусть засунет себе это приглашение в задницу. — твердо заявила я.

— Виктория, я хотел извиниться... — начал он, но я поставила перед ним руку, тем самым показывая, чтобы он не продолжал.

— Твои извинения ничего не значат для меня, это лишь пустой звук. — и я сделала паузу. — Я буду рада увидеть то, как ты будешь страдать, Риккардо. Это было бы намного лучше твоих гребаных слов.

— Ты совершенно не знаешь меня и не знаешь того, через что я прошел. — прорычал он мне в лицо.

— А ты не знаешь меня, ублюдок. И поверь, тебе не понравится то, что ты сможешь увидеть. — и он напрягся.

Как ни в чем не бывало, я прошла мимо него и увидела на кровати голубое платье.

— Что это? — резко спросила я, с ненавистью смотря на вещь.

— Подарок от Гаспаро, он хочет тебя видеть на ужине именно в нем. — ответил он и я крепко сжала свои руки в кулаки.

— Ты кое-что сделаешь для меня Риккардо. — и я обернулась, посмотрев прямо ему в глаза. — Мне нужно черное платье и такие же черные босоножки, и красная помада.

— Это невозможно... — начал он, но я вновь не дала ему закончить.

— Это возможно и ты сделаешь это для меня, а теперь, можешь идти. — твердо заявила я ему, его ноздри раздувались от злости, он посмотрел на меня в последний раз и ушел.

Вечер следующего дня, как не странно, наступил довольно быстро.

Риккардо сделал так, как я просила. Он достал черное обтягивающие платье, доходящее мне где-то до колен, с вырезом на одной стороне. Я натянула также босоножки, накрасила губы ярко-красной помадой и сделала высокий хвост.

Когда этот мудак зашел в мою комнату, то он буквально не узнал меня, его глаза округлились и он долго осматривал меня с ног до головы.

— Нравится то, что видишь? — спросила я у него и на моих губах появилась зловещая ухмылка.

Когда-то он мне задал точно такой же вопрос. Но теперь, мы поменялись местами, ведь я больше не жертва.

Медленно поднявшись с кресла, я двинулась вперед, направляясь в столовую, где нас уже ждали.

Зайдя внутрь, я увидела Гаспаро, который сидел во главе стола и разговаривал со своим псом, тот всегда был рядом с ним. Тут также был Лучиано. И когда я зашла, все взгляды мужчин тут же обратились ко мне.

Гаспаро с интересом разглядывал меня, пожирая мое тело своими похотливыми глазами, Лучиано был в полном шоке. Его лицо выглядела плохо, левый глаз сильно опух, нос был разбит, и скорее всего, сломан.

Я подошла и села рядом с Гаспаро, по левую руку от него, а Риккардо сел напротив меня, рядом с Лучиано.

— Что это на тебе надето? — резко спросил у меня чертов Ломбарди.

— А вы разве не знаете? Это называется платье. — съязвила я ему и я заметила гневные огоньки в его глазах.

— Riccardo l'hai fatto tu?(с итал: Это ты сделал Риккардо?) — спросил он у своего старшего сына и тыкнул пальцем прямо в меня.

Еще один промах у Ломбарди, они не учли того, что я могу знать итальянский, а я знала. Хочу напомнить, что мой отец - чистокровный итальянец.

— Voglio ricordare a voi due che mia sorella e la sua prole sono ancora con me. E solo da me dipende il loro destino futuro. ( с итал: Хочу напомнить вам двоим, что ваша сестра и ее отродье до сих пор у меня. И только от меня зависит их дальнейшая судьба.) — продолжил Гаспаро.

Я еле сдержалась, чтобы не показать свое удивление.

Её отродье?
Что это, черт возьми, значило?

Я заметила, как мужчины напряглись, но потом их отец снова обратил свое внимание на меня.

Нам принесли еду, передо мной поставили стейк сочного мяса, а рядом положили приборы и я заметила там специальный острый нож для мяса. Все молча приступили к еде, пока Гаспаро не заговорил.

— Итак, Виктория. Я дал тебе целый месяц на то, чтобы ты пришла в себя и вижу, что ты действительно в полном порядке. — начал он и откусил большой кусок мяса. — Видишь ли, пришло время, чтобы решить твою участь. — и он прожевал свой кусок. Выглядело, это до жути противно, мне хотелось всадить свой нож прямо сейчас ему в сонную артерию. — Я уже говорил тебе, я хочу выдать тебя замуж за сына своего ближайшего друга и соратника, он ждет моего решения, очень ждет. — и я крепко сжала челюсть, посмотрев прямо ему в глаза. — Наверняка, ты слышала об их семье, но так как ты ничего не помнишь, то рассказываю. Чикагская Ндрагента хочет, чтобы ты стала женой будущего Капо их семьи. — я начала тяжелее дышать. — Росси. Леонардо Росси - твой жених. — твердо заявил он.

Я еле сдерживалась, чтобы не убить его прямо сейчас.

— И почему я должна на это согласиться? — резко спросила я и сделала глоток своего вина.

— А у тебя нет выбора, девочка. — твердо заявил он.

— Разве? Я думаю, что никто не сможет заставить меня это сделать, даже ты, Ломбарди. — и я с грохотом поставила свой бокал на стол, он проследил за этим действием и он видел, что я злилась, но это лишь забавляло его.

— Cazzo di cagna. ( с итал: Чертова сука) — прошипел он, но натянул на себя улыбку. — Есть кое-что или вернее, кое-кто, кто заставит тебя сделать этот шаг. — и вот теперь я была максимально напряжена, между нашими глазами проходил самый опасный молчаливый бой. — Твои дети. — и мои глаза округлились. — Они живы и они находятся в руках Росси, если ты хочешь их увидеть, то тебе придется согласиться выйти замуж за Леонардо, иначе никак. — твердо заявил он.

Я стала тяжело дышать, мое горло сдавливало от недостатка воздуха. Мои руки начало трясти, что было сейчас не кстати.

Они у Росси.
Чертов ублюдок все продумал.
Я могла бы догадаться, что он не станет прятать их рядом со мной.

Я распахнула глаза и на свое удивление, твердо ответила:

— Хорошо, звони Росси прямо сейчас и скажи им, что я согласна выйти замуж за их сына.

И снова эта дерзкая ухмылка на лице Гаспаро, ну ничего, скоро я сотру ее.

Он взял телефон и сделал звонок, сказав, что я согласна.

— Сегодня же ночью ты отправишься в Чикаго. Я и не сомневался, что ты согласишься.

— Мне нужны доказательства. — твердо заявила я ему.

— В моем кабинете есть нужные документы и даже фотографии. — ответил быстро он и сделал глоток своего вина.

Это то, что я и хотела услышать.

Да начнется игра.

Я откинулась на спинку стула, крепко сжимая в своей руке нож, который успела быстро спрятать под столом чуть ранее.

— Lombardi, vedi, non hai considerato molto quando mi hai rubato.( с итал: Ломбарди, видишь ли, ты многое не учел, когда украл меня.) — начала говорить я на итальянском и глаза всех присутствующих мужчин округлились. Их взгляды были прикованы ко мне.

Я заметила, что у Гаспаро не было оружия, однако, его пес, который стоял сзади него, обладал пистолетом в своей кобуре.

— L'italiano è quasi la mia lingua madre, perché mio padre è italiano, mi ha fatto insegnare fin dall'infanzia. ( с итал: Итальянский почти мой родной язык, ведь мой отец итальянец, он заставлял учить меня его еще с самого детства.) — и теперь на моих губах появилась дерзкая ухмылка. Его лицо стало каменным. — Non ho bisogno di dire che mi sono ricordata di tutto? Dall'inizio alla fine.(с итал: Не нужно уже говорить о том, что я все вспомнила? От начала и до конца.) — и он крепко сжал свою челюсть. — Mi chiamo Carla Victoria Conte, sono la moglie del Capo più potente degli Stati Uniti, Armando Conte. Sono la figlia di Anna Sokolova, la principessa Bratva e sono la figlia di Franco Benedetti, capo di New York. ( с итал: Меня зовут Карла Виктория Конте, я - жена самого могущественного Капо США - Армандо Конте. Я - дочь Анны Соколовы, принцессы Братвы и я - дочь Франко Бенедетти, Капо Нью-Йорка.) — сказать, что они были удивлены - ничего не сказать. — E io non hai preso in considerazione un'altra cosa.(с итал: И я вы не учли еще кое-что.) — и я сделала паузу, Гаспаро был слишком напряжен, в его глазах я видела недоумение, злость и даже страх. — Non perdono una cosa del genere.(с итал: Я не прощаю такое.)

И мой нож моментально прилетел в руку Гаспаро, которая лежала на столе. Он вскрикнул от боли, явно не ожидая этого. Его пес потянулся к пистолету, но я была быстрее и со всей мощи врезала ему своей ногой прямо в кадык, он начал задыхаться, и схватил меня своей сильной и большой рукой прямо за шею, крепко сжав её и начав душить, но мои руки слишком быстро работали, я успела вытащить его пистолет, направила дуло прямо на него и встретила в его лоб. Его рука ослабла на моей шее и он упал замертво на пол, рядом со мной, покрыв меня своей кровью.

Эффект неожиданности - это то, что я любила и то, благодаря чему я выигрывала.

Но теперь, я вернулась к Гаспаро, он вытащил нож из своей руки, и хотел встать со своего места, но я схватила его за волосы и ударила его лицом об стол.

Лучиано и Риккардо не знали, что делать. Они замерли возле своих мест.

Но я не дала им времени подумать, я схватила тот самый нож, подняла голову их отца и поднесла холодное оружие к его шее, встав сзади него.

— Одно лишнее движение и я перережу ему горло. — твердо заявила я. Они оба были в полном шоке.

Однако, Гаспаро тоже был силен, он схватил меня за руку и перекинул через свое плечо, моя спина с грохотом ударилась об стол, выбив из меня весь воздух.

Гаспаро накинулся на меня, но мой кулак был первее, он тут же прилетел ему прямо в нос, разбив его вдребезги.

Он разжал мою руку и нож выпал из неё, Ломбарди начал меня душить и сыпать проклятиями на итальянском.

Мне не хватало воздуха.
Но я собрала свои последние силы, и опрокинула Гаспаро на стол, он оказался прямо подо мной, я была сверху.

Мои руки тут же оказались на его шее и теперь, я начала его душить, вкладывая в это все свои последние силы, но он пытался вырваться из моей хватки.

— Ты не учел того, что я - убийца, Гаспаро. Я убила сотни людей за всю свою жизнь. Однако, женщина, которая испытала такую боль, как я, в тысячи раз страшнее, чем самая опытная убийца. — выплюнула я ему в лицо, а потом дотянулась до того самого ножа. — Мое лицо последнее, что ты увидишь перед своей смертью, Ломбарди. И ты будешь знать, что умер от рук женщины, которую держал в своем плену. — его глаза округлились, а нож четко вошел в его сонную артерию, кровь начала вытекать из его горла, а глаза закатились, но он был еще жив, борясь за свою гребаную жизнь из последних сил. — Ты проиграл в своей собственной игре. — заявила я и он умер.

Я слезла с его мертвого тела и встала на ноги, и только сейчас почувствовала боль в своей руке, там был большой порез и шла кровь, видимо, я не заметила того, как это произошло. Гаспаро все таки успел оставить свой след на моем теле.

Я повернула голову и увидела в руках Риккардо пистолет, который был направлен на меня. Я поправила свое платье, которое задралось и было порвано, не обращая внимание на оружие в его руках.

— Поздравляю, теперь ты - Дон Сицилии. — твердо заявила я ему и усмехнулась, посмотрев прямо ему в глаза. — Можешь не благодарить. Однако, помни, что стал им, только благодаря мне.

— Ты не понимаешь, что ты наделала! — начал кричать он на меня. — Теперь мы никогда не найдем его!

— О чем ты говоришь? — в недоумении спросила я, потом грубо оторвала кусок ткани от своего платья и приложила к ране.

« — У Джульетты есть маленький сын, которого отец спрятал от нас, как только, она его родила. И мы не можем его найти уже два года. Только Гаспаро знал, где он.» — вдруг объяснил мне Лучиано и мои глаза округлились.

— Так вот, почему вы не убили его раньше. — заявила я.

— Он запер Лучиано и Джульетту только потому, что это больная тема для них, они бы обязательно помешали его игре. — пояснил мне Риккардо.

И тогда все пазлы в моей голове сложились.

— Он у Росси. — твердо заявила я им. — Вы искали только в Италии? — и они кивнули головой в знак согласия. — Если его нет в этой стране, значит он в другой. Я думаю, что её сын там.

« — Тебе нужно покинуть этот дом, как можно быстрее, как только, люди нашего отца узнают о его смерти, они будут искать тебя.» — тут же сказал мне Лучиано.

— Стой, ты должна нам помочь выяснить это. — твердо заявил Риккардо и опустил свой пистолет.

— Я уже сказала, что я больше не буду помогать тебе, ублюдок. — и я сделала паузу, увидев в его глазах боль. — Однако, я помогу Джульетте. Вы должны потянуть время и сделать так, чтобы никто не узнал о смерти Гаспаро, пока я не приземлюсь и не окажусь в доме Росси.

— Мы сделаем это. — ответил мне Риккардо и Лучиано согласился с ним. — Тебе нужно переодеться, я отвезу тебя в аэропорт. Росси все равно ждут тебя сегодня ночью. Я наберу и предупрежу Джузеппе о твоем приезде. — и он посмотрел на Лучиано. — Ты должен пока спрятать тело отца. И сделай что-нибудь с этим ножом. — тот снова кивнул головой.

Мы быстро вышли с Риккардо из столовой, и направились в мою комнату.

Я приняла душ, переоделась в джинсы и футболку.

Как только, я вышла из комнаты, я увидела Лучиано.

« — Мы больше никогда не увидимся» — это был не вопрос, это было утверждение.

— Ты не плохой человек, Лучиано. Я уверена, что ты найдешь еще свое счастье. — сказала я ему, не ожидая таких слов от себя самой.

И мы крепко обнялись.
А потом, когда я отстранилась от него, то увидела в его глазах печаль.

— Я всегда буду любить только своего мужа и наших детей. — твердо заявила я ему и он улыбнулся.

« — Надеюсь, что я тоже когда-нибудь смогу полюбить так, как ты любишь Армандо» — сказал он мне.

— Чтобы не происходило, я всегда буду выбирать его, Лучиано. И я все сделаю для своей семьи. Даже, если мне придется причинить ему боль, то я сделаю это, лишь бы он остался жив. Сейчас, я буду бороться за наших детей. Надеюсь, что он когда-нибудь поймет меня и простит, ведь мне придется стать Росси. — и я сглотнула. Он положил свою ладонь мне на плечо и сжал его.

« — Он поймет, я уверен. Ты делаешь это ради ваших детей» — и я ему улыбнулась.

— Мне пора. — и я двинулась к двери, но остановилась и обернулась, посмотрев на него в последний раз. — Передай Джульетте, что я постараюсь сделать все возможное, чтобы найти её сына. — и я ушла.

Мы быстро оказались с Риккардо в машине и он повез меня в аэропорт. Сунув мне какую-то папку, и открыв её, я увидела свидетельство о рождении своих детей и даже ДНК-тесты, слеза заполнили мои глаза.

Всю поездку мы оба не проронили и слова, но как только машина остановилась на парковке перед зданием аэропорта, Риккардо повернулся ко мне, протянул билет и купюры денег.

— Это тебе на первое время. — аргументировал он, но я приняла их. — Ты должна знать кое-что. Знать нашу историю, а особенно историю Джульетты, когда ты узнаешь, то ты будешь действовать по- другому. У меня есть план. — и он протянул мне еще какой-то кнопочный телефон. — Это для связи со мной в случае чего. — пояснил он. — А теперь, слушай. — и он начал свой рассказ.

И как только, я узнала все, я буквально потеряла дар речи.
Пазлы в моей голове сложились воедино.

Я буду бороться не только за своих детей, но и за своего племянника.

Встречай, Чикаго.