Падший ангел

Италия, Сицилия, Палермо

КАРЛА ВИКТОРИЯ КОНТЕ

Я медленно открыла глаза, чувствуя сильную боль в своей голове. Мне было тяжело сфокусировать свое зрение из-за противного света, который быстро отключили, и тогда, я наконец-то смогла понять, где нахожусь.

Это был тот самый подвал, в котором я очнулась много недель назад. Я приподнялась и посмотрела вперед, доктор сидел на том же месте, как и тогда. Я словила какое-то дежавю.

— Почему я здесь? — спросила я у худощавого мужчины. Я до сих пор не знала его имени.

— Теперь ты будешь жить здесь. — твердо заявил он и мурашки пробежались по моему телу.

Здесь была только кровать, стул, дверь и четыре серых стены.

— Ты шутишь! — фыркнула я.

— Нет, наш Дон принял это решение. — быстро ответил он. — Тебе надо беречь голову, повезло, что ты не так сильно ударилась вчера.

— Вчера? — переспросила я.

— Ты проспала около 20 часов, сейчас уже вечер. — пояснил он и мы встретились взглядами. — Симона будет приходить к тебе три раза в день, приносить еду и также отводить тебя в душ вместе с охраной. Не делай глупостей, если думаешь о своих детях.

— Пошел он к черту! — прорычала я.

— Твоим детям нужен свет и свежий воздух, но теперь ты будешь здесь. — и я понимала, что он был прав. — Может он и передумает, если ты будешь хорошо себя вести. — сказал он, быстро встал и ушел.

Я провела в этом подвале месяц, не видя света, не чувствуя дуновения ветерка, не ощущая зеленой травы под своими ногами.

Порой, мне казалось, что я сходила с ума, но Симона возвращала меня к жизни, немного разговаривая со мной, когда приходила.

Единственными моими собеседниками, помимо Симоны, стали мои дети, которые были очень активными и постоянно пинались в моей животе.

— Ничего, крошки, мы обязательно отсюда выберемся. Все будет хорошо. — я часто повторяла эту фразу, не зная кого именно я успокаивала - их, или все таки себя.

Но спустя целый месяц пребывания в этом темном и сыром подвале, мне наконец-то разрешили вернуться в свою комнату. Но мне все еще запрещалось покидать ее, в любом случае, это было намного лучше, чем подвал.

Шестой месяц беременности.
Мой живот подрос, и я заметно, округлилась. Я старалась делать каждое утро зарядку, наворачивать круги сначала по подвалу, когда я была там, теперь тут, в комнате. Мне нужно было держать себя в тонусе.

Как вдруг, дверь открылась, но я никак не отреагировала, продолжая смотреть в окно. За окном был февраль, хоть Палермо и радовал своими солнечными днями, однако на улице заметно похолодало, прежние зеленые краски стали намного тусклее.

— Симона, поставь поднос с едой на тумбу. И спасибо. — сказала я, думая, что ко мне пришла эта женщина, однако, я ошибалась.

Я обернулась и увидела Лучиано.
Он выглядел не очень хорошо, синяки под глазами, было ощущение, что он слишком мало спал, взъерошенные волосы, которые обычно выглядели идеально.

« — Как ты?» — спросил он у меня на языке жестов.

— Зачем ты пришел, Лучиано? — немного грубо задала вопрос я, скрестив свои руки над животом.

« — Я хотел убедиться, что ты в порядке» — заявил вдруг он мне и я усмехнулась.

— Я не в порядке! — воскликнула я, размахивая руками, в последнее время, я стала более эмоциональной, скорее всего, это были гормоны. — Вы, чертовы Ломбарди, держите меня в плену! Я целый месяц просидела в сыром подвале, где меня держали, как пленницу. Я не видела даже света. И знаешь, я не хочу ничего слышать от тебя Лучиано. Месяц назад я думала, что ты бы мог стать моим другом, но я ошибалась.

И я увидела печаль в его глазах.

— Мы никогда не сможем быть друзьями. — твердо заявила я ему. — Ты - мой враг, Лучиано.

И он поморщился.

« — Мне жаль» — сказал он, но мне было плевать.

— Мне не нужна твоя жалость. Не нужна, ведь, если твой отец решит меня убить, или убить моих детей, то я уверена, что ты будешь стоять и молча смотреть на это. — начала кричать я на него. — Вы даже свою сестру уберечь не можете! — и его глаза вспыхнули в гневе после моих слов, он начал тяжело дышать, затем быстро развернулся и вышел из моей комнаты.

Возможно, мне не стоило этого говорить, но разве я была не права?

Я сглотнула и продолжила дальше ходить по комнате из угла в угол, пока дверь снова не открылась и теперь в комнате показался сам Риккардо Ломбарди.

— О, куколка, ты стала еще больше с нашей последний встречи. — заявил он мне и сел на кресло, развалившись в нем, как король.

— Хочу напомнить, что я беременна. — ответила я ему и он усмехнулся, но потом его лицо стало серьезным.

— Зачем ты вступилась за мою сестру тогда? — резко спросил он и мы встретились взглядами.

— Но кто-то же должен был это сделать, правильно? — задела я его. — И я не боюсь твоего отца и я не боюсь тебя, Риккардо.

— Ты должна бояться. — твердо заявил мне он.

— Но не буду. — и он начал пристально вглядываться в мое лицо.

— Ты не такая, как все женщины, которых я встречал. — вдруг признался он.

— Зато ты такой же ублюдок, как и другие мужчины. — и я натянуто ему улыбнулась, но он пропустил мою колкость мимо ушей, он был каким-то задумчивым сегодня.

— Целый месяц моя сестра проедала мне мозги по поводу тебя, она слишком привязалась к тебе, черт возьми. — недовольно заявил он. — Она просила меня пересмотреть мое отношение к тебе.

И я рассмеялась.

— И ты пересмотрел?

— Моя сестра - это мое все, Виктория. И Джульетта действительно тобой дорожит. — сказал он мне. — Она хочет, чтобы я помог тебе. — и он напрягся. — Но я не могу этого сделать.

Я внимательно его слушала, совершенно не ожидая такого от него.

— Твой отец. — и он снова посмотрел мне прямо в глаза, я была права.

— Да. Я не могу пойти против его решений. — и с интересом начала изучать его.

Что-то тут было явно не так.

— У него что-то есть против вас, верно? — и я заметила, как он сильно сжал челюсть, я снова попала в яблочко.

— Тебя это не касается. — зарычал он на меня.

— Мне ничего не нужно от тебя, Ломбарди. Тем более, твоя помощь. Лучше убереги Джульетту, она действительно прекрасная девушка. — сказала я ему.

Он резко встал и подошел ко мне практически вплотную.

— Не втягивай в свои игры Лучиано. Когда он узнал, что тебя оставили в подвале, он пошел к отцу и теперь, у него новые шрамы на спине. — заявил он и мои глаза округлились. — Я понимаю Джульетту. У неё никогда не было подруг, но Лучиано... он ненавидит людей и никого не подпускает близко к себе кроме меня и Джул. Но он никогда не пытался с нами поговорить, но он говорил с тобой. — я сглотнула.

— Зачем ты мне это рассказал? — грубо спросила я у него. — То есть вам можно играть со мной в игры? Можно обращаться со мной, как с вещью? Захотел - ударил, захотел - бросил в подвал. А мне нельзя? — и я сделала паузу, посмотрев на него с ненавистью. — Ты был прав, Риккардо, я не такая, как все. В следующий раз думай, когда будешь вставать на сторону своего отца и делать шаг против меня. — я заметила, как его глаз начал дергаться, он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я буду защищать своих детей до последнего, и мне неважно, кто еще может пострадать.

Прошел еще один месяц моего заточения, как я не выходила из своей комнаты. На самом деле, было довольно тяжело, я смотрела на этот прекрасный сад из окна своей спальни и даже не могла туда выйти.

Какие-то странные сны продолжали преследовать меня, они были похожи на непонятные мне обрывки из моей жизни. Часто я видела маленького белокурого мальчика с голубыми глазами, он протягивал мне руку, но как только я дотрагивалась до его руки своей, он тут же исчезал.

С каждым разом я стала все отчетливее и отчетливее видеть того мужчину в своих снах. У него были совсем черные, немного кудрявые волосы, убранные назад. Прекрасные зеленые глаза, ровный нос, и черная борода.

Он не давал мне покоя.
Я постоянно думала о нем.

Сегодня на мне был широкий длинный желтый сарафан, который передала для меня Джульетта. Мы больше не виделись с ней после того случая.

Но теперь, ко мне зачистил Риккардо, не знаю, зачем он приходил, но каждый раз он говорил мне о том, чтобы я оставила его брата в покое, хотя за все это время я виделась с Лучиано всего пару раз.

Сегодня утром ко мне пришел Лучиано.

« — Пойдем прогуляемся» — вдруг сказал он, и я была удивлена.

— Ты специально пришел меня подразнить? — резко спросила я у него.

« — Нет. Но если ты хочешь выйти на улицу, то ...» — начал он, но я уже двинулась к двери, он усмехнулся и последовал сразу же за мной.

Я не заметила, что у него было что-то в руках, пока он не протянул мне это. Теплый вязанный кардиган, шарф и шапка.

Я приняла это, так как просто-напросто не могла сейчас заболеть, натянула на себя все и вышла на улицу, остановившись на пороге дома и подняв лицо к солнцу.

Я вдохнула в себя воздух, наслаждаясь этой природой. Это было так хорошо, так прекрасно.

Но потом, я почувствовала на себе взгляд и резко обернулась.

« — Ты улыбалась» — заявил мне Лучиано и улыбка тут же сошла с моего лица. Я и не заметила, как это произошло. «— У тебя красивая улыбка»

Я никак не отреагировала и двинулась по одной из тропинок к тому самому склону, минуя сад.

Когда мы пришли туда, мои глаза тут же устремились к морю. Невероятное зрелище.

Лучиано дотронулся до моего плечо, и я тут же отстранилась. Он нахмурился, но ничего не сказал.

« — Мне было одиннадцать, когда я получил этот шрам на своей шее, мне было одиннадцать, когда я перестал разговаривать.» — вдруг начал он и мы встретились взглядами. «— В одиннадцать лет каждый мальчик, принадлежавший к сицилийской мафии должен пройти некий обряд посвящения, иначе, ты станешь изгоем и тебя просто-напросто убьют.» — и он сделал паузу. «Когда мне исполнилось одиннадцать, отец собрал весь наш клан и решил провести мое посвящение. Оно заключалось в том, что я должен был убить человека.» — и он сглотнул. «У отца был головорез, которому он многое доверял, а у того, в свою очередь, был сын, его звали Валентино и он был единственным моим близким другом. Однако, тот головорез предал Ломбарди, отец убил его, а на моем посвящение приказал мне убить Валентино.» — и он крепко сжал свои руки в кулаки. «Я не смог, я отказался, за это отец решил наказать меня, он убил Валентино на моих глазах, а потом накинулся на меня и перерезал мне горло, затем ушел, оставив меня умирать, но Риккардо спас меня, вовремя доставив в больницу. Несколько месяцев я сражался за свою жизнь, но разговаривать я больше никогда не смогу.» — признался он мне.

Слезы начали катиться по моему лицу.
Мои чувства и эмоции из-за беременности были на пределе, поэтому, я не смогла сдержаться.

— Мне жаль, Лучиано. — сказала я ему, а он лишь кивнул головой. — Ты был лишь ребенком.

« — Это мафия, Виктория. Каждый из нас что-то, да пережил.» — заявил он мне.

« — Почему ваш отец все еще жив?» — спросила я у него на языке жестов.

« — Потому что только он обладает информацией, которая нам нужна. Убив его, мы потеряем всякую надежду...» — и он оборвал свои рассуждения.

Конечно, мне безусловно было интересно, о чем конкретно идет речь, а может... о ком?

Но у меня есть и свои проблемы, о которых я должна думать.

Минул еще один месяц.
Мой живот заметно округлился, все таки уже восьмой месяц, и мне стало тяжело передвигаться, моя спина жутко болела.

После того разговора с Лучиано, мы снова сблизились, проводя время в компании друг друга.

Утром я делала зарядку, завтракала и отправлялась с ним на длительную прогулку по территории особняка.

Лучиано стал более открыт со мной, часто рассказывал о себе, своем прошлом и своей жизни. Риккардо это явно не нравилось, но он не мог ничего поделать с этим. Их отца я не видела уже давно, и меня это более, чем устраивало.

— Я чувствую себя каким-то огромным шаром. — заявила я Лучиано, когда мы вновь прогуливались по улице. — Наверняка, я сильно потолстела и выгляжу просто ужасно.

« — Ты стала еще прекраснее.» — вдруг заявил мне он и я резко остановилась.

— Правда? — спросила я.

И он кивнул головой в знак согласия, на моем лице появилась небольшая улыбка, но мы продолжили наш путь. Был прекрасный, теплый май.

— Как там Джульетта? Я очень скучаю по ней. — задала вопрос я ему.

Оказывается, их отец увез свою дочь в другой дом, где держал взаперти. Мне было очень жаль её, и я винила себя в этом.

« — Я был у неё вчера, она в порядке и постоянно спрашивает о тебе. Ей интересно узнать, как ты назовешь малышей.» — сказал он мне.

В последний месяц, я только, что и делала, как думала об именах. Я перебрала сотни имен в своей голове, но мне ничего не нравилось.

Мы остановились на склоне и смотрели на море, я положила свою руку на большой живот, и начала гладить его, как делала очень часто.

— Какая фамилия будет у моих детей? — резко спросила я у него и он замер.

« — Не знаю» — быстро ответил он.

— Скажи мне фамилию их отца. — твердо заявила я ему, посмотрев прямо ему в глаза.

« — Я не могу» — ответил он мне.

— Я хочу лишь знать фамилию. — и я сглотнула.

« — Конте»  — сказал он и я затаила дыхание.

Мои дети тут же начали пинаться в моем животе и я ахнула.

« — Что-то не так? С тобой все в порядке?» — и я увидела волнение в его глазах.

Затем, я сделала то, чего явно сама не ожидала от себя, я схватила руку Лучиано и положила на свой живот. Его глаза округлились до невозможных размеров, когда он почувствовал толчки.

— Арианда Анна Конте и Киллиан Алонзо Конте. — твердо заявила я ему.

«— Почему Алонзо?» — задал вопрос он и отстранился.

— Не знаю, просто пришло в голову. — быстро ответила я, но я заметила, как Лучиано задумался.

« — Пойдем обратно» — он полностью ушел в себя и больше не пытался со мной заговорить, как вдруг, мы встретили самого Гаспаро Ломбарди.

Моя рука тут же оказалась на моем животе.
Он с явным отвращением посмотрел на мой живот.

— Давненько мы не виделись. — тут же сказал он мне. — Я уже думал, не избегаешь ли ты меня?

— Зачем мне это делать? — твердо заявила я ему.

— Не знаю, не знаю. Я хотел с тобой поговорить, пройдем в мой кабинет. — сказал он тоном, который не терпел возражений.

Я была на тридцать четвертой неделе, волноваться мне сейчас было не к чему, поэтому я молча последовала за ним в дом.

Пару недель назад я была у врача, она сказала, что с малышами все в порядке и что родить я должна на 37 неделе, не раньше.

Когда мы зашли в кабинет, то он велел оставить нас одних. Лучиано не хотел этого делать, но его отец посмотрел на него убийственным взглядом, и тот скрылся за дверью.

— Присаживайся. — и он указал мне на кресло напротив него.

Я быстро присела и посмотрела на него в упор.

— Что вы хотите от меня? — резко спросила я.

— Я просто хочу поговорить о твоем прошлом. — и мои глаза округлились. — И будущем. — и на его губах появилась зловещая ухмылка. — У тебя был муж, Виктория. — и я напряглась. — И имя его Армандо Конте. Однако, как выяснилось, он совершенно тобой не дорожил, поэтому ты и сбежала от него в тот день. И именно из-за него ты попала в ту аварию и потеряла память. Его люди гнались за тобой и стреляли в тебя. — и я сглотнула, не веря его словам.

— Почему я должна вам верить? — задала вопрос я ему.

— Ну смотри. — он открывает свой планшет и поворачивает ко мне какую-то статью из Интернета.

«Конте объявил о помолвке.
Счастливицей стала дочь Карузо.»

Вижу я, а потом, обращаю внимания на фото. И мои глаза округляются.

Я вижу того самого черноволосого мужчину с бородой и пронзительными зелеными глазами из моих снов, он держит под локоть симпатичную девушку с каштановыми волосами, которая мило ему улыбается и их лица находятся слишком близко друг к другу.

Я начинаю тяжелее дышать.

— Это твой муж. — поясняет он. — Ну если ты не помнишь, конечно. А это его новая избранница. — и он тыкнул пальцем в девушку. — Не прошло и года после твоей, так называемой, смерти, а он уже нашел себе новую жену. — и я крепко сжала свои руки в кулаки.

— И к чему весь этот цирк? — прорычала я.

— К тому, что у меня есть к тебе замечательное предложение. — твердо заявил он, убрал свой планшет и усмехнулся. — У моего близкого друга есть сын и ему нужна невеста.

— Можете не продолжать. — перебила я его и резко встала с кресла. — То есть, вы хотите, чтобы я поступила также, как поступил мой, уже бывший, муж? — и я рассмеялась. — Этого не будет. Я не выйду ни за кого замуж. — чуть ли не крича, заявила я ему, как вдруг, почувствовала жуткую боль в своем животе, мои глаза округлились.

Я облокотилась руками на стол Гаспаро, его глаза в удивлении устремились ко мне.

Боль продолжалась.
Мы встретились взглядами с Гаспаро.
И тут, я почувствовала что-то мокрое между моих ног.

— Черт. — выдохнула я. — Еще слишком рано.

— Ты что рожаешь? — спросил у меня этот ублюдок.

— А на что это, мать вашу, похоже? — зарычала я на него.

Он быстро выбежал из кабинета и рядом со мной оказался Лучиано, который в шоке смотрел на меня.

А я не могла сдвинуться с места, продолжая упираться руками в стол.

Нет, нет, нет.
Сейчас была только 34 неделя.
Это рано, слишком рано.

— Что тут происходит? — и в кабинет зашел Риккардо, увидев меня и мои мокрые штаны, его глаза округлились до невозможных размеров. — Готовьте машины! — крикнул кому-то здоровяк, затем подошел ко мне.

— Я рожаю. — сказала я ему и увидела испуг в его глазах. Они переглянулись с Лучиано, не зная, что делать дальше.

Жуткая боль пронзила мой живот и я вскрикнула.

— Нам нужно ехать в больницу. Ты можешь идти? — но я продолжала стоять, не зная, что делать дальше.

Я повернулась к Риккардо лицом, продолжая тяжело дышать.

— Ты сейчас сломаешь стол. Отпусти руки! — повысил он голос и я сделала это, а потом, он молниеносно подхватил меня на руки и вынес из кабинета.

Я действительно не ожидала этого, поэтому крепко вцепилась в его шею, наверняка, оставив там следы от своих пальцев.

— Только не задуши меня, куколка. — сказал он мне, вышел на улицу и усадил на заднее сиденье большого черного джипа. Лучиано сел со мной сзади, а Риккардо прыгнул за руль. Мы сразу же рванули с места.

« — Дыши. Все будет хорошо» — начал успокаивать меня Лучиано. Но я чувствовала лишь боль, однако, я начала дышать, как он и сказал, делая вдох и выдох, пытаясь успокоиться.

Страх одолевал меня.
Казалось, что я не боялась никогда и ничего так, как боялась сейчас.

— А что, если что-то пойдет не так? — спросила я взволнованно у мужчин.

— Просто заткнись, куколка. И перестань переживать, а то я начинаю нервничать вместе с тобой! — рявкнул на меня Риккардо и я замолчала. Лучиано взял меня за руку и крепко сжал. Я улыбнулась ему сквозь боль, но плохие мысли продолжали посещать мою голову.

Вскоре, мы были в больнице. Риккардо открыл мне дверь и помог спуститься, около нас тут же оказались врачи с креслом, в которое они меня усадили.

— Быстрее! Что вы стоите? Она рожает! — начал кричать на них Риккардо, идя рядом со мной, когда одна из медсестер везла меня внутрь больницы.

— Где ваша сумка? — спросила медсестра у него на английском.

— Какая еще сумка? Если нужна сумка, то я поеду и куплю, какая сумка нужна? Или можно взять у Джульетты, у неё их много, я точно знаю! — кажется, Риккардо нервничал больше меня.

— Сумка для роддома, где должно быть все необходимое для мамы и малыша. У вас есть такая? — и глаза Риккардо округлились до невозможных размеров, я продолжала дышать, сосредоточившись на своих детях.

— У нас нет такой! И что нам делать? Теперь она не сможет родить? Обязательно нужна эта чертова сумка? — начал кричать он на всю больницу.

— Нет, все в порядке. У нас есть все необходимое, пожалуйста, успокойтесь. — сказала ему женщина средних лет, везя меня в предродовую палату. — Вы будете со своей женой на родах? — резко спросила женщина, такое ощущение, что она не знала, кто перед ней стоял, ну или просто не хотела подавать виду.

— Я? — воскликнул Риккардо в удивлении, когда зашел за нами в палату.

Он был близко, поэтому я крепко схватила его за руку, его глаза устремились ко мне.

— Ты должен быть со мной, ублюдок. — твердо заявила я ему. — Сейчас самое время помочь мне!

Он молча смотрел на меня, а потом кивнул головой в знак согласия.

— Вам нужно прилечь на кушетку. — сказала та самая девушка, когда зашла в палату.

Я продолжала крепко сжимать руку Риккардо, поэтому, он помог мне встать и дойти до кушетки, на которую я легла.

Она начала меня осматривать.

— Воды отошли. Но раскрытие еще не такое большое, придется ждать. — заявила мне девушка, продолжая щупать мой живот. — Я зайду немного позже. — сказала она, заметив наши руки с Риккардо и быстро ушла.

— Куда она ушла? Почему мы должны ждать? Разве ты не рожаешь? — начал кричать он.

Лучиано тоже был здесь, он, с широко открытыми глазами, стоял недалеко от нас.

— Процесс родов бывает очень длительным. — выдохнула я.

— Девушке нужно переодеться. — заявила медсестра и протянула мне халат. — Я помогу.

— Сейчас самое время выйти за дверь, придурок! — зашипела я на него, отпустив его руку, он быстро кивнул головой и вышел вместе с Лучиано за дверь.

Как только, я переоделась, медсестра посоветовала сесть мне надувной, большой мячик.

Риккардо с Лучиано вернулись обратно, здоровяк помог мне сесть на мячик, и я вцепилась в его руки.

— За что мне это? — воскликнул Риккардо.

— За что мне это? Не ты рожаешь! — накричала я на него, но он продолжал держать меня за руки, помогая двигаться на шаре.

На самом деле, я впервые видела его таким. Он был растрепанным, его рубашка была вся помята, а пиджак он вообще где-то потерял.

— Ты оторвешь мне сейчас руку! — продолжил возмущаться он.

— Ничего страшного, ты переживешь и это, я уверена. — заявила я ему, продолжая тяжело дышать. Боль была неимоверной, оставалось лишь только терпеть.

— Почему мы не рожаем? — закричал Риккардо, когда в палате снова показалась медсестра.

— Еще рано. — твердо заявила она ему, совершенно не боясь огромного татуированного мужчину перед собой.

Она принесла какие-то вещи и еду.

— Вам нужно поесть. — сказала она и ушла.

Боль немного ушла, поэтому я поднялась, все еще цепляясь за руку Риккардо и начала есть хлеб и суп.

— Я больше никогда в жизни не буду в таком участвовать! — продолжал возникать он, сидя рядом со мной, пока я ела.

« — Ты в порядке?» — спросил у меня Лучиано, подойдя ближе и Риккардо проследил за его руками.

— Да, меня немного отпустило. Но боли просто жуткие. — ответила я ему.

Прошло еще два часа.
И мои боли снова начались.
Я ходила по палате, держась за Риккардо, как за спасательный круг.

— Когда же эти двое вылезут из тебя? — он не затыкался ни на минуту.

Самое странное, что он продолжал делать все, что ему говорили, он даже тер мне спину, чтобы мне было легче, ходил со мной по палате, предоставляя свою руку и по миллион раз спрашивал: «рожаю ли я прямо сейчас или нет?»

Лучиано исчез, когда узнал, что в больницу приехал его отец. Только этого мне не хватало.

Через три часа мои боли достигли пика.

— Я больше не могу, Риккардо. — сказала я ему, когда он тер мне спину своими руками. И тут, я почувствовала схватку. Мои глаза округлились, здоровяк замер.

— Что делать? Что делать? — и он оказался прямо передо мной.

— Зови врача! — прошипела я на него.
Он выбежал из палаты и начал кричать на всю больницу.

— Если врач сейчас не придет, то я убью всех, черт возьми! — услышала я его голос за дверью.

Вскоре, пришел другой доктор, он осмотрел меня и сказал, что пора, поэтому меня увезли в родовую палату, Риккардо уже был в халате и смешной шапочке на голове.

Он с испугом смотрел на меня, но продолжал идти.

А потом, начались роды, как не странно, но этот ублюдок все время был со мной рядом, я продолжала держать его за руку.

— Вам нужно отвлечься. Подумайте о хорошем. — сказала врач, когда я начала сильно паниковать между схватками. — Как вы назовете своих малышей?

— Киллиан Алонзо и Ариадна Анна. — ответила я, посмотрев на Риккардо, он зачем-то кивнул, боясь поворачивать свою голову в сторону врачей, которые были между моих, широкорасставленных, ног.

А потом, начались сильные схватки.
Мне было жутко больно, и казалось, что я находилась в каком-то тумане, не понимая, что происходит.

Я слышала, как кричали врачи:

— Тужься! Еще немного! — и я продолжала тужиться из последних сил.

Мои малыши.
Скоро я увижусь с вами.
Я не могла в это поверить.

Лицо Риккардо было смытым, я уже мало, что понимала. А потом, я сделала последнюю попытку и перед моими глазами пробежали тысячи воспоминаний.

Я все вспомнила.
Все.
А потом, отключилась.

Когда я очнулась, то поняла, что была до сих пор в родовой палате, мой халат был в крови, недалеко от меня стояла медсестра и что-то делала.

— Где мои дети? — резко спросила я у неё, что она аж вздрогнула и повернулась ко мне. — Они в порядке? С ними все хорошо? — начала заваливать я её вопросами, пытаясь сесть на кровати. Она подбежала ко мне и заставила лечь обратно.

— Вам нельзя вставать. — твердо заявила она.

— Где мои дети? — прорычала я на неё, но она продолжала молчать, тогда я схватила её за шею своей рукой, крепко сжав и притянув к себе. Глаза девушки открутились от испуга. — Спрашиваю в последний раз: где мои дети?

— Ваши дети ... ваши дети. — и я заметила печаль в её глазах. — Они родились мертвыми, синьора.

Моя рука упала, отпустив её шею, девушка быстро выбежала из палаты.

Она лжет.
Этого не может быть.
Она лжет.

Как вдруг, в палату зашел врач.
Это был мужчина средних лет.

— Где мои дети? — продолжала спрашивать я, меня трясло.

— Виктория, мне жаль, но дети родились преждевременно, во время родов возникли осложнения, к сожалению, нам не удалось их спасти. — но я больше ничего не слышала.

Меня сильно трясло, в моих глазах скопились слезы, я опустила ноги с кровати и начала подниматься на ноги.

Мне было плевать на боль.
Врач оказался возле меня, что-то говоря мне, но я оттолкнула его от себя.

Затем я вышла из палаты.
В конце коридора я увидела Гаспаро, который разговаривал с другими врачами и улыбался.

Я направилась прямо к нему.
Слезы текли по моим щекам, я была вся в крови, а мое тело, мои руки трясло от слов врача.

Я делала медленно шаги по направлению к тому ублюдку, пока он не заметил меня, я остановилась в нескольких метрах от него.

— Это ты убил их! — прокричала я дрожащим голосом, крепко сжимая кулаки в своих руках. Меня продолжало сильно трясти, я неуверенно стояла на ногах. — Это ты убил их! — еще сильнее крикнула я.

— У твоих детей было куча патологий, они просто не смогли бы пережить роды. — твердо заявил он мне.

— Ты лжешь мне! Лжешь! — и на мой крик прибежал Риккардо, который встал между мной и своим чертовым отцом.

— Это правда? — спросила я у него, посмотрев на него глазами полными боли.

— Да. — ответил он, я закрыла глаза.

— Я убью тебя, Гаспаро Ломбарди. — сказала я, распахнув свои глаза и кинулась к нему, но путь мне перегородил Риккардо, схватив меня за талию. Я продолжала вырываться из его рук, что были силы, я царапала его, кусала, я сопротивлялась, как могла, чтобы добраться до Гаспаро, но у меня не было нужных мне сил. —Я убью тебя! — продолжала кричать я. — Ты заплатишь за все, что сделал мне! Я клянусь тебе! — он лишь усмехнулся, развернулся и ушел.

Я отошла от Риккардо, который выпустил меня из своих рук , и с печалью посмотрел на меня.

— Больше никогда не прикасайся ко мне, слышишь? — кричала я на него. — Никогда!

А потом, я с грохотом упала на колени.
Слезы рекой текли из моих глаз.

— НЕТ! — крикнула я на всю больницу, раздирая свое горло. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! ВЫ ЛЖЕТЕ МНЕ! — так громко кричала я, как только могла.

Это был душераздирающий крик, крик матери, которая ни разу не увидев своих детей, потеряла их. Потеряла двоих своих крошек.

Они убили меня.
Разорвали мое сердце на части.
Меня больше не было, была лишь жалкая оболочка.

— НЕТ! — крикнула я, а потом снова провалилась в темноту.