Падший ангел

Два года назад.
После аварии.

КАРЛА ВИКТОРИЯ КОНТЕ

Я пытаюсь открыть свои глаза, но у меня не получается. Я чувствую только боль, везде, в каждой части своего тела, но моя голова просто раскалывается.

— Она зашевелилась. — услышала я какой-то незнакомый мужской голос.

— Она приходит в себя. — ответил другой голос

Я пытаюсь бороться, пытаюсь найти свет, но мне не удается и я снова проваливаюсь в  темноту.

Я вижу, как я иду по тесному коридору, здесь никого нет, только я. Я поворачиваюсь и вижу в конце дверь. Белая дверь среди сплошной темноты.

И я начинаю идти к ней, ускоряя свой шаг с каждым разом, переходя на бег. Но вдруг, как будто, что-то или кто-то хватает меня за ногу и я падаю, не успев добежать до этой двери.

Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться из этих темных лап, но мне не удается.

— Карла. — слышу вдруг я и этот голос кажется мне знакомым.

Я начинаю бороться изо всех сил, отбиваясь, как только могу и я достигаю двери, дергаю за ручку и открываю глаза.

Свет тут же бьет мне в лицо и я начинаю жмуриться.

Черт.
Откуда здесь эта дурацкая лампа?

Я снова делаю усилия и распахиваю глаза, кто-то выключает свет надо мной и мне становится легче. Мое зрение фокусируется.

Я вижу мужчину перед собой, он разглядывает мое лицо и смотрит прямо в мои глаза.

Он худощав, даже слишком, у него седые усы и такие же волосы, я замечаю множество морщин на его лице. По виду ему лет 65, или около того. Его карие глаза продолжают изучать меня.

— Кто вы? — резко спрашиваю я и он садится на стул рядом со мной и начинает что-то писать в своем блокноте.

Я пользуюсь этим и осматриваюсь.
Это не похоже на больницу.
Это похоже больше на какой-то подвал с койкой, как в больнице и со всякими приборами, но это точно не медицинское учреждение.

Здесь только эта кровать, всякие непонятные для меня приборы, стул, на котором сидит мужчина в белом халате и больше ничего. Даже нет окон. Лишь одна железная дверь в конце комнаты.

— Кто вы, черт возьми? — снова спрашиваю я.

— Я - твой врач. — быстро отвечает он с каким-то непонятным акцентом.

— Где я? — задаю я следующий вопрос.

— Меньше вопросов, деточка. — говорит он мне, надевает очки и снова начинает изучать мое лицо, затем переходит к моим рукам и ногам. И тогда я понимаю, почему я не могу пошевелить левой рукой, она, черт возьми, в гипсе.

— Что со мной? — снова спрашиваю я.

— Если честно, то я удивлен. — отвечает вдруг он. — Не думал, что ты выживешь, но ты отделалась лишь легким испугом.

— Что это значит?

— Ты сломала руку, это ничего серьезного, несколько синяков на теле, останется небольшой шрам над бровью, ты слишком сильно ударилась головой об руль. Пулю из плеча мы вытащили, никакие важные ткани не были задеты, все заживет. А так, ничего. Все в порядке. — заявляет мне он. — Теперь вопросы буду задавать я. Как тебя зовут? — вдруг спрашивает он и я усмехаюсь.

Что за бред?
Разве он не знает, как меня зовут?

— Меня зовут ... — и я резко замолкаю в недоумении. Почему я не помню своего, черт возьми, имени?

— Интересно. — продолжает доктор. И снова что-то записывает в своем блокноте. — Ты была без сознания пять дней.

— Пять? — переспросила я.

— Вопросы задаю я. — напоминает мне он и снова смотрит на меня. — Твоя фамилия?

— Я ... — и я сглатываю. — Я не помню.

Почему я ничего не помню?
Страх одолевает меня.

— Сколько тебе лет? — продолжает врач.

— Кажется... — и я снова замолкаю, нахмурившись.

— Тебе восемнадцать. — заявляет резко он и откидывается на спинку стула, начиная тереть подбородок. — Интересно, очень интересно. Ты хоть что-то помнишь из своей прошлой жизни? Где ты жила? Свою семью?

И я понимаю, что я ничего нахрен не помню.
Ничего.

— Я не знаю. — неуверенно отвечаю я, кажется, меня начинает трясти от волнения.

— Спокойно. — твердо заявляет мужчина. — Такое может быть, тем более, после такого сильного удара головой. У тебя диссоциативная амнезия - это такой тип расстройства, который характеризуется неспособностью вспомнить важную личную информацию, которую в обычной ситуации человек забыть не может.

— И как долго это продлится? — резко спрашиваю я у него, я начинаю нервничать и сажусь резко на кровати, но понимаю, что моя здоровая рука, и мои ноги прикованы к бортикам.

Черт.
Что?

— Почему на мне наручники, черт возьми? — рычу я на него.

— Успокойся, деточка. — как ни в чем не бывало отвечает он со своим противным акцентом. — Это для твоей же безопасности. А по поводу твоего вопроса, я отвечу. Может пару месяцев, может год, может два, а может и пять лет. Это неизвестно.

— Пять лет? — выдыхаю я.

— Да. Зависит от интенсивности терапии. — спокойно отвечает он.

— Что еще нахрен за терапия? — кричу я на него, дергаясь.

— Обычная психотерапия.

Но вдруг, дверь резко открывается и в комнату заходит просто огромный мужчина в светло-коричневом костюме.

Его голубые глаза тут же устремляются ко мне и он ухмыляется, как какой-то хищник, который увидел свою добычу.

Мужчина довольно красив, пронзительные голубые глаза, широкие плечи, высокий рост, светлые волосы, которые подстрижены под единицу. Но от него исходит невероятная опасность, он расстегивает свой пиджак и снимает его. Я тут же замечаю кобуру с пистолетами на его бедрах.

А потом, я обращаю внимание на его мускулы, под белой рубашкой вырисовываются чернила татуировок. На его огромных руках я замечаю грубые мозоли, большой золотой перстень, несколько обычных колец и часы.

— Нравится то, что видишь? — говорит он и подходит ко мне, буквально нависая надо мной и занимая все пространство своим огромным телом.

— Нет. — твердо заявляю я ему и он в удивлении вскидывает бровь, а затем отстраняется.

— Ну что скажешь, Док? Как поживает наша дорогая гостья? — спрашивает он у моего врача.

— Гостья? — вдруг спрашиваю я и он снова обращает на меня свое внимание. — Разве так принято обращаться с гостями? — и я дергаю свою руку, показывая на наручники.

Мужчина снова усмехается.

— Дерзкая. Мне это нравится. — но он снова переводит свой взгляд на худого мужчину.

— У нее амнезия. — тут же заявляет тот и глаза здоровяка расширяются, а потом на его губах снова появляется радостная ухмылка. Они отходят в сторону, о чем-то шепчутся и Док быстро выходит из этого ужасного помещения, оставляя меня наедине с этим мудаком.

Он подходит ближе, садится на стул и рассматривает меня.

— А ты красивая, даже после пяти дней лежания тут. — вдруг говорит он и я напрягаюсь. — Так жаль, что ты ничего не помнишь, куколка, ведь у меня на тебя были великие планы. Но ты их сорвала, придется придумывать что-то новое.

— Кто ты нахрен такой? — рычу я на него.

— Красивая, дерзкая, смелая. Теперь понятно, почему ты так сильно нравишься мужчинам, что они готовы убить сотни людей ради тебя. — и мои глаза округляются. — Ведь если бы ты знала, кто я, если бы ты помнила, то не стала бы со мной так разговаривать.

— Зачем я тебе? — резко спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза.

Не могу точно сказать, сколько ему лет. Может 25-30, но он слишком хорош собой.

— О, куколка, ты мой ценный приз, подарок, которому я не дал сгореть. — и он снова ухмыляется. Сумасшедший ублюдок.— Помни, что я спас тебе жизнь, ведь это я не дал тебе сгореть в той машине.

Какой машине?
Я что попала в аварию?

Он видимо заметил недоумении на моем лице.

— Ах, да, ты же ничего не помнишь. За тобой гнались страшные, злые дяденьки, ты пыталась от них убежать, но потом, БУМ, и врезалась в столб. — и он начинает размахивать руками, демонстрируя сцену. — Но я, твой прекрасный спаситель, оказался рядом в нужную минуту, ведь я наблюдал за этой ситуацией со стороны, но не хотел вмешиваться, пока ты не поцеловалась с тем столбом. Я вытащил тебя из той машины, буквально, за две секунды до того, как она загорелась. Это было впечатляющее зрелище, знаешь ли. — и он откинулся на спинку стула, скрестив свои большие, накаченные руки на груди. — И теперь, ты - моя гостья, куколка. Так что, будь повежливее, ведь мое терпение не безгранично. Я очень вспыльчив, знаешь ли. Поэтому, если ты не хочешь пострадать, то будешь всегда вежлива со мной. Понятно, куколка?

— Пошел к черту! — тут же выплюнула я ему в лицо и он рассмеялся. — Ты думаешь, я боюсь боли? Нет! Думаешь, что я буду умолять тебя о чем-то? Снова - нет. Думаешь, что я боюсь умереть? Опять таки нет. — и он нахмурился, его лицо стало совсем безжалостным.

Он резко встал и грубо схватил меня за подбородок, сжав его в своих пальцах.

— О, нет, куколка. Я знаю, что ты будешь бояться, я знаю, что ты будешь делать так, как мы тебе скажем. — я попыталась вырвать лицо из его пальцев, но он слишком крепко держал меня, причиняя мне боль. — Я бы давно изнасиловал тебя, куколка, а потом бы, дал на растерзание другим мужчинам, но обстоятельства поменялись. — и он отстранился.

— Что же поменялось, мудак? — резко спросила я, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— О, ну это сюрприз. Сюрприз для тебя. — и он сделал паузу. — Видишь ли, мы не трахаем беременных женщин. — и мои глаза округлились.

— Что? — выдохнула я, мои пальцы начали дрожать.

— Ты беременна, куколка. — и он усмехнулся. — Теперь ты стала еще ценнее, понимаешь?

— Нет. — отвечаю я.

— Не понимаешь? — и он с вопросом уставился на меня.

— Нет, нет, нет! Этого не может быть! — начала кричать я.

Стоп, а кто отец моего ребенка?
Как я могла забеременеть в восемнадцать?
Нет.
Это ложь.
Я уверена, что я всегда была осторожной, что я пила противозачаточные таблетки. Я точно не глупая.
Какой еще мне ребенок?
Тем более, в такой, мать твою, ситуации.

— Странно, а я думал, что ты будешь рада это услышать. Ведь теперь, тебя никто не тронет и пальцем. — заявил он, вглядываясь в мое лицо.

— Нет! Какой ребенок? Ты врешь? Да? — начала нервно заваливать я его вопросами.

— Это точно, куколка. Док расскажет тебе обо всем поподробнее, если ты мне не веришь.

— Мне не нужен этот ребенок! Зачем он мне? Мне только восемнадцать! — начала кричать я на него.

Мужчина явно был в недоумении, он не ожидал такой реакции.

— Хм. — и он задумался. — Док принесет тебе поесть. — сказал он и быстро вышел из моей тюрьмы.

И я начала плакать.

Как вдруг, зашел доктор, нахмурившись, он уставился на меня, я начала быстро вытирать слезы руками. В руках он держал поднос с едой, мой живот тут же заурчал, когда я почувствовала запах еды.

— Ты что плачешь, деточка? — спросил он и сел на стул. — Он сказал. — сразу понял доктор.

— Это правда? — спросила я у него.

— Да. Срок - шесть недель. Я удивлен, что плод не пострадал, но пока трудно что-то говорить, еще слишком рано, мы сделаем тебе узи на двенадцатой недели и тогда все станет понятно. — сказал он и поставил мне поднос с супом, салатом и хлебом на ноги.

— Я не хочу этого ребенка! — начал кричать я на него, чуть не опрокинув поднос, если бы он не подоспел вовремя и не удержал его, то вся еда полетела бы на пол. — Я даже не знаю, кто его отец, вы понимаете?

— Тебе и не нужно знать! — крикнул он на меня. — Ешь! Подумай о ребенке, черт возьми! А если не будешь есть сама, то я поставлю тебе капельницу!

И я успокоилась.

— Скажите хоть мое имя. — вдруг попросила я его.

Он недовольно посмотрел на меня, но ответил:

— Виктория.

И я поморщилась, не узнавая это имя.
Когда я была в отключке, то я слышала другое имя. Мое настоящее имя, но я не помню его.

Виктория - это точно не мое имя.
Или мое?

— Этот мудак будет держать меня здесь все время? — задала еще один вопрос я Доку.

— Ты останешься тут до завтрашнего дня. Это точно. — твердо заявил он. — Мне пора идти.

— Стоп, нет, вы не можете так просто уйти! — начала кричать я. — Кто этот здоровый ублюдок? Где я вообще нахожусь? Скажите, хоть что-то!

Он резко достал ключ из своего кармана, отстегнул мою руку, встал и сказал:

— Я зайду к тебе вечером. — и он просто ушел.

И я медленно коснулась своего живота.
Там был маленький малыш, отца которого я даже не помнила и это разбивало мне сердце.

Прости, крошка, но мы находимся просто в ужасной ситуации. Твоей маме нужно выбраться отсюда, как можно скорее.
Тот здоровый мужчина не внушает мне никакого доверия. И он сказал, что хотел изнасиловать меня. Если бы не ты, то он бы сделал это, по факту, ты меня спас, малыш.

Мне нужно выжить, во что бы это не стало.
Мне нужно выбраться отсюда.

И я начала есть свой суп, как не странно, но он был вкусным, ну или просто я так сильно хотела есть, что ничего не замечала.

Боже мой, я беременна.
В восемнадцать лет.

Это же так рано.
Кем я была в прошлом?
Может я танцевала, играла на каком-то инструменте или вообще пела?
Нет.
Я же не люблю петь.

И этот мужчина, у него были пистолеты, значит он опасен. Но почему я не испугалась его? Как будто это было нормально, что человек носил оружие?
Мне совершенно не было страшно.

Такое ощущение, что я видела такое раньше, что это было в порядке вещей.

Мне нравятся цветы.
Особенно розы. Белые.
Может быть я была флористом? У меня был цветочный магазин и молодой человек, который связался с плохими парнями? Он задолжал им денег и они решили меня поэтому украсть?

Звучит, как какой-то бред.
Турецкий сериал отдыхает.
Откуда я знаю про турецкий сериал?
Черт.

Это ужасно, когда ты ничего не помнишь, ты чувствуешь себя максимально бесполезно и даже не знаешь, кто враг тебе, а кто друг.

Может быть я знала этого Здоровяка раньше, но просто не помню его?
А что если...
Нет.
Он не может быть отцом моего ребенка.
Он бы тогда не хотел меня изнасиловать, верно?

Я продолжала молча есть, но тысяча вопросов были в моей голове.

Вечером ко мне снова зашел тот самый врач, он быстро осмотрел меня, я продолжала задавать ему вопросы, но он так и не ответил ни на один.

Вскоре, я заснула.

Во сне я видела зеленые глаза, они были такими красивыми, насыщенными и необычными. Я не видела человека, я видела только глаза.

Проснулась я от звука открывающейся двери.

В комнату зашел доктор, двое мужчин, похожих на охранников и немного полноватая, взрослая женщина с седыми волосами.

— Это Симона. — и врач показал на ту женщину. — Она отведет тебя в ванную и поможет принять душ, и переодеться.

Я ничего не сказала, ведь я поняла, что было бесполезно спорить и сопротивляться.

Он подошел ко мне достал ключ и наклонился к моим ногам, но помедлил.

— Около двери стоят два вооруженных парня, даже не думай сбежать, иначе они тебя пристрелят. — твердо заявил мне он и я слишком спокойно на это отреагировала.

Что со мной не так?

Он отстегнул мои ноги и я села на кровати, свесив ноги, они жутко болели от этих наручников.

— Вставай. — твердо заявил Док и я попыталась встать, но резко пошатнулась и упала бы, если бы не этот седой мужчина, который схватил меня за локоть здоровой руки.

Ко мне подошла Симона и взяла меня за талию, я оперлась об неё.

— Я сама с ней справлюсь. — сказала женщина, посмотрев мужчине прямо в глаза. Они явно были знакомы.

Я немного прихрамывала на одну ногу, но благодаря женщине смогла идти, двое охранников следовали прямо за нами.

Мы оказались в большом коридоре. Здесь было много различных железных дверей, похожих на мою. И это явно был подвал. Мы прошли мимо нескольких дверей и женщина открыла самую крайнюю в коридоре, аккуратно завела меня и мы оказались в небольшой комнатке. Здесь был старый душ, грязный туалет, раковина и пыльное зеркало.

Я повернулась в зеркало и взглянула на себя.
Черт.
Блондинка? Серьезно?
Голубоглазая блондинка.
Прекрасно.
Над моей бровью был небольшой зашитый порез, на моем лбу было несколько царапин и моя верхняя губа слегка опухла.

— Давай, раздевайся. — я скинула с себя, похожий на больничный, халат и осталась совершенно голая перед этой женщиной.

Здесь были только мы.
Как хорошо, что те два здоровых придурка остались стоять за дверью.

Женщина взяла пакет и начала обматывать им мою руку с гипсом. Как только она закончила, то помогла мне залезть в душ.

И я только сейчас заметила, что она пришла сюда с пакетом, она достала оттуда шампунь и какой-то гель, помогая мне мыть голову и растирать мое тело. Я обратила внимание, что оно было покрыто синяками.

— Где я? — резко спросила я и женщина аж замерла на несколько секунд.

— Лучше не разговаривай со мной, если хочешь жить. — твердо заявила она, я обернулась и встретилась с её светло-зелеными глазами. — Ты - пленница. — пояснила она и мой рот открылся от удивления.

Я и сама догадалась.

— Где я? — снова повторила я свой вопрос, пока женщина мыла мне голову.

— Ты попала в руки к страшным людям, дорогая. Будь умнее, не спорь с ними и делай то, что тебе говорят. — заявила женщина.

— А если не буду? — задала я ей еще один вопрос.

— Ты жива только потому, что ты им нужна. Ты - ценна для них. Но если что-то пойдет не так, то они убьют тебя, не задумываясь. — прошептала мне женщина.

Я закрыла глаза.
Я - дорогая игрушка.
Просто прекрасно.

Приняв душ с помощью Симоны, она достала узкие джинсы, обычную черную футболку и лифчик, потом помогла мне одеться. Она также помогла мне с носками и кедами.

Мне казалось, что эта одежда была непривычной для меня. Я не любила такое.
Слишком обычная? Повседневная?

— Лучше молчи. — предупредила она меня, когда я снова хотела у неё кое-что спросить.

Мы вышли из душевой комнаты.

И я увидела того здоровяка, сегодня он был в синем костюме, который ему очень шел.

— Она будет жить в комнате, в северном крыле. — сказал он Симоне и та быстро кивнула, затем он обратил внимание на меня и оглядел с ног до головы.

— Ты выглядишь лучше, куколка. — и он усмехнулся.

Откуда он взял это дурацкое прозвище?

— Иди к черту, придурок! — выплюнула я ему и Симона ахнула, глаза охранников округлились.

Все произошло молниеносно, он схватил меня за шею и прижал к бетонной стене, я сильно ударилась головой, поэтому, у меня все потемнело в глазах и я начала падать на пол, но его рука продолжала удерживать меня на месте и грубо сжимать мое горло.
Из-за нехватки воздуха, я почти сразу же потеряла сознание.

Очнулась я уже в какой-то спальне, лежа на большой кровати.

Распахнув глаза, я увидела того мудака.

— Ты невероятна скучная, куколка. Я просто схватил тебя за шею, а ты уже потеряла сознание. — и он недовольно цокнул языком. — Мне было бы интереснее с тобой играть, если бы ты была здорова. Однако, если бы не ограничения, которыми меня наградили, то я бы уже давно начал тебя истязать, еще там, в подвале.

Моя голова жутко болела, поэтому мне тяжело было сфокусировать свое зрение.

— Так у тебя есть начальник, верно? — и я усмехнулась, а он крепко сжал челюсть. — Ты не можешь этого сделать, не можешь потому, что он запретил. — и мужчина начал тяжело дышать, он схватил меня за ногу и надавил на один из моих синяков, я зашипела.

— Я же могу и отрезать твой длинный язычок, куколка. Ты меня еще плохо знаешь, ведь я люблю нарушать правила. — твердо заявил он.

— Да, я вижу. — прорычала я, чувствуя боль от его руки на своем бедре. — Однако, ты не можешь, кто-то сильно связал тебе руки. — а потом, он ударил меня по лицу с всей силы, моя голова откинулась в сторону от такого удара, я почувствовала кровь на своих губах.

Черт.

— Лучше бы тебе заткнуться. — сказал он мне. И резко встал с кровати, отойдя немного в сторону, но продолжая за мной наблюдать, как вдруг, я повернулась к нему и улыбнулась кровавой улыбкой.

— Кто бы ты ни был, мне насрать, мудак. Тебе не сломать меня, слышишь? Ты можешь пытать меня, бить меня, издеваться надо мной, но ты не сломаешь меня, чтобы ты не делал! — и я присела на кровати, продолжая смотреть ему прямо в глаза. — Тем более, когда я все забыла. Тебе не чем меня шантажировать, ведь даже если ты убьешь человека, который мне дорог, мне будет плевать, ведь я никого, черт возьми, не помню.

Он начал тяжело дышать, а затем наклонился ко мне, наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ты так уверена в этом? — прорычал он мне в губы. — Рано или поздно, ты вспомнишь, и тогда я сломаю тебя. Сломаю также, как сломали мою сестру. — и он быстро отодвинулся, поняв, что сказал много лишнего, он нахмурился и быстро вышел из комнаты.

Вскоре, в комнате появилась Симона. Она держала поднос с едой в руках.

— Что с твоими губами? — спросила она, поставила поднос на тумбочку и продолжила осматривать меня.

— Ваши мужчины любят распускать руки. — ответила я ей и она нахмурилась, затем быстро встала и зашла, по всей видимости, в ванную комнату, вернулась она уже с какой-то баночкой и тюбиком в руках.

— Давай обработаю. — она присела рядом со мной и начала заниматься моей разбитой губой. — Не зли его, он слишком вспыльчив. — вдруг заявила мне Симона.

— Мне плевать. — грубо ответила я ей.

— Если ты хочешь выжить тут, то будь разумнее. Подумай о том, что ты носишь ребенка в своем чреве. — сказала она мне, но я никак не отреагировала.

— Где я? — снова поинтересовалась я, когда она закончила с моей губой.

— Ты скоро все узнаешь. — затем она встала и быстро ушла.

Я встала на ноги и наконец-то решила осмотреться. Комната была довольно светлой, здесь была большая двуспальная деревянная кровать, такой же деревянный комод, пару тумбочек около кровати, небольшое окно и все. Стиль комнаты напоминал легкий Прованс. Или какую-то итальянскую деревню.

Я подошла к двери и все верно, она была заперта, затем я подошла к другой, здесь была небольшая ванная комната с душем, раковиной, туалетом и зеркалом. Все просто.

Черт.

Я ринулась к окну и увидела перед собой нереально красивое место, внизу был большой цветущий сад с фонтанами и бассейном, а чуть дальше виднелся склон и море.

Море, черт возьми.
Где я была?

Я попыталась открыть окно, но оно тоже было закрыто, и я явно была высоко.
Второй или третий этаж.
Если я спрыгну отсюда, то явно что-то, да сломаю себе.

Я сдалась, подошла к подносу и начала есть одной рукой свою кашу с ягодами.

Черт, как же вкусно.

Я не знала, что мне делать дальше, кто эти люди, почему я им нужна и кто я вообще такая.

Почему я была так ценна?
Две руки, две ноги и одна голова.
Ничего необычного.
Может я была дочерью какого-нибудь богатого человека, или вообще самого Президента?

Бред.

Я ходила по комнате из стороны в сторону, пока ключ в двери не щелкнул и она не открылась.

Снова этот придурок, я закатила глаза, когда увидела его, а он лишь усмехнулся.

— Пойдем. — и он кивнул мне в сторону двери.

— Куда? — сразу же спросила я и замерла на месте.

— Не зли меня и не задавай лишних вопросов, если снова не хочешь получить по своему красивенькому личику. — он схватил меня за руку и вытолкал из комнаты.

Здесь также было двое охранников, которые последовали за нами, когда этот мудак снова схватил меня за руку и потащил по длинному коридору.

— Эй, я сама могу идти! — заявила я ему, но он продолжал крепко держать меня. — Имей чуточку уважения, я же твоя гостья, как никак! — съязвила я ему и я заметила легкую ухмылку на его губах.

Пока мы шли, я пыталась запомнить каждую дверь и каждый поворот, мы достигли большой лестницы, спустились и он завернул направо, продолжая вести меня по другому коридору, пока не остановился напротив дубовой двери.

Он постучался, а потом затащил меня внутрь, когда услышал ответ.

За столом сидел взрослый мужчина. По виду ему было лет пятьдесят, не больше. Он был широкоплечим, довольно стройным. Его волосы черные, как смоль, были идеально убраны назад, а его серые глаза тут же устремились ко мне. Сзади него стоял мужчина, он был явно старше, но тоже был довольно симпатичным для своего возраста. Он не проявлял никаких эмоций, его лицо было каменным. Я заметила оружие у него на бедрах.

— Рад тебя видеть, Виктория. — вдруг сказал мужчина за столом и мои глаза устремились к нему. — Слышал, что ты не помнишь, кто ты. Так даже будет проще. — и он ухмыльнулся. Его улыбка была похоже на улыбку здоровяка, стоящего рядом со мной и сжимающего мою руку до боли. — Наверняка, у тебя много вопросов. Но могу сказать одно, теперь ты будешь жить здесь. Ты никуда не сможешь убежать, если планируешь. На территории моего особняка десятки вооруженных людей, они пристрелят тебя, как курицу, если потребуется. Не советую тебе даже пробовать. — и он сделал паузу. — Могу сказать, что мы ни разу не встречалась, но о тебе ходило много слухов, о твоей красоте. И ты и вправду, очень красива, Виктория. И теперь, ты принадлежишь мне. И только я буду решать твою дальнейшую судьбу. Пока что ты будешь жить здесь.

— Кто вы, черт возьми? — спросила я у него и его холодные глаза устремились к моему лицу.

— Ах, я забыл представиться. Меня зовут Гаспаро Ломбарди. — и дерзкая ухмылка появилась на его губах. — Вижу, что тебе это ничего не дает. Я - Капо Сицилии, милая. Наша семья является самой сильной, самой жестокой и безжалостной во всей Италии. Нас боятся, нас чтут, нас уважают. Поэтому, мне не стоит ничего, чтобы убить тебя, правда, пока, ты полезна для меня, так что, лучше не разочаровывай меня, Виктория.

— Зачем я вам? — задала еще один вопрос я.

— Достаточно на сегодня. Можете увести её отсюда. — здоровяк снова схватил меня за руку и вытолкал из кабинета.

— Так и кто же ты? — спросила я, когда мы остались вдвоем в моей комнате.

— Меня зовут Риккардо Ломбарди и я - твой худший сон, куколка. — прошептал он мне в губы, развернулся и ушел.