Искры Свободы

Аурион впервые за долгие годы обнаружил существо, которое не желало умирать так быстро, как должно было.

Пираденс издал протяжный, рваный рев, от которого задрожали каменные своды Дома Учения. В этом звуке не чувствовалось ярости. Он больше напоминал крик существа, для которого само существование стало непрекращающейся пыткой. Его огромное тело дернулось вперед настолько резко, что одна из массивных колонн не выдержала столкновения и, покрывшись сетью глубоких трещин, с грохотом обрушилась вниз, подняв густое облако каменной пыли.

Вестарии отступали, нарушая собственные правила впервые за долгие годы. Они не пытались атаковать. Не пытались окружить чудовище. Каждый понимал, что между ними находится не преступник и не дикое животное. Перед ними стояло нечто, чего не должно было существовать.

Пираденс двигался хаотично. Огромные конечности врезались в стены, оставляя после себя глубокие проломы, каменные блоки срывались со сводов и с оглушительным грохотом падали вниз, а десятки беспорядочно расположенных глаз непрерывно вращались, словно каждый из них пытался найти собственную цель. Несколько из них внезапно лопнули, окатив голову густой темной жидкостью, однако уже через несколько мгновений под истерзанной плотью начали проступать новые глазные яблоки, медленно занимая прежнее место.

Аурион не двигался. Его взгляд был прикован не к разрушениям, не к погибшим Вестариям и даже не к тому, что чудовище всего за несколько секунд уничтожило часть исследовательского корпуса. Он размеренно наблюдал и сопоставлял факты.

— Скорость регенерации значительно превышает предыдущие показатели...

Он произнес это почти шепотом, словно опасался не Пираденс, а возможности потерять собственную мысль.

Чудовище резко замерло. Несколько десятков глаз одновременно повернулись в его сторону.

Воздух словно стал тяжелее. На одно короткое мгновение вокруг наступила почти невозможная тишина, нарушаемая лишь глухим потрескиванием разрушающейся кладки.

Аурион медленно поднял голову.

Он встретился взглядом с существом, которое когда-то называл своим самым неудачным экспериментом.

— Значит... ты все еще способен узнавать лица.

Следующее движение произошло настолько стремительно, что человеческий взгляд не смог бы уловить сам момент атаки.

Пираденс сорвался с места. Пол под ним взорвался. Каменная кладка разлетелась во все стороны. Чудовищная лапа с такой силой ударила Ауриона в грудь, что его тело, пробив одну стену, затем вторую и лишь после этого остановилось, глубоко впечатавшись в несущую колонну следующего коридора. По камню мгновенно побежали трещины. Часть перекрытия начала медленно оседать вниз.

Несколько Вестариев инстинктивно бросились в сторону, спасаясь уже не от Пираденса, а от рушащегося здания.

Из облака пыли донесся сухой кашель. На пол упали тяжелые капли крови. Спустя несколько секунд Аурион медленно оттолкнулся от разрушенной стены и выпрямился, будто только что получил не удар, способный убить любого человека, а всего лишь крайне неудачный результат очередного опыта.

Он провел большим пальцем по разбитой губе, посмотрел на кровь, после чего вновь перевел взгляд на Пираденса.

— Намного лучше... чем показывали мои расчеты.

Пираденс исчез из поля зрения быстрее, чем поднявшаяся пыль успела осесть обратно на камень. Огромное тело двигалось вопреки собственным размерам, словно десятки неправильно сросшихся мышц перестали подчиняться законам природы и начали существовать по каким-то иным, понятным лишь этому искалеченному организму правилам. Аурион успел заметить лишь короткое движение справа, после чего тяжелый удар пришелся ему в бок с такой силой, что несколько несущих колонн сложились одна за другой, будто были вырезаны из сухого дерева, а сам он, пробивая стены исследовательского сектора, оказался этажом ниже прежде, чем успел восстановить равновесие.

Пираденс не дал ему подняться. Огромная лапа обрушилась сверху, превращая каменный пол в груду обломков. Трещины стремительно побежали во все стороны, достигая стен, после чего весь уровень начал медленно проседать под собственным весом.

Аурион перекатился в сторону за мгновение до удара. Каменная плита толщиной почти в метр разлетелась на десятки частей. Он спокойно поднялся, будто бы подобное происходило ежедневно. Кровь стекала по разорванной мантии, медленно окрашивая черную ткань в еще более темный цвет. Левое плечо находилось под неестественным углом, однако Аурион лишь коротко посмотрел на него, после чего, не меняя выражения лица, медленно вправил сустав обратно. Послышался глухой хруст.

— Значит... сила продолжает возрастать после пробуждения.

Пираденс бросился вперед. Теперь уже без остановки. Каждый его шаг сопровождался ударом такой силы, что пол начинал разрушаться еще до того, как лапы касались поверхности. Каменные блоки взлетали вверх, металлические конструкции вырывало вместе с креплениями, а потолок постепенно превращался в сплошную сеть трещин.

Один из Вестариев попытался зайти существу за спину. Он не успел сделать даже двух шагов. Несколько глаз одновременно повернулись в его сторону. Правая конечность Пираденса вытянулась с чудовищной скоростью. Раздался сухой треск. Тело человека исчезло среди обломков.Аурион даже не посмотрел в ту сторону. Его взгляд был прикован к позвоночнику Пираденса. Туда где под натянутой кожей время от времени проступали длинные золотистые линии, похожие на раскаленные жилы.

— Вот где...

Он произнес это почти неслышно. Еще один удар. На этот раз Пираденс не отбросил его. Он сумел прижать Ауриона к полу. Камень под их весом провалился и они вместе рухнули еще ниже, пробивая перекрытия сразу двух уровней. Падение закончилось лишь тогда, когда оба врезались в основание старого опорного зала.

Несколько секунд вокруг стояла абсолютная тишина. Затем огромная лапа сомкнулась вокруг шеи Ауриона. Пираденс медленно поднял его над землей. Десятки глаз хаотично двигались, однако несколько продолжали смотреть прямо ему в лицо. Впервые за весь бой Аурион увидел в этих глазах не ярость... а едва уловимый страх. Словно где-то очень глубоко внутри искалеченного тела все еще пытался выжить тот человек, которым Пираденс когда-то был.

— Ты все еще сопротивляешься...

Пальцы чудовища сжались сильнее. Под ногами Ауриона медленно начали появляться капли крови. Он уже почти перестал чувствовать собственное дыхание. Именно в этот момент на его лице появилась искренняя улыбка.

— Значит... я оказался прав.

Свободной рукой он резко вонзил пальцы прямо под одну из золотистых рун, проступавших вдоль позвоночника Пираденса. Весь исследовательский комплекс содрогнулся от крика, который уже невозможно было назвать человеческим.

Чудовище отбросило Ауриона с такой силой, что тот, словно выпущенный из гигантской баллисты, пробил наружную стену Академии и вместе с градом каменных обломков вылетел в лес, ломая вековые деревья одно за другим.

Пираденс не остановился ни на мгновение. Он бросился следом и теперь сражение окончательно покинуло стены Дома Учения. Лес встретил чудовище не тишиной, а треском десятков одновременно ломающихся стволов. Пираденс, не снижая скорости, врезался в них всем телом, оставляя за собой широкую просеку из расколотых деревьев, вырванных с корнем валунов и поднятой в воздух земли.

Аурион опустился несколькими десятками метров дальше, перекатившись по влажной почве и остановившись лишь тогда, когда его спина ударилась о массивный валун. Несколько секунд он сидел неподвижно, чувствуя, как по груди медленно стекает кровь, а затем, поднявшись на ноги, посмотрел туда, где среди поваленных деревьев медленно поднимался Пираденс.

Левая рука чудовища безвольно висела вдоль тела. Правая оказалась сломана сразу в нескольких местах. Однако прямо на глазах раздробленные кости с мерзким хрустом начали возвращаться на свои места, мышцы медленно стягивали разорванную плоть, а под кожей вновь вспыхнули золотистые рунические линии, заставляя искалеченное тело восстанавливаться с пугающей скоростью.

Аурион молча наблюдал за этим процессом.На его лице появилось гриммасса удовлетворения, человека, который только что получил подтверждение гипотезы, ради которой пожертвовал слишком многим.

— Значит... предел еще не достигнут.

Пираденс поднял голову. Десятки налитых кровью глаз одновременно остановились на Аурионе. На этот раз между ними не осталось ни стен, ни лабораторий, ни людей.

Один лишь лес и два создания, каждое из которых в своем понимании давно перестало быть человеком.

Пираденс больше не рычал. После нескольких минут непрерывного боя его крики превратились в нечто совершенно иное — в тяжелое, надрывное дыхание, которое эхом расходилось по всему лесу, заставляя дрожать листву на деревьях. Он медленно приближался, ломая стволы одним прикосновением, а кровь, стекавшая по его телу, уже почти не отличалась от густой темной массы, покрывавшей большую часть искалеченной плоти. Раны продолжали затягиваться, однако теперь значительно медленнее, чем несколько минут назад.

Аурион заметил это сразу, но ничего не сказал. Лишь перевел взгляд с позвоночника чудовища на грудную клетку, затем на шею, после чего вновь посмотрел на рунические линии, мерцавшие под кожей подобно сосудам, наполненным жидким золотом. Все складывалось.

Пираденс бросился вперед, и земля буквально взорвалась под тяжестью его тела. Огромная лапа прошла в нескольких сантиметрах от головы Ауриона, срезав верхушки молодых деревьев так легко, словно они были травой. Следующий удар пришелся уже по самому лесу. Столетний дуб раскололся пополам и, падая, увлек за собой соседние деревья, превращая участок леса в хаос из древесины, камня и земли.

Аурион продолжал отступать. Каждый новый шаг был просчитан заранее. Каждый взгляд задерживался на Пираденсе ровно настолько, сколько требовалось, чтобы увидеть очередное изменение. Еще одна руна погасла. Другая вспыхнула. Третья перестала восстанавливаться после повреждения.

— Вот оно...

Едва слышно произнес он.

Пираденс оказался совсем рядом. Настолько близко, что его тяжелое дыхание ощущалось горячим ветром. Чудовище подняло обе руки одновременно. Если этот удар достигнет цели, человек исчезнет вместе с половиной леса. Удар обрушился вниз, земля разошлась, а почва лопнула, образовав глубокую трещину, уходившую на десятки метров вперед.

Но Ауриона там уже не было. Он впервые за весь бой двинулся навстречу. Проскользнув под рукой Пираденса, он оказался вплотную к его груди, после чего обеими руками резко вцепился в одну из золотистых рун, скрывавшихся между сросшимися костями.

Пираденс замер. Всего на одно мгновение и этого оказалось достаточно.

Пальцы Ауриона с силой вошли глубже, разрывая плоть до самой кости. Руна вспыхнула настолько ярко, что лес на короткое мгновение озарился золотым светом.

Пираденс закричал. Это был вопль организма, у которого внезапно отняли сам принцип существования. Все золотистые линии под его кожей начали хаотично мерцать.

Одна за другой. Словно единая система перестала понимать, какую часть тела необходимо восстанавливать первой. Правая рука перестала двигаться. Затем левая. Несколько десятков глаз одновременно лопнули. Другие начали стремительно мутнеть. Огромное тело сделало еще один неуверенный шаг. Затем второй.После чего рухнуло на колени с такой силой, что ударная волна разошлась по всему лесу, подняв в воздух сухие листья, землю и обломки деревьев. Несколько секунд Пираденс пытался подняться. Каждая попытка заканчивалась тем, что мышцы начинали сокращаться вразнобой, словно отдельные части организма больше не принадлежали друг другу.

Аурион тяжело дышал. Его одежда была пропитана кровью. Правая рука дрожала. Несколько ребер, судя по боли при каждом вдохе, были сломаны. Он медленно подошел к лежащему чудовищу. Посмотрел на него сверху вниз. На лице не было ни торжества, ни сожаления. Лишь спокойствие человека, который наконец получил ответ на вопрос, мучивший его долгие годы.

— Я ошибся лишь в одном. Пираденс не был вершиной. Он оказался необходимой ступенью. Следующий организм будет значительно совершеннее.

Слова прозвучали так буднично, словно речь шла не о живом существе, а об очередной записи в лабораторном журнале. Аурион развернувшись сделал несколько шагов. И только тогда впервые за весь бой пошатнулся. Из уголка губ снова потекла кровь. Под ребрами неприятно хрустнуло. Каждый вдох отдавался тупой болью где-то глубоко в груди. Он остановился всего на секунду. Вытер кровь тыльной стороной ладони и продолжил идти так же ровно, будто собственное тело представляло для него не большую ценность, чем любой другой эксперимент.

Позади него Пираденс все еще еле дышал. Именно поэтому Аурион решил не стал добивать его.

Мертвое тело перестает быть источником новых знаний.

***

Йохан быстро шел по темному тоннелю, стараясь держаться как можно дальше от рушащихся помещений Академии. Селин лежала у него на руках неподвижно, лишь изредка едва заметно морщась от каждого особенно резкого толчка. Ее дыхание постепенно становилось глубже. Веки несколько раз дрогнули, будто сознание уже стояло где-то совсем рядом, не решаясь окончательно вернуться.

Темнота постепенно отступала, словно неохотно отпускала ее сознание обратно. Сначала появился холод. Потом ощущение собственного веса. Затем мерное покачивание, отдававшееся тупой болью в ребрах и плече при каждом шаге. Воздух пах сыростью, старым камнем и пылью, поднятой недавними обрушениями. Где-то совсем рядом глухо прокатился удар, заставивший содрогнуться стены тоннеля, однако даже он казался приглушенным, будто между ней и окружающим миром все еще оставался толстый слой воды.

Она медленно вдохнула. Веки дрогнули и глазами все расплывалось, но постепенно из серой дымки начали складываться очертания знакомого лица.

Йохан.

Она несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь понять, не является ли это очередным обманом собственного сознания.

— ...Ты...

Йохан сразу остановился.

— Наконец-то. — его голос прозвучал спокойно, однако облегчение скрыть ему не удалось. — Не двигайся.

Селин попыталась приподнять голову. Боль мгновенно прострелила шею и затылок. Она поморщилась.

— Где...

— Уже почти выбрались.

Она нахмурилась. Мысли собирались медленно. Последнее, что она помнила, — лаборатория, ремни, панели, кровь, лицо Ауриона, освещенное золотыми рунами. Все остальное исчезало за плотной пеленой.

— Аурион...

Йохан молчал несколько секунд.

— Его уже не было, когда я пришел.

Она внимательно посмотрела на него.

— Он ушел?

— Да. — твердо ответил Йохан.

— Один?

— Не знаю.

Она закрыла глаза. Что-то не складывалось. Почему весь дом учения так дрожит, что же могло случиться. Новый глухой удар прокатился где-то далеко наверху. Каменная крошка посыпалась с потолка. Селин резко подняла голову.

— Что происходит?

Йохан лишь коротко посмотрел вверх.

— Сейчас меня это волнует меньше всего.

Она несколько секунд молчала. Затем неожиданно крепко схватила его за рукав.

— Стой.

Он продолжил идти.

— Нет. — отчеканил он.

— Йохан.

— Даже не думай.

— Остановись.

Он тяжело выдохнул, предполагая какая мысль могла у нее возникнуть, но все же поставил ее на ноги, придерживая за плечо.Селин прислонилась к холодной стене, стараясь удержать равновесие. Несколько секунд она просто дышала. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Мы должны вернуться.

Йохан даже не пытался скрыть раздражение.

— Нет.

— Должны. — Селин продолжала наседать, все также настаивая на своем.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?

— Понимаю.

— Этот псих едва не разобрал тебя по частям.

— Именно. Зачем ему это понадобилось? Что такого необычного находится в моей плоти?

Он непонимающе нахмурился.

— Что?

— Наверняка это связано с реакцией архимодуля на меня. Нужно узнать причину. Что-то его порадовало в тот момент, когда появились символы на экране.

Йохан устало потер переносицу.

— Опять этот архимодуль.

— Он не случайно оказался там и реагировал на меня.

— Сейчас не время...

— Именно сейчас, — перебила его неожиданно твердым голосом. — Пока в лабораторию не зашли.

Йохан молчал.

— Я видела его записи.

— И что же там?

— Все расчеты постоянно возвращались к одному и тому же.

Она закрыла глаза, пытаясь восстановить увиденное.

— Одни и те же символы. Одни и те же последовательности. Исправления поверх исправлений. Перечеркнутые страницы, — она медленно покачала головой. — Он не понимал Архимодуль.

Йохан впервые задумался.

— Ты уверена?

— Если бы понимал..., — она подняла взгляд. — Ему не пришлось бы записывать десятки вариантов одной и той же последовательности, — Селин сделала короткую паузу. — Он искал способ заставить его работать. И не нашел.

Йохан постепенно начал понимать, к чему она ведет.

— Значит...

— Значит, его исследования до сих пор лежат там, — говорила уже почти шепотом. — Если лабораторию запечатают... мы потеряем единственного человека, который подобрался к разгадке ближе всех.

Тишина затянулась. Где-то наверху снова прогремел тяжелый удар. Йохан раздраженно выдохнул.

— Мне определенно не нравится эта идея.

— Мне тоже.

— Тогда почему...

— Потому что второго шанса уже не будет.

Он долго смотрел на нее. Потом обреченно покачал головой.

— Если мы сейчас умрем...

На лице Селин впервые появилась едва заметная улыбка.

— Тогда можешь сказать, что был прав.

Йохан тихо усмехнулся.

— Терпеть не могу, когда ты так делаешь, который раз тебя несет на такие авантюры. Вот зачем ты за ним пошла? Мы прекрасно понимали что произойдет.

Он осторожно усадил ее возле стены.

— Я должна была его понять, прочувствовать, узнать что же он скрывает от нас. Это место... таило так множество тайн. Меня это все раздражает, я обязана была узнать что к чему, даже если ради этого, стоило пойти на жертвы и уж лучше это буду я, чем кто-либо из вас.

— Ну и дура. — бесцеремонно выразился Йохан. — Ладно, этим займусь я, а ты останешься здесь.

Она уже собиралась возразить.

— Нет. — На этот раз перебил он. — Ты едва стоишь на ногах.

Селин молча закрыла рот.

— Что искать?

Она почти сразу ответила.

— Все, что связано с Архимодулем. Старые записи. Схемы. Незаконченные переводы, особенно страницы, где рядом с рунами стоят его собственные пометки, — Она ненадолго задумалась. — Ищи символ бесконечности. Если увидишь его рядом с последовательностью из трех рун..., — она посмотрела на него. — Забирай все.

Йохану потребовалось всего несколько минут, чтобы вновь исчезнуть в темноте подземного комплекса. За это время лаборатория успела опустеть окончательно. Где-то наверху продолжали греметь обрушения, однако здесь, под толщей камня, царила почти неестественная тишина. Он быстро прошел тем же маршрутом, которым пришел раньше, прекрасно понимая, что задерживаться дольше необходимого было бы глупостью. Архимодуль уже находился в комнате Селин, поэтому сейчас его интересовало совсем другое. Все, что лежало на рабочих столах Ауриона, представляло куда большую ценность. Исписанные страницы, свернутые свитки, схемы, расчеты, отдельные листы с рунами, несколько старых тетрадей в потрескавшихся кожаных переплетах, листы с непонятными последовательностями символов и заметками, сделанными разными чернилами, будто один и тот же вывод перепроверялся десятки раз. Он не пытался разбираться в содержимом. Просто сгребал все, что хоть отдаленно могло относиться к исследованиям Архимодуля, понимая, что позже Селин сама отделит важное от бесполезного.

Тем временем Селин продолжала сидеть, прислонившись спиной к холодной стене тоннеля. Голова оставалась тяжелой, мысли то и дело ускользали, а мышцы будто принадлежали не ей. Несколько раз глубоко вдохнув, она медленно подняла руку и с силой надавила большим пальцем на участок между верхней губой и носом. Резкая боль заставила сознание немного проясниться. Затем она несколько секунд интенсивно растирала центр грудины и боковые поверхности шеи, заставляя себя сосредоточиться на дыхании. Сердце все еще билось слишком быстро, однако туман перед глазами постепенно начал рассеиваться. Этого было недостаточно, чтобы чувствовать себя хорошо, но вполне хватало, чтобы вновь начать думать.

Она медленно поднялась на ноги. Все тело тут же ответило тупой болью. Ребра. Плечо. Шея. Запястья, на которых остались темные следы от ремней. Селин стиснула зубы и заставила себя выпрямиться. Несколько плавных движений плечами. Осторожный поворот корпуса. Затем медленное вращение шеей, после которого неприятно потянуло мышцы под затылком. Она знала, что после длительной фиксации нельзя делать резких движений. Сначала необходимо вернуть суставам привычную подвижность, иначе тело само станет помехой в случае нового боя. Наклонившись, она подняла с пола свою куртку, стряхнула с нее каменную пыль и неторопливо надела. Затем проверила карманы брюк. Пальцы почти сразу коснулись небольшой металлической коробочки. На несколько секунд она просто замерла. На лице впервые за долгое время появилось почти незаметное облегчение.

Не тронули.

Значит, они действительно интересовались только ее организмом. Она медленно открыла коробочку. Все лежало на своих местах. Ни одна ампула не сдвинулась. Ни один крошечный сверток не исчез. Даже сложенный в несколько раз старый листок бумаги оставался там же, где она оставила его еще несколько месяцев назад. Селин медленно закрыла крышку.

Хорошо. Очень хорошо.

Она убрала коробочку обратно и наконец достала небольшой перевязочный комплект, который всегда носила при себе. Отец когда-то повторял, что человек, выходящий без средств первой помощи, заранее соглашается умереть от мелочи. Эта привычка пережила даже его самого.

Раскатав узкий бинт, она сначала обработала длинный порез на щеке, затем туго перебинтовала плечо, на которое пришелся основной удар. Несколько ссадин на предплечьях пришлось оставить без внимания — времени на них уже не оставалось. Последним она наложила плотную повязку на бок, где боль ощущалась сильнее всего. Судя по ощущениям, ребра были сильно ушиблены, но не сломаны. Старая рана, дает о себе знать. Она медленно выдохнула.

Страх никуда не исчез. Наоборот. Теперь, когда сознание окончательно прояснилось, он ощущался еще отчетливее. Аурион был жив. Где-то наверху происходило нечто настолько масштабное, что даже подземные тоннели продолжали дрожать.

В любой момент здесь могли появиться Вестарии.

Если ее увидят...

Если кто-нибудь узнает, что она находилась в лаборатории...

Если кто-нибудь свяжет ее с исчезновением Ауриона...

Все закончится.

Она не могла позволить себе привлечь внимание.

Ей нельзя было становиться фигурой, о которой начнут задавать вопросы. Пока она оставалась никем, у нее еще сохранялось преимущество. Стоило потерять его хотя бы однажды — и вся легенда, которую она выстраивала годами, начала бы рассыпаться быстрее, чем сейчас рассыпалась сама Академия. Поэтому оставалось только одно. Исчезнуть раньше, чем кто-либо поймет, что она вообще здесь была.

Спустя пару минут Йохан вернулся обратно с набитыми бумажками одеждой. Нашел Селин уже чуть в более бодром состоянии. Не теряя времени они направились к выходу. До главного коридора они добрались значительно быстрее, чем ожидали. Чем ближе становились жилые помещения Академии, тем отчетливее ощущалось напряжение, повисшее в воздухе. По коридорам непрерывно бегали Вестарии, слышались приказы, хлопали тяжелые двери, а где-то далеко наверху все еще раздавались глухие удары, от которых дрожал каменный пол.

Йохан уже собирался свернуть к лестнице, ведущей к жилому корпусу, когда перед ними практически сразу выросли двое Вестариев.

— Стойте.

Оба выглядели непривычно напряженными. Обычно их лица сохраняли одинаково спокойное выражение независимо от происходящего, однако сейчас усталость и тревога читались слишком отчетливо. Один из них быстро осмотрел обоих студентов.

— Вы в порядке?

Йохан коротко кивнул.

— Да.

Вестарий перевел взгляд на Селин.

— Вы ранены?

Она машинально коснулась перебинтованного плеча.

— Несколько ушибов.

— Серьезных повреждений нет?

— Нет.

Несколько секунд мужчина внимательно изучал их лица, словно пытался убедиться, что они действительно понимают происходящее.

— Где вы были?

Йохан ответил почти сразу.

— Нижний учебный корпус. Услышали тревогу и попытались найти выход.

Вестарий шумно выдохнул.

— Вам повезло.

Селин молча посмотрела на Йохана. Он встретился с ней взглядом. Оба подумали об одном и том же.

Они не знают.

Если бы Вестарии знали, что именно происходило несколькими уровнями ниже, вопросов были бы совсем другие. Значит... Аурион ничего не успел сообщить. Йохан решил проверить догадку.

— Что произошло?

Вестарий устало провел рукой по лицу.

— Один из исследовательских образцов вырвался из изоляционного сектора.

— Исследовательский образец?

— Сейчас не время для объяснений.

В разговор вмешался второй Вестарий.

— Господин Аурион уже занимается этим.

Селин почувствовала, как внутри все невольно напряглось.

— Он один?

— Нет.

— Тогда...

Она замолчала.

— Все будет нормально?

Вестарий ответил не сразу. На мгновение его взгляд опустился куда-то в пол.

— Мы...

Он едва заметно выдохнул.

— Мы надеемся.

Повисла короткая тишина. Ответ оказался честнее любых уверений. Значит, даже сами Вестарии не были уверены в исходе происходящего. Тем лучше. Если Аурион сейчас занят, значит, у них еще есть время, чтобы исчезнуть.

— Мы можем вернуться в общежитие? — спокойно спросил Йохан.

— Нет.

Ответ последовал сразу.

— Жилой корпус временно закрыт.

— Почему?

— На случай, если придется проводить эвакуацию.

Второй Вестарий сделал шаг в сторону и указал рукой в противоположный коридор.

— Все студенты уже находятся в библиотеке.

— Там сейчас безопаснее всего.

— До дальнейших распоряжений никто не покидает помещение.

Селин кивнула.

— Поняла.

Они спокойно развернулись и направились в сторону библиотеки. Лишь когда между ними и Вестариями оказалось несколько десятков метров, Йохан негромко произнес:

— Повезло. — он посмотрел на нее большими глазами. Моментальная улыбка высветилась на его лице.

— Очень. — Селин с таким же выражением лица посмотрела на него в ответ.

— Они действительно ничего не знают.

Селин покачала головой.

— Пока что.

— Ты бы видела этого монстра, что напал на вестария Ориса.

— Он выжил? — поинтересовалась Селин.

— Нет. Он его так откинул, что вряд ли его кости бы такого выдержали. Все студенты моментально свалили с того места. Я сразу пошел тебя искать в этой суматохе. Думаю этот Аурион, занимается здесь незаконным выращиваниес всяких чудищ. — секунду подумав, он все же проговорил. — Я думаю что он убивает детей, подростков и студентов, чтобы создавать вот таких... чупакабров.

Услышав последнее слово Селин засмеялась.

— Ну и слово ты подобрал...

— Да я даже не знаю как это назвать, ты бы видела его. Ни животное. Ни человек. Как это собралось — неизвестно. — краем глаз Йохан снова посмотрел на Селин. — Значит, ведем себя как обычно?

— Именно.

На этом они прекратили свое общение, продолжая идти. В скором времени они увидели двери библиотеки, которые оказались распахнуты настежь. Внутри было непривычно шумно.

Сотни студентов собрались между длинными рядами книжных шкафов, обсуждая произошедшее так громко, что отдельные разговоры сливались в один непрерывный гул. Кто-то пытался успокоить друзей, кто-то строил догадки, кто-то откровенно паниковал, а Вестарии, стоявшие у входов и возле окон, внимательно следили за каждым движением, не позволяя никому покинуть помещение.

— Селин!

Первой их заметила Юна. Она почти бегом пересекла зал и, не сдержавшись, крепко обняла девушку.

— Где вы были?!

Следом подошли Люк и Майло. Урия облегченно усмехнулся.

— Я уже решил, что вы нашли способ прогулять даже конец света.

— Если честно, — пробормотал Люк, — я тоже.

Кай подошел последним. Рядом с ним, почти не отходя ни на шаг, стояла Роксана. Селин сразу отметила эту деталь. Раньше между ними всегда оставалось небольшое расстояние. Теперь его не было. Кай словно бессознательно следил за тем, чтобы Роксана все время находилась рядом и сама Роксана, похоже, впервые не пыталась отойти.

— Вы целы? — тихо спросил Кай.

— Да, — ответил Йохан.

— Отделались ушибами.

Роксана внимательно посмотрела на перебинтованное плечо Селин.

— Это называется "ушибами"?

Селин устало улыбнулась.

— Бывало и хуже.

Никто не стал расспрашивать дальше. Потому что сейчас каждый из присутствующих выглядел так, словно за последний час пережил слишком многое. А за огромными окнами библиотеки Академия продолжала едва заметно дрожать, напоминая всем собравшимся, что настоящий ужас еще не закончился.