Искры Свободы

— Какого черта?! — вскрикнул на весь особняк старый мужчина лет семидесяти, и его голос прокатился по высокому залу, отражаясь от мраморных колонн и потолочных арок. — Почему вы мне об этом сообщаете только сейчас?! — продолжал кричать серебряноволосый статный мужчина, резко поднимаясь из-за стола и смахивая рукой весь свой завтрак на пол. Фарфор разлетелся на осколки, густой соус растекся по белому мрамору, а чашка с чаем покатилась по полу и остановилась у ножки длинного резного стола.
Перед ним стоял молодой мужчина, худощавый, с бледным лицом и светлыми волосами, прилипшими к вискам от выступившего пота. Он мгновенно склонился в поклоне, стараясь не поднимать взгляд.
— Прошу прощения, сир Арделион Эридаар! — кланяясь, сказал он дрожащим голосом. — Ваш сын постарался скрыть факт связи с этой женщиной, а сейчас они поженились.
Арделион резко остановился посреди зала и медленно повернулся к нему. В его холодных серых глазах вспыхнуло раздражение, смешанное с едва сдерживаемой яростью.
— Черт! Даже находясь вдали, этот бесполезный щенок продолжает создавать мне проблемы. Кто эта женщина? — снова рявкнул Арделион, и его голос стал ниже, но от этого только опаснее.
Светловолосый худощавый мужчина опять замялся, нервно сжимая пальцы. Он на секунду отвел взгляд, словно надеясь найти в узоре мраморного пола спасение от этого разговора.
— Честно говоря... мы не знаем.
— Как это вы не знаете? — не унимался хозяин дома, размахивая руками так резко, что парень невольно дернулся, боясь попасть под горячую руку.
— Мы знаем только ее имя и возраст. Данных о прошлом нет, и откуда она появилась, тоже не ясно.
Арделион сделал несколько медленных шагов по комнате, тяжело ступая по полу, словно обдумывая услышанное. Затем резко остановился.
— Как это вы не можете узнать? Я самый влиятельный и богатый человек в этом Новамериале. Так какого черта я не могу выудить информацию о какой-то жалкой женщине?
Парень вдруг резко вспомнил что-то важное. Его глаза на секунду расширились, но он сразу же опустил взгляд, словно испугавшись собственных мыслей. Он понимал, что любая новая деталь может только сильнее разозлить хозяина дома. В голове промелькнула отчаянная мысль: вот сейчас он точно меня убьет. Сделав глубокий вдох, словно собираясь с духом, он всё же решил не тянуть.
— Я чуть не забыл об одной маленькой детали по поводу этой женщины...
Арделион медленно повернул голову.
— Ну. Говори.
Слуга снова выдохнул и почти выпалил:
— У нее есть дочь.
Эта фраза прозвучала в тишине как удар грома. Арделион почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Его терпение и без того держалось на последней нити, и теперь она лопнула. Это была та самая последняя грань, после которой он мог окончательно отказаться от родства со своим младшим сыном — Каэлионом Вторым Эридааром. Свою дочь Лиор он выдал замуж по расчету, чтобы укрепить деловые связи и расширить влияние семьи. Старший сын и вовсе решил пойти по стопам брата Арделиона — Верлиона Эридаара, человека, который сделал себе имя в политике. Верлион был старше Арделиона всего на два года, но умел вести за собой людей, произносил сильные речи и обладал той редкой харизмой, которая заставляла толпы слушать. Правда, расчетливости у него почти не было — только лидерская натура и желание вести нацию вперед. Старший сын, насмотревшись на своего дядю, решил идти тем же путем, полностью проигнорировав все советы и наставления отца. А младший... младший снова устроил проблемы. Арделион сжал зубы. Если журналисты узнают об этом раньше него — акции компании могут рухнуть, акционеры начнут задавать вопросы, люди будут недовольны. Репутация семьи, выстроенная поколениями, может пошатнуться. Каэлион больше не посмеет носить имя семьи Эридаар. Он потеряет свою фамилию. Посмотрев в сторону, Арделион вдруг заметил фигуру в дверном проеме. Там стояла девушка. Длинные серебристые волосы спадали на плечи мягкой волной, переливаясь холодным блеском в утреннем свете.
Ее серые глаза смотрели прямо на Арделиона — спокойно, холодно и без малейшего намека на эмоции. В этом взгляде не было ни страха, ни сомнения. Его внучка. Единственная надежда и свет, который дала ему судьба.
Саэль Эридаар.
Она была поразительно похожа на него самого — в осанке, в холодной сдержанности, в той внутренней расчетливости, которая чувствовалась даже в том, как она просто стояла в дверях.
Каэлион был совершенно другим. Он был похож на свою мать — светлые волосы, голубые озорные глаза, вечное ощущение легкомысленности. Арделион женил его в восемнадцать лет, как только подвернулся выгодный вариант: девушка с хорошей родословной и деньгами, которые могли поддержать их бизнес. Но душа у той темноволосой девчонки оказалась черна. Она гуляла, флиртовала с мужчинами, не считала нужным выполнять ни долг матери, ни долг жены. И все же у таких безалаберных родителей родилась дочь, совершенно на них не похожая. Стройная девушка стояла в проеме двери и смотрела на деда своим холодным непроницаемым взглядом. Как хорошо, что я забрал ее у них, — подумал Арделион.
— Сир Арделион. Дедушка. Что случилось? Что же вас так расстроило?
— Луна моя. Как хорошо, что ты у меня есть. Я безмерно благодарен вселенной, что она дала мне тебя. Твой отец опять нам хочет испортить репутацию.
— Что на этот раз? — ни капли не удивившись спросила Саэль.
— Он нашел себе женщину, о которой нет ни единой информации. А ко всему прочему у нее еще и дочь есть. Он с ней породнился.
— Мой отец всегда был глуп. Но чтобы пойти на такой серьезный шаг... я удивлена. Не думала, что он официально женится. Ведь знает, что ты рассердишься и не смотря на все...
— Да.
Арделион на долю секунды задержал взгляд на внучке. В этот момент его вдруг осенила мысль.
А что если...
Он резко повернулся к окну и начал расхаживать по комнате, уже проговаривая вслух рождающийся в голове план.
— Не хочу, чтобы об этом узнала общественность, поэтому мы будем делать следующее. Стоит перевести их вещи в наш особняк. Все равно мало кто знает, где он находится. Мы будем держать их здесь... и контролировать отсюда.
Саэль хотела возразить, но дед уже не слушал ее. Он продолжал ходить по комнате, все больше увлекаясь собственной идеей, объясняя, как можно будет держать Каэлиона под контролем через его женщину и ее ребенка.
— Ну что думаешь? Я считаю это самый оптимальный вариант для нас.
Саэль лишь кивнула. Как восковая кукла, прекрасно понимая, что все равно не сможет переубедить его. Ведь дедушка всегда держит все под контролем.
Спустя пару дней в особняке Эридааров стало заметно оживленнее. Слуги тихо переговаривались в коридорах, готовя комнаты для новых гостей, в парадных залах протирали мраморные перила и расставляли свежие цветы, а в столовой уже готовили ужин, который Арделион заранее распорядился устроить в честь прибытия женщины Каэлиона. Огромный особняк, привыкший к размеренному и почти безмолвному существованию, будто готовился к чему-то новому.
Любопытство всё же взяло верх над Саэль. Она прекрасно знала своего отца и прекрасно понимала, насколько трудно ему было решиться на подобный шаг — бросить дом, пойти против воли деда и появиться рядом с женщиной, о которой не известно ровным счётом ничего. Эта загадка раздражала её почти так же, как и самого Арделиона. Поэтому Саэль решила увидеть всё своими глазами. Она поднялась на верхнюю галерею главного холла — длинный балкон, который тянулся вдоль второго этажа и позволял наблюдать за парадным входом, оставаясь почти незаметной. Отсюда открывался прекрасный вид на широкую мраморную лестницу и огромные двери из темного дерева, ведущие во внутренний двор. Саэль остановилась у резных перил и скрестила руки на груди. Внизу уже открывали ворота. Через несколько минут на подъездной дорожке показались машины. Черные, длинные, блестящие — они медленно остановились перед парадным входом. Слуги поспешили к дверям, а охрана заняла свои места по обе стороны лестницы. Саэль слегка наклонилась вперед, наблюдая. Дверца средней машины открылась. Первой вышла женщина. Она не выглядела ни суетливой, ни испуганной. В ее движениях не было той нервозности, которая обычно выдает человека, впервые оказавшегося в доме влиятельной семьи. Она двигалась медленно, спокойно, будто каждый ее шаг был заранее продуман и взвешен.
Инга Арден.
На ней было платье глубокого темного оттенка — простое по линии, без лишних деталей, но ткань сразу выдавала его дороговизну. Плотный шелк мягко облегал фигуру и слегка переливался в свете вечернего солнца. Никаких украшений, никаких попыток выглядеть богаче, чем она есть. Лишь тонкая цепочка на шее и небольшие серьги, которые едва поблескивали при движении. Пальцы её рук были бледными и тонкими. Она держала ремешок небольшой сумки, и лишь легкая дрожь в пальцах выдавала напряжение. Но спина при этом оставалась идеально прямой.
Саэль заметила это сразу. Она умеет держаться, — подумала она.
Волосы Инги были странного оттенка. Это был не совсем блонд и не совсем серебро — скорее выцветший холодный цвет, будто солнце когда-то забрало из них часть жизни. Они мягко спадали до плеч, аккуратно уложенные, но без той идеальной вычурности, которой часто добиваются в салонах. Лицо женщины было красивым, но усталым. Под глазами залегли тонкие тени, которые не смог скрыть даже аккуратный макияж. Скулы были мягкими, губы — тонкими, а взгляд... внимательным. Голубые глаза. Почти серые. В них читалась настороженность человека, который привык постоянно оценивать окружающих.
— Интересно... — тихо произнесла Саэль, почти шепотом.
Инга словно почувствовала на себе взгляд. Она подняла голову не сразу, а лишь спустя несколько секунд — именно в тот момент, когда чужое внимание стало слишком ощутимым. Их взгляды встретились. Инга посмотрела прямо на Саэль. На мгновение. Она не отвела глаз. Но и не позволила себе задержать взгляд дольше, чем того требовали правила приличия. Женщина едва заметно кивнула. Почти незаметный жест. Саэль чуть приподняла бровь. Понимает, куда пришла. За Ингой следовали слуги, вытаскивающие из машины чемоданы. Они выглядели довольно просто — без гербов, без показной роскоши, без тех дорогих кожаных чемоданов, которыми обычно пользуются богатые семьи. Саэль скользнула взглядом по вещам и усмехнулась уголком губ. Слишком скромно для женщины, которая внезапно стала женой Эридаара. Вскоре гостей проводили внутрь. К ужину всё уже было готово. Столовая Эридааров была огромной. Высокие потолки, украшенные резными балками, мраморные колонны с золотыми прожилками и длинный стол из темного дерева, рассчитанный на десятки гостей, сегодня был накрыт лишь для нескольких человек.
Арделион сидел во главе стола. Как всегда. Прямой, неподвижный, словно высеченный из камня. Когда Инга вошла в зал, он поднял взгляд. На его лице появилась вежливая, почти безупречная улыбка — та самая улыбка человека, который привык скрывать свои настоящие мысли.
— Добро пожаловать, — произнес он ровно. — Надеюсь, дорога не была утомительной.
— Благодарю, — ответила Инга.
Голос у неё был мягкий, спокойный, но в нем чувствовалась сдержанность.
— Всё прошло... благополучно.
Она аккуратно заняла предложенное место. Саэль села немного сбоку, не сводя с нее взгляда. Инга держала спину идеально прямо, руки спокойно лежали на коленях, а выражение лица оставалось нейтральным. Ни одной лишней эмоции. Ни одного лишнего движения.
— Кажется вы потеряли документы, либо позволили им... исчезнуть, — заметил Арделион спустя короткую паузу. — Без документов, без истории. Это необычно.
Инга на мгновение замерла. Она не испугалась, а лишь остановилась, затем спокойно кивнула.
— Я потеряла многое, — сказала она. — Но не всё. У меня есть недвижимость. Несколько объектов. Я сдаю их в аренду. Этого достаточно, чтобы жить.
Фраза прозвучала слишком ровно. Саэль сразу это заметила. Слишком подготовленный ответ.
— Любопытно, — медленно произнес Арделион. — И как же вы познакомились с моим сыном?
Инга позволила себе лёгкую улыбку.
— Он был... внимателен, — сказала она. — Помогал. Шутил много. Умел слушать. Он стал для меня поддержкой в сложный момент.
Арделион усмехнулся.
— Ну да, он пошёл в мать.
Саэль медленно осмотрела стол и вдруг заметила одну деталь.
— А где же ваша дочь? — спросила она спокойно. — Я надеялась её увидеть.
В этот момент вилка Инги выскользнула из её пальцев и тихо звякнула о фарфор. В столовой стало заметно холоднее.
— Простите, — тихо сказала она. — Неловкость.
Слуги сразу подбежали и подняли прибор, заметив что пальцы Инги заметно побледнели.
— Она... не здесь. Сейчас.
Арделион медленно отложил свои приборы.
— Семья должна быть рядом, — сказал он холодно. — Мы это исправим.
Инга лишь кивнула. Саэль впервые за весь вечер почувствовала раздражение. Не к женщине, а больше к ситуации. Когда ужин закончился, Арделион поднялся.
— Саэль.
Она посмотрела на него.
— Найди девочку. Привези её. Я хочу поговорить.
Саэль коротко кивнула. Инга осталась сидеть на том же месте. Она смотрела в одну точку перед собой, будто уже знала, что самое трудное для нее только начинается.
Орэншейд жил шумно и ярко, словно бесконечный праздник, который никогда не заканчивался. Улицы были залиты мягким солнечным светом, отражающимся от белого камня зданий и мраморных плит мостовых. Дома тянулись вдоль улиц ровными рядами: светлые фасады, арочные окна, резные балконы, на которых сушилось белье или росли цветы в глиняных горшках. Между кварталами открывались широкие площади с фонтанами и статуями древних правителей, а вокруг них располагались кафе, где люди сидели часами, разговаривали, спорили о философии или просто наслаждались тёплым воздухом. В центре площадей играли музыканты, художники продавали картины прямо с мольбертов, а между столиками лениво прогуливались уличные торговцы, предлагая хлеб, фрукты и сладости. Орэншейд не спешил жить — он наслаждался каждым моментом. Массивная машина класса F-4 медленно двигалась по узкой каменной улице, и прохожие невольно оборачивались ей вслед. Она выглядела слишком тяжелой, слишком мощной для этих старых кварталов, где обычно ездили легкие городские автомобили или повозки с товарами. Темный корпус отражал солнечный свет, огромные колеса почти бесшумно катились по камню, а стекла были настолько затемнены, что невозможно было разглядеть, кто находится внутри. Люди останавливались, кто-то шептался между собой, дети показывали на машину пальцами. Для Орэншейда такой транспорт был редкостью. Селин сидела на кожаном сиденье, вытянув ноги и упершись плечом в дверь, и смотрела на город так внимательно, словно пыталась запомнить каждую деталь. Вывески лавок, витрины магазинов, надписи на древних каменных табличках, лица людей — всё проходило перед её глазами медленным потоком. Ей было интересно. Не просто любопытно — именно интересно, так, как бывает, когда попадаешь в совершенно новый мир. Она ловила себя на том, что внимательно наблюдает за тем, как здесь живут люди: как они смеются, как спорят, как жестикулируют руками, рассказывая друг другу истории. Здесь было что-то спокойное, почти ленивое, но при этом удивительно живое. Город словно дышал медленно и глубоко.
Она тратила деньги легко и без раздумий. Новая одежда из местных магазинов, украшения, книги, старые пластинки с музыкой, странные сувениры, которые продавались на маленьких рынках — Селин покупала всё это с одинаковым спокойствием. Ей нравилось проверять границы этой новой свободы, словно она впервые могла позволить себе жить так, как хочет.
Хандлер всё это время находился рядом. Он почти не вмешивался в происходящее, просто присутствовал — тихо, спокойно, словно часть пространства вокруг неё. Массивное телосложение выдавало в нем человека, привыкшего к нагрузке: мышцы не демонстрировались нарочито, но угадывались под тканью одежды — в плечах, в груди, в уверенной тяжести рук. Его торс был ровным, собранным, без избыточной резкости, словно сила в нем давно перестала быть чем-то, что нужно доказывать. Большие ладони — спокойные, уверенные — двигались экономно, без суеты. В каждом жесте ощущался контроль, выверенность, привычка действовать только тогда, когда это действительно необходимо. Коротко стриженые волосы подчеркивали чёткую линию челюсти и резкие, почти скульптурные черты лица. Его внешность не притягивала взгляд намеренно — она его удерживала. Взгляд скользил, задерживался и возвращался снова, будто инстинктивно отмечая в нем потенциальную угрозу или защиту — определить было невозможно. Он стоял прямо и оценивал город не как на место, а как на позицию в Харршафт. Позже они вышли в районе старых кварталов. Узкие улицы здесь извивались между каменными домами, а над головами почти соприкасались балконы, украшенные коваными перилами и цветами. Фонари с тёплым золотистым светом начинали загораться, хотя солнце еще не полностью скрылось за крышами. Из открытых дверей кафе доносился запах свежего хлеба, вина и специй, а за столами сидели люди, которые разговаривали так громко и оживленно, будто были знакомы всю жизнь.
— Мне здесь нравится, — сказала Селин, не оборачиваясь.
Хандлер коротко кивнул.
— Новамериал умеет располагать.
Она усмехнулась и пошла дальше, проводя пальцами по холодной каменной стене одного из домов, словно проверяя её на прочность. Позже машина поднялась на возвышенность над столицей. Дорога постепенно становилась уже, поднимаясь по холму среди старых оливковых деревьев и каменных стен. Когда они остановились на вершине, перед ними открылся весь Орэншейд. С высоты, город выглядел как огромный лабиринт светлого камня: крыши домов тянулись одна за другой, между ними извивались улицы, а в центре виднелись большие площади с фонтанами и колоннадами храмов. Отсюда было видно, как вечерний свет ложится на мраморные здания, делая их почти золотыми. Селин вышла из машины первой и медленно подошла к краю площадки, сцепив руки за спиной. Она долго молчала, рассматривая город.
Хандлер подошёл позже.
— Стоит принять предложение об ужине, — сказал он наконец. — Я узнал всю информацию про эту семью. Самая старая семья этой страны. Богатая родословная. Влияние. История.
Она медленно повернула голову.
— Ты уверен?
— Да. Держи папку, там всё на них.
Селин взяла документы и стала просматривать листы один за другим.
— Не стоит сильно привлекать к себе внимание. Скорее всего, этот мужчина захочет тебя укрыть, и это нам на руку. Пусть о тебе будет как можно меньше сведений. Придерживайся версии, что вы всё потеряли и сейчас восстанавливаете документы. Пусть он отправит тебя в какое-нибудь учебное заведение. Учись, живи, развлекайся, может и друзей заведешь.
Селин тихо усмехнулась.
— Это вряд ли.
— Ну ты постарайся хотя бы.
Она повернулась к нему.
— А как же ты? Куда ты сейчас пойдешь?
— Я побуду здесь какое-то время. Но если будут какие-то трудности, свяжись со мной по каналу.
— Бросаешь меня значит?
Он посмотрел на неё спокойно.
— Ты уже взрослая девушка. Сможешь выстроить свою жизнь сама.
Селин отвела взгляд.
— Мама нашла себе мужчину, который может ее успокоить после всего, что она пережила. Но боюсь, что если она увидит меня, у неё снова случится истерика.
Хандлер остановился и задумался.
— Всё же каждой женщине нужен мужчина.
— Не каждой.
Он повернулся к ней и посмотрел исподлобья.
— Неужели? Это нормально. Люди так устроены. Каждый кого-то ищет, но не каждому в этом везёт. Надеюсь, что твоей маме в этот раз, всё же, повезло.
— Видел его уже?
— Типа того. Он излучает свет. Думаю у них всё будет хорошо.
Он закурил сигарету, вдохнул табачный дым и спустя время выдохнул его в сторону вечернего неба.
— Не хочу этого говорить...
Селин опустила голову.
— Мне стоит держаться от них подальше.
Он прошёлся по площадке, затем остановился и посмотрел на нее с полным пониманием. Селин посмотрела на него в ответ. Время будто замерло. Медленно девушка подошла к нему, взяла за руку и прислонилась лбом к его груди. Несколько минут они стояли так, не двигаясь.
— Как я без тебя тут буду? Разве я смогу? — прошептала она. — Ты всегда был рядом. Останься.
Хандлер докурил сигарету и тихо сказал:
— Живи. В мире. Без меня, Селин.
Её эмоций не было видно, но в воздухе ощущалась та немая боль, что пронзала её сердце.
Они уехали уже затемно. Город постепенно оставался позади, но Орэншейд даже ночью не становился тише — где-то внизу всё ещё слышались голоса людей, музыка с площадей и звон посуды из поздних кафе. Машина мягко скользила по каменной дороге, уходящей вверх от старых кварталов, и лишь редкие фонари освещали узкие повороты между домами. Селин сидела у окна и молча смотрела на улицы, которые медленно проплывали мимо. В этот раз она почти не обращала внимания на вывески, на людей и на свет витрин. Мысли будто стянулись в одну точку, и в груди оставалось странное чувство — словно она постепенно отдаляется от чего-то знакомого, хотя сама ещё не до конца понимает, от чего именно. Квартира находилась в закрытом жилом комплексе на возвышенности, недалеко от центральной части Орэншейда. Здесь не было толп людей и шумных площадей — только аккуратные здания из светлого камня, внутренние дворики с небольшими фонтанами и охрана у въезда, которая почти никогда не задавала лишних вопросов. Внутри всё выглядело так, будто здесь живут редко: чистые комнаты, минимум мебели, длинные окна и спокойная тишина, которая сразу ощущалась после шумного города.
Они поели поздно. Просто, без лишней роскоши — тёплая еда, бутылка воды и тихий свет лампы над столом. Селин сидела напротив Хандлера и иногда поднимала на него взгляд, будто собираясь что-то сказать, но каждый раз останавливалась.
— Как там... — наконец произнесла она, делая небольшую паузу, — ребята?
Хандлер не сразу ответил. Он отложил вилку и несколько секунд смотрел в сторону окна, словно обдумывая слова.
— Привыкают, — сказал он спокойно. — Не все одинаково. Новые условия всегда вскрывают слабые места.
— Адаптировались?
— Некоторые — да. Остальные... посмотрим.
Селин кивнула. Она не задавала лишних вопросов. Их разговор всегда строился так: короткие фразы, намеки, недосказанность. Слишком много вещей лучше было не произносить вслух.
— Ранее был переполох, но сейчас стало тише, — добавил он спустя мгновение. — Новый цикл начался.
Селин усмехнулась уголком губ.
— Там никогда не бывает по-настоящему тихо.
После ужина они разошлись по комнатам. Хандлер первым лёг на кровать, даже не снимая рубашки, просто откинувшись на спину и закрыв глаза. Селин направилась в ванную. Она включила воду и несколько секунд просто стояла под холодными струями, позволяя воде стекать по волосам и плечам. Капли разбивались о её кожу, оставляя на теле прохладные следы, и в этот момент мысли снова начали возвращаться. Прошлое, которое она так старательно отталкивала, вдруг всплыло в голове слишком ярко. Она сжала кулак.
Хуже уже не будет... так что успокойся и живи. Ты всё преодолеешь.
Выйдя из душа, она надела легкое платье, которое купила днём. Нежно-зеленая ткань мягко ложилась по фигуре, переливаясь в свете лампы — кажется, это был шелк или атлас, хотя Селин в таких вещах разбиралась плохо. Подобная одежда казалась ей непривычной, почти чужой.
Правильно ли я поступила?.. Может, стоило держать ответственность до конца... а я поступила как трусиха.
Мысли одна за другой накатывали на нее, словно волны. Вдруг она резко остановилась и ударила себя ладонью по щеке.
— Хватит.
Боль вернула её в реальность.
Своими мыслями ты ничего не изменишь.
Она вышла из ванной и медленно подошла к кровати. Хандлер лежал, глядя в потолок. Селин села рядом, потом легла рядом с ним, повернувшись боком. Некоторое время они просто молчали. Их дыхание постепенно выровнялось и стало почти одинаковым. Селин осторожно взяла его руку. Поднесла к своему лицу. Положила его ладонь на щёку. Кожа была теплой. Живой. Надежной. Она закрыла глаза. Хандлер не убрал руку сразу. Он позволил этому моменту длиться — несколько секунд, может быть чуть больше. Потом мягко, но уверенно убрал ладонь.
— Собирайся, — сказал он спокойно. — Твои вещи доставят в их особняк.
Селин открыла глаза.
— Уже?
— Да.
Она медленно села на кровать. В груди появилось странное чувство, словно внутри что-то медленно оборвалось.
— Значит... вот и всё.
— Это не конец, — ответил он. — Это переход.
Селин ничего не сказала.
Она подошла к окну и несколько секунд смотрела на темный город.
— Береги себя, — сказал Хандлер.
Она кивнула, не оборачиваясь.
Через некоторое время машина снова выехала на дорогу. На этот раз поездка была тише. Селин почти не смотрела по сторонам, а когда огни города начали редеть, она окончательно собралась. Все эмоции, которые ещё недавно были внутри, будто исчезли.
Когда впереди показались земли семьи Эридаар, её взгляд стал холодным и внимательным. Особняк находился за высоким каменным ограждением. Основные ворота были освещены, рядом стояла охрана и несколько камер наблюдения. Но Селин даже не собиралась ехать туда.
Система безопасности выглядела внушительно, но слишком полагалась на показной контроль. Она выбрала другой путь. Старый технический въезд, который использовали когда-то для обслуживания хозяйственных помещений. Камеры здесь были реже, а датчики движения — устаревшими. Селин спокойно обошла их.
— Охрана — дерьмо, — подумала она. — Им стоит пересмотреть свою систему безопасности.
Особняк оказался огромным. Каменные коридоры уходили в разные стороны, лестницы поднимались на новые уровни, галереи соединяли крылья здания. Пространство было создано не столько для жизни, сколько для демонстрации силы и богатства. Она шла медленно, запоминая расположение комнат, выходов и лестниц. Уже вскоре заметила ящики с вещами. Похоже, их только что доставили. Слуги стояли неподалёку и тихо обсуждали между собой, кому они принадлежат. Селин прошла мимо них, не привлекая внимания. Блуждая по коридорам, она услышала голоса.
Главный зал.
Она улыбнулась. Свет люстр заливал огромное помещение, а люди уже собирались там для разговора. Селин не стала ждать приглашения и просто вошла внутрь так, словно имела на это полное право. Все разговоры мгновенно стихли. В центре зала стояла девушка с красными волосами и зелёными глазами, в которых было что-то почти звериное.
— Ну... — спокойно сказала она, осматривая присутствующих. — Здравствуйте, господа Эридаары.
И в этот момент стало ясно — спокойная жизнь в этом доме закончилась. Слова Селин повисли в воздухе, словно она только что бросила камень в идеально спокойную воду. Несколько секунд в зале стояла тишина. Люди смотрели на неё с явным недоумением, кто-то — с раздражением, а кто-то и вовсе с плохо скрываемым возмущением. Девушка стояла совершенно спокойно, будто оказалась здесь случайно и совершенно не понимала, почему её появление вызывает такую реакцию.
— Кхм... — первым нарушил молчание Арделион. Его голос снова стал ровным, почти учтивым, хотя в глубине глаз еще оставалось раздражение. — Ну что ж, я так понимаю вы Селин Арден. Мы как раз вас и ждали. Он говорил подчеркнуто вежливо, но в его интонации чувствовалась та самая холодная дистанция, которой он обычно отделял себя от людей, чье положение в обществе казалось ему сомнительным.
— Я предлагаю вам чувствовать себя как дома, — продолжил он, переводя взгляд с Селин на Ингу. На его губах появилась натянутая улыбка. — И располагаться в своих комнатах...
Он не успел закончить фразу.
— Нет. Они здесь не останутся.
Голос прозвучал резко, почти грубо. Все взгляды сразу обернулись к одному человеку. Каэлион. Он стоял чуть в стороне, но теперь шагнул вперед, словно больше не собирался оставаться в тени.
— Хватит с нас твоего влияния и диктатуры. Мы свободные люди и будем строить свою семью, в которой ты — отец — не указ. Твои черные щупальца не влезут в мою семью.
Арделион медленно повернулся к нему. Его лицо стало почти каменным.
— Да как ты...
— И да, — перебил его Каэлион, даже не пытаясь снизить тон. — С этого момента Саэль живет со мной.
Слова прозвучали как выстрел. В комнате сразу стало шумнее. Кто-то из родственников тихо выдохнул, кто-то переглянулся с соседями, а слуги у дверей замерли, не понимая, стоит ли им вообще находиться рядом. Каэлион никогда не перечил отцу. Никогда. Он всегда выглядел человеком, который просто выполняет приказы: женится, когда скажут; подписывает бумаги, когда нужно, появляется на мероприятиях, где это выгодно для семьи. Казалось, что в нём давно не осталось ни собственной воли, ни желания сопротивляться. И вдруг — это.
— Щенок... — процедил Арделион. Его голос стал опасно тихим. — Да как ты смеешь. Да я лишу тебя всего наследства.
— А мне оно и не нужно, — ответил Каэлион спокойно. — Я сам строю свою жизнь.
В этот момент раздался смех. Арделион смотрел на сына так, будто перед ним стоял не человек, а ошибка природы.
— Ты? — произнес он. — Да кто ты без меня? Лишь таракан. У тебя ничего нет.
Каэлион даже не отвел взгляд.
— Ошибаешься. У меня есть всё. Все эти годы, пока ты самонадеянно считал меня глупцом, я строил свою империю. Мне не нужно от тебя ничего. Конечно, раньше я и вправду ничего не мог сделать против тебя, но теперь времена изменились. И если ты хоть что-то предпримешь против меня и моей семьи, я уничтожу все, чем ты когда-либо дорожил. А после уже посмотрим, кто от кого будет зависеть. И когда ты приползешь ко мне — я не дам тебе ничего.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно даже тихое тиканье настенных часов. Никто не ожидал услышать подобное. Селин стояла чуть в стороне и наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. На секунду в её голове мелькнула короткая мысль: Семья всегда тянет за собой в грязь. Она уже видела подобные сцены раньше и знала, чем обычно заканчиваются такие разговоры. Люди вокруг начали тихо перешептываться. В этот момент вперед вышел старший брат — Эйрон. Он хлопнул в ладони, словно хотел разорвать напряжение, которое уже почти физически ощущалось в комнате.
— Ладно вам, — сказал он спокойнее остальных. — Семейная перепалка дело такое. Давайте сейчас мы все поужинаем и ляжем спать. Утром вечера мудренее. А позже уже на трезвую голову решим, как поступить. У нас тут гости как никак. Стоит поменять обстановку.
Он жестом пригласил всех пройти в столовую, одновременно начиная рассказывать о доме, словно хотел отвлечь внимание.
— Особняк Эридааров славится своей историей. Его первые части были построены ещё в первом веке. Конечно, с тех пор многое изменилось...
Люди начали постепенно двигаться к столовой. Саэль первой подошла к Селин. Она остановилась рядом и аккуратно коснулась её плеча, соблюдая все правила светского этикета.
— Прошу прощения за такое неподобающее поведение моих сородичей. Я бы не хотела, чтобы вы застали такое в первый день вашего прибытия в наш особняк.
Селин лишь слегка пожала плечами.
— Мне как-то все равно. Но насколько я поняла, мы будем жить вместе, вне зависимости с кем.
Ее голос стал холоднее.
— Не стоит со мной сближаться. Я редко буду появляться в доме. Так что играйте в семью сколько вам влезет.
Она развернулась и спокойно пошла за остальными в столовую.
Саэль несколько секунд смотрела ей вслед. Как же раздражает, — подумала она.
Еще один проблемный член семьи.
Прошло немного времени, прежде чем все разошлись по своим комнатам. Особняк постепенно снова погрузился в привычную тишину, и лишь редкие шаги слуг нарушали её в длинных коридорах. Селин вошла в свою спальню и почти сразу упала на кровать. Она даже не стала разбирать вещи и переодеваться. Лежа на спине и глядя в потолок, она думала о том, что только что произошло. Если Каэлион угрожал Арделиону Эридаару, значит у него действительно есть что-то серьёзное. Может стоит тоже нарыть информацию... Вдруг пригодится. Она закрыла глаза. Не прошло и нескольких минут, как в дверь тихо постучали. Стук был деликатным, почти осторожным.
— Могу я войти?
Селин нахмурилась.
— Вы кто?
За дверью на секунду повисла пауза.
— Я не смею так себя называть, — сказал мягкий мужской голос. — Но если ты когда-нибудь решишь называть меня... отцом, то я буду рад. Но, конечно, если не хочешь, то не стоит.
Селин открыла дверь. Перед ней стоял мужчина с золотистыми волосами до плеч. Его лицо выглядело спокойным и немного усталым, а в глазах была странная мягкость, которая совсем не сочеталась с атмосферой этого дома. Она смотрела на него несколько секунд. На удивление ей было приятно слышать эти слова. Его голос был бархатным, спокойным, и на секунду Селин даже подумала, что возможно его решение было не таким уж плохим. Но в ту же секунду перед глазами всплыл взгляд матери — полный ненависти. Селин резко отступила на шаг.
— Не стоит. Я сама справлюсь со всем. Может быть вы меня даже и не увидите. Так что спокойной ночи и... берегите мою мать.
Селин захлопнула дверь и закрыла на замок. Шумно упав на кровать, она тихо прислушивалась к шуму за дверью. Пару секунд так называемый отец потоптался на месте и вскоре ушел.
Да. Так правильно. Так будет лучше.
Утро в доме Эридааров наступило необычно тихо. После вчерашнего разговора в главном зале каждый из членов семьи проснулся с собственными мыслями и напряжением, которое еще не успело раствориться. Но Каэлион выглядел иначе. Он встал рано, как человек, который уже принял решение и больше не собирается отступать. На его лице не было ни сомнений, ни сожаления. Он двигался спокойно и уверенно, разговаривал коротко и по делу, словно всё происходящее было давно продумано. Было видно — он готов идти до конца. За свою свободу. За свою жену. За своих дочерей. За ту жизнь, которую решил построить сам.
Эйрон, напротив, выбрал более дипломатичный путь. Он провёл утро в кабинете отца, долго обсуждая с Арделионом ситуацию, пытаясь взвесить все возможные последствия. Разговор был долгим и непростым. Арделиону совершенно не нравилось происходящее, но Эйрон всё же смог убедить его в одном — удерживать Каэлиона силой сейчас будет только опаснее. В конце концов было принято решение отпустить его. Пока что. К полудню перед особняком уже стояли грузовые машины. Рабочие аккуратно переносили ящики и мебель, слуги собирали вещи, а документы о новом месте жительства были подписаны еще ночью. Машины отправлялись в центральный район Орэншейда — самый дорогой и закрытый квартал города, где находились элитные жилые комплексы. Там охрана знала каждого жителя в лицо, а посторонние не могли попасть на территорию без специального разрешения. Семья расположилась в огромном пентхаусе на самом верхнем этаже одного из таких комплексов. Квартира занимала почти весь этаж: широкие окна выходили на город, просторные комнаты были залиты мягким светом, а внутренние стены были отделаны светлым камнем и деревом в стиле неоклассики. Саэль чувствовала себя странно. Всю свою жизнь она провела рядом с дедушкой, выполняя его указания и следуя его правилам. Каждый её шаг был определен заранее: обучение, встречи, обязанности в обществе, будущий брак. А теперь всё изменилось слишком резко. Она не понимала, как себя вести, что говорить и какие решения принимать. Впервые за долгое время перед ней не стояло чёткой инструкции.
Селин, напротив, быстро ориентировалась в новой обстановке. Она прошлась по квартире, внимательно осматривая коридоры, окна и двери, словно изучала план здания. Почти сразу она выбрала самую дальнюю комнату — ту, что находилась ближе всего к пожарному выходу. Для неё это было самым логичным решением: если что-то пойдёт не так, путь к отступлению должен быть самым коротким.
Саэль заметила это. Она несколько секунд наблюдала за тем, как Селин осматривает комнату, а потом спокойно заходит внутрь, словно уже решила, что будет жить именно здесь. В какой-то момент Саэль вдруг поняла, что ей интересно. Эта девушка раздражала её с первого взгляда, но одновременно вызывала странное чувство любопытства. Это и стало причиной выбора комнаты рядом.
— Почему ты выбрала комнату рядом со мной? — заметила Селин, обернувшись.
— Хотела бы пообщаться с тобой. Мы всё-таки теперь живём вместе.
Селин посмотрела на неё с лёгким раздражением.
— Что в словах «не стоит со мной сближаться» тебе не понятно?
— Грубый ответ. Девушка не должна так разговаривать.
— Ах вот как, — Селин усмехнулась. — Тогда у тебя с моей матерью много общего.
Саэль не сразу поняла, что она имеет в виду, но решила не заострять на этом внимание.
— Через час начнутся занятия. По всей видимости, мой отец уже зачислил тебя в Женскую Имперскую Академию. Наш водитель отвезет нас.
— Я не поеду с тобой.
Саэль удивлённо посмотрела на неё.
— Чего?
— А то, что твоя семья очень известная. Мне такой известности не надо. И будет лучше, если мы притворимся, что не знаем друг друга. Твой дедушка будет доволен, и мне такое пристальное внимание со стороны новамериальцев ни к чему.
Селин быстро переоделась в свою привычную одежду и направилась к пожарному выходу. Дверь закрылась за ней почти беззвучно. Саэль осталась стоять в коридоре, не совсем понимая, что только что произошло.
В это время Каэлион уже уехал из квартиры — ему нужно было решать вопросы, связанные с производством и новыми деловыми связями. Инга осталась дома и занималась организацией пространства: она руководила рабочими и прислугой, которые расставляли мебель, сделанную на заказ под неоклассический интерьер квартиры.
Саэль, как и подобало воспитанной девушке из влиятельной семьи, решила представиться первой.
— Доброго времени суток, госпожа Инга. Меня зовут Саэль. Я рада с вами познакомиться. К сожалению, мне нужно собираться в школу, но я полагаю, мой отец представит нас друг другу за ужином. Хоть за прошлой семейной трапезе мы сидели не далеко друг от друга, я не могла с вами в полной мере поговорить. Дедушка... Не любит разговоры за ужином. Гости в нашем доме достаточной редкое событие, соответвенно и разговоров толком и не бывает.
Инга мягко улыбнулась и взяла её за руку.
— Ты не представляешь, как я рада с тобой познакомиться, миледи Саэль. В жизни ты выглядишь еще прелестнее, чем по рассказам. Мой муж много говорил о тебе, и я с нетерпением ждала нашей встречи.
Саэль удивлённо коснулась шеи.
— Не ожидала, что он говорил обо мне...
— Да! Я слышала множество историй о том, как вы проводили время вместе, когда ты была маленькой. Как он сам возил тебя в школу, как встречал после занятий и как вы часто забывали делать домашние задания. Он также упоминал, какой ты была звездой в младшей школе и как многие дети хотели с тобой дружить.
Саэль на секунду задумалась. Она уже почти забыла эти воспоминания. Когда-то ей действительно было весело с отцом. Когда всё изменилось? Почему она начала относиться к нему холодно? Эти мысли на секунду смешались внутри, но она быстро отмахнулась от них. Сейчас у неё были обязанности. Нужно идти в школу.
— Что ж, была рада вас видеть. Мне пора идти. Хорошего вам дня.
— И тебе, моя дорогая. Успехов в учебе.
Через несколько минут Саэль уже была одета в школьную форму. Длинная коричневая юбка мягко спадала до пола, белая блузка была аккуратно заправлена, а короткий пиджак подчеркивает ее худощавую фигуру. Дорога до академии заняла всего десять минут. Здание Женской Имперской Академии возвышалось над улицей, как старинный дворец: высокие колонны, широкая лестница и большие ворота, которые закрывались сразу после начала занятий. Студентки школьного комитета уже ждали её. Для них она была не просто ученицей. Саэль Эридаар была президентом студенческого совета. И в академии это знали все.ьОна шла по коридору спокойно, с той самой уверенной осанкой, которая появлялась у людей, привыкших к власти. Девушки, проходившие мимо, почтительно здоровались, слегка склоняя голову. Всё было как обычно.
В то же время, в одном из аудиторий, сидела и зевала светловолосая девушка, умерая со скуки на уроке. Положив свою голову на парту, она смотрела в окно, на траву, на землю, на асфальт и на все окружение.
— Как скучно... — произнесла девушка с голубыми глазами. — Так и уснуть можно.
Она посмотрела на доску, где учитель рассказывал очередную тему, а потом снова лениво повернула голову к окну. И вдруг замерла. За воротами академии что-то произошло. Сначала через верх ворот перелетела сумка. А через секунду — фигура девушки. Она легко оттолкнулась от каменной поверхности ворот, коснулась рукой их верхнего края и одним движением перепрыгнула внутрь. Свет солнца на мгновение озарил её красные волосы и решительный взгляд зелёных глаз. Она мягко приземлилась на землю, стряхнула пыль с одежды и подняла сумку. И направилась прямо к зданию академии. Девушка у окна медленно поднялась со своего места.
— Это интересно... — сказала она с улыбкой. — Неужели моя пресная жизнь здесь хоть на секунду закончится?
Она подняла руку.
— Могу я выйти? Что-то я себя не очень хорошо чувствую.
— Ах, вы как всегда себя плохо чувствуете, — вздохнул преподаватель. — Ладно. Если нужно, можете отдохнуть в медпункте.
— Спасибо!
Она тут же вышла из кабинета и направилась прямо в главный холл, где уже шла та самая девушка с красными волосами. На ней были одеты мещковаиые широкие джинсы, почти порванные. Серая майка и темно-серая, также как и джинсы рваная кофта. Не раздумывая ни секунды, она подбежала к ней.
— Привет! Я Юна. Увидела как ты перепрыгнула ворота школы. Как ты это сделала?
Она смотрела на Селин с таким восторгом, словно перед ней стояло настоящее чудо.
— Ты ведь новенькая?
Селин спокойно посмотрела на неё.
— Ты разговариваешь больше чем кто-либо из моих знакомых... старых знакомых. Не знаешь где тут зал естественной истории?
— О! Неужели мы с тобой еще и в одном классе. Если хочешь, могу тебе все здесь показать. А урок, уже идет и вряд ли тебя на него пустят, так что пойдем пройдемся.
— Да ну, а ты разве не должна тогда там находится?
—А, до обо мне не переживай, я как тебя увидела, думаю наконец-то здесь будет находится кто-то интересный. А то я уже устала от такой скучной жизни. Все одно и тоже. Все девушки только об одном и говорят.
Изменив свой голос на писклявый, она начала пародировать фразы своих одноклассниц.
— " Ой, а ты уже читала ту статью про новые нейротехнологии?", "А ты тоже уже собираешься продолжать дела компании своего отца?", " Давай изучим экономический взрыв что произошел в восточном полушарии планеты!" Ты понимаешь? Мне уже плохо! Чувствую себя вянущим цветком, что не может функционировать в этом занудном месте, где все, что и дело, то, обсуждают заумные темы. Я хочу просто жить свою подростковую жизнь! Найти нормальных подруг, с которыми я буду покупать разные вещи, говорить о мальчиках и просто весело проводить время вместе. Мы многое упускаем находясь в этом ультра дисциплинированном месте.
— С чего ты взяла что со мной будет весело? — перебила ее Селин
— Ну ты на себя посмотри.
— И?
— Да ты буквально перепрыгнула ворота академии! Здесь все слишком правильные, чтобы что-то такое сделать.
— Чушь какая.
Юна тут же обогнула Селин и встав на против нее, серьезно, в легкой девичьей манере проговорила:
— Это правда! Здесь такое считается дикостью. Так что, тебе стоит так делать, иначе дисциплинарный комитет, тебя исключит отсюда.
— А это возможно?
— Конечно! Как только они увидят твой прикид, так сразу тебя к себе вызовут, отчитают, так еще хуже, при всех унизят! Старайся их избега...
— Стойте молодые леди! — эхом раздался женский высокий голос.
— Что ж, похоже они нас обнаружили. — с опаской проговорила Юна и повернулась. Селин же не придала этому большое значение. Расслабленно повернулась на голос.
— Юна Арло, верно?
— Д...
— Почему в нашей академии находится посторонний человек? Вы же понимаете, что это чревато последствиями, которые могут привести к исключению вас из данного учреждения. Ваш отец будет недоволен таким поведение...
— Да успокойся ты. — прервала ее Селин. — Самой стоит представится и задать уточняющие вопросы, а не делать сразу выводы лишь из увиденного.
От такого нахального поведение красноволосой девушки, у нее перехватило дыхание.
— Хах, да как ты смеешь со мной так разговаривать! Я, Нииала Рию, являюсь одной из числа дисциплинарного комитета. Служу, чтобы был порядок и никто. Повторюсь. Никто. Ни ходил. Во. Время. Уроков. По. Коридорам.
Прозвенел звонок. Студентки постепенно стали выходить из своих залов, застав эту картину. Юна чуть склонила голову, будто желая спрятаться или же провалиться под землю, чтобы никто этого не видел ее.
Все вокруге стали шептаться.
— Слушай сюда Ниаала. Из-за вашего темпа учебы, что очевидно не для всех учащихся подходит. Эта девушка в обморок упала, — показывая на Юну продолжила Селин. —Мне пришлось ей оказать первую помощь и помогать встать, а сейчас мы шли в медпункт, попутно разговаривая. И я. К слову. Новая студентка вашей академии. Так то, вы новичкой встречаете? Очень уважительно я вижу.
Ниаала была низкого роста, со светлыми волосами, что были собраны в хвостики по бокам, удивленно хлопала глазами, заливаясь краской. Ей было неприятно слышать все это, перед всеми студентами. Ведь именно она проверяет всех на наличие соблюдения норм, правил и уважительного обращения друг другу.
Селин решая на этом не останавливаться и давить дальше. Наступая все ближе и и ближе смотря сверху вниз.
— Прежде чем орать — Селин вытянула Рию за галстук — Удоставерся в ситуации, окажи нам почет и помощь в первую очередь, ты меня поняла? В ином случае, — Селин наклонилась ближе к ее уху, — Я тебе устрою прекрасную, учебную жизнь. — силой надавив на галстук вниз, вынуждая Ниаалу упасть перед ней на колени.
Все мигом стали шокированы такой картиной. Стало еще больше голосов и обсуждений. Не выдержав давления девушка заплакала. В этот самый момент в дальнем конце коридора появилась другая группа студенток. Они двигались спокойно и организованно, словно заранее привыкли к тому, что люди будут расступаться перед ними. Во главе шла Саэль Эридаар. Её походка была ровной и уверенной, а лицо сохраняло ту холодную сдержанность, к которой давно привыкли все ученицы академии. Обычно её появление вызывало в коридорах тихое уважение — разговоры затихали, девушки выпрямлялись, а некоторые даже слегка склоняли голову в знак приветствия. Но сейчас атмосфера была иной.
Когда Саэль приблизилась, шум постепенно начал стихать, словно сама ситуация заставляла людей затаить дыхание. Студентки, собравшиеся вокруг, медленно расступались, открывая перед ней центр происходящего. И тогда она увидела всё. Ниаала Рию стояла на коленях посреди коридора, её аккуратная форма была смята, а лицо покраснело от слез и унижения. Рядом стояла девушка с ярко-рыжими волосами, которые мягкими прядями спадали на плечи и резко выделялись на фоне строгих школьных форм. В её зелёных глазах читалось спокойствие, почти равнодушие, словно происходящее вокруг было для неё лишь незначительным эпизодом.
Несколько секунд Саэль молчала, внимательно рассматривая картину перед собой. Она не выглядела ни удивлённой, ни рассерженной, но в её взгляде мелькнула короткая тень раздражения — не столько из-за самой сцены, сколько из-за того, что она разворачивалась на глазах у всей академии. Она медленно подошла ближе и протянула руку Ниаале.
— Вставай.
Ниаала всхлипывала, пытаясь что-то объяснить, но слова путались, и из ее рта вырывались лишь обрывки фраз. Саэль терпеливо помогла ей подняться, аккуратно поправив ее галстук и форму, словно ничего необычного не происходило. Лишь после этого она перевела взгляд на двух девушек, стоящих перед ней. Ее лицо вновь приобрело ту самую дипломатичную улыбку, которой она пользовалась во время официальных разговоров.
— Леди, давайте не будем превращать эту ситуацию в представление для студентов, которые наверняка хотели бы поспешить на занятия и не тратить своё драгоценное время.
Она слегка повысила голос, чтобы ее услышали все, и коридор тут же начал медленно пустеть. Но любопытные взгляды все равно оставались прикованными к происходящему. Саэль сделала еще один шаг вперёд и осторожно взяла Селин за руку, словно пытаясь мягко остановить конфликт. Но Селин мгновенно выдернула руку. Движение было быстрым и резким. Ее зверинные глаза встретились с холодным взглядом Саэль.
— Руки свои убрала от меня.
В коридоре снова стало тихо.
Селин смотрела прямо на нее, не отводя взгляда.
— Хочешь нормального отношения? Тогда начни с себя. Сделай так, чтобы я тебя уважала. Хотя вряд ли это в твоих силах.
На секунду Саэль замерла. Внутри нее что-то неприятно сжалось, но она не позволила этому отразиться на лице. Вместо этого она медленно выдохнула и неожиданно для всех слегка склонила голову.
— Прошу прощения. Я не знала, что с вами так обошлись. Мне стоит уделить этому больше внимания.
Эта сцена вызвала в коридоре настоящий шок. Многие студентки смотрели на происходящее так, словно не верили своим глазам. Саэль Эридаар, президент студенческого совета, девушка из одной из самых влиятельных семей страны... поклонилась. Шепот мгновенно разнесся по толпе.
Кто она такая?
Почему Саэль извиняется перед ней?
Эта новенькая...
Селин почесала затылок и недовольно скривилась.
— Как скучно. Я думала ты хоть как-то мне возразишь. А ты просто глупая пешка без собственного мнения и чувств.
Саэль почувствовала, как ее пальцы непроизвольно сжались. Но она снова ничего не сказала. В её голове мелькнула короткая мысль:
Да. Так и должно быть. Так правильнее.
Селин тем временем уже потеряла интерес к происходящему. Она повернулась к Юне, которая все это время стояла чуть в стороне и наблюдала за сценой с широко раскрытыми глазами.
— Ладно, пойдём уже. Куда ты меня там вела?
Она лениво махнула рукой в сторону коридора.
— Пока тут еще кто-нибудь не разревелся.
Юна смотрела на неё с таким выражением лица, будто только что стала свидетелем чего-то невероятного. В ее глазах появилась искра восхищения, которую она даже не пыталась скрыть.
Кто же ты такая...
В голове у многих студенток крутилась одна и та же мысль. Все прекрасно знали, кем являлась Саэль Эридаар и какое положение занимает ее семья в Новамериале. И тем сильнее казалось странным, что она повела себя именно так — будто боялась спровоцировать эту красноволосую девушку еще сильнее. В воздухе витало странное чувство. Будто с появлением этой девушки в академии что-то изменилось. Будто в размеренную жизнь этого места вошёл хаос. Но Саэль не дала им уйти и подала голос.
— Юные леди. Пройдем в мой кабинет и я лично разрешу это недоразумение.
— Да с чего это вдруг, мы должны идти за т... — не успела возразить Селин, как Юна перебила ее.
— Да! Мы подойдем Саэль!
— Ну и что ты делаешь? — Посметрев вниз на свой рукав сказала Селин. Юна же силком схватилась за одежду свою новую подруну и повела в неизвестном для нее направлении.
— Да все, все! Здесь, по идее, мы не правы. Я конечно рада что ты нас буквально спасла от позора, но ты, чуть чуть перегибаешь. Давай уже опустим эту ситуацию.
— Какая разница, кто прав, а кто виноват. Это всего лишь школа. Дай человеку власть, он покажет свое нутро. Таких как она, стоит спускать с небес на землю.
— Ты меня конечно поражаешь, но не надо растаптывать их настолько сильно.
Селин ничего на это не ответила и вскоре они уже подошли к кабинету. Дверь кабинета президента студенческого совета мягко закрылась за их спинами, отрезая шум коридоров академии. Пространство внутри было светлым и строгим: большие окна пропускали солнечный свет, который ложился длинными полосами на светлый пол, на аккуратно расставленные шкафы с документами и на большой письменный стол из темного дерева. В углу стоял дорогой кожаный диван, а рядом — низкий стеклянный столик. Всё здесь выглядело идеально организованным, словно каждая вещь имела свое точное место. Селин первой прошла внутрь и, не проявляя ни малейшего уважения к обстановке, бросила сумку на диван и сама тяжело опустилась рядом, развалившись так, будто это была ее собственная комната. Она откинулась на спинку и лениво оглядела кабинет, оценивая пространство холодным, внимательным взглядом.
Юна же осталась стоять у двери, немного растерянная. Она не знала, куда себя деть и как правильно вести себя в кабинете самой Саэль Эридаар.
Саэль вошла последней и спокойно закрыла дверь. Несколько секунд она просто смотрела на девушек, словно собираясь с мыслями, затем прошла к своему креслу за столом и медленно села, выпрямив спину.
Она посмотрела на Юну.
— Присаживайся.
— А... да, спасибо, — поспешно ответила Юна и осторожно заняла один из стульев напротив стола.
Саэль перевела взгляд на Селин.
— Что же произошло?
Селин лениво пожала плечами.
— Я пришла в академию и увидела, как одна студентка упала на пол. Привела ее в чувство, мы познакомились. Шли в медпункт, и на нас накинулась ваша шавка.
Саэль слегка нахмурилась.
— Прошу заметить, что не стоит так говорить о Ниаале Рию.
Селин усмехнулась.
— Прошу заметить, она вела себя бестактно. Как шавка. Я называю вещи своими именами.
Несколько секунд Саэль молчала, обдумывая ответ.
— Хорошо, — наконец сказала она спокойно. — Я поговорю с ней. Но вам всё же стоит одеваться в школьную форму этой академии.
Селин подняла бровь.
— Ну так дайте мне её.
Саэль открыла ящик стола.
— Я позову швею. Она подгонит форму под ваши размеры.
Затем она достала папку и протянула её Селин.
— Вот. Ознакомьтесь с правилами этой школы. Здесь указана структура академии, названия кабинетов и основные правила поведения. Не стоит поднимать шум в учебном заведении.
Селин даже не взглянула на папку.
— Что-то ещё?
Саэль на секунду задумалась, затем посмотрела на Юну.
— Юна, можешь идти в медкабинет. Я больше не задерживаю тебя.
Юна быстро поднялась.
— А... да, хорошо.
Она бросила быстрый взгляд на Селин, будто хотела что-то сказать, но слова так и не нашла. В ее голове внезапно мелькнула странная мысль — возможно, она слишком обычная для такой девушки. Селин казалась слишком уверенной, слишком сильной, слишком опасной. Может быть, ей вообще не нужны такие люди, как Юна. Она тихо вышла и закрыла за собой дверь. В кабинете стало значительно тише. Селин медленно подняла взгляд на Саэль.
— О чем-то хотела поговорить, госпожа Саэль? — усмехнулась она.
Саэль спокойно ответила:
— Давай впредь будем обращаться друг к другу на «ты». Я здесь всех знаю, поэтому хотелось бы иметь с тобой такие же отношения.
Селин слегка склонила голову.
— Такие же — это какие? Подводи итоги. Хватит ходить вокруг да около.
Саэль посмотрела прямо ей в глаза.
— Я предлагаю тебе работу в совете.
— Отказываюсь.
Ответ прозвучал мгновенно. Саэль моргнула.
— Что? Ты точно хорошо подумала? Тяжело добиться этого места...
— Да, — перебила Селин. — Мне это даром не надо.
В кабинете повисла пауза. Саэль некоторое время молчала, изучая девушку перед собой. В ней было что-то странное. Что-то непредсказуемое. Такое, что нельзя просто отпустить и забыть. Селин тем временем закинула ноги на стол. Это движение было почти вызывающим. Она всегда любила ставить ноги на возвышенности — на стол, на стену, на спинку стула — будто таким образом занимала пространство вокруг себя. Саэль поднялась со своего кресла. Она медленно обошла стол и направилась к дивану. Селин заметила её движение и нахмурилась. Саэль остановилась совсем рядом. Слишком близко. Настолько близко, что Селин почувствовала тепло ее дыхания и ее пальцы мягко коснулись подбородка Селин, заставляя поднять лицо выше. Саэль наклонилась ближе. Она опустилась на диван и почти сразу оказалась сверху, перенося вес тела на Селин. Лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее губ. Селин на секунду замерла. Это была доля секунды — но этого хватило, чтобы она почувствовала странное, непривычное ощущение замешательства. Затем она резко поднялась вместе с Саэль, схватив ее за бедра. Следующее движение произошло почти мгновенно. Селин перевернула ее и опрокинула на стеклянный столик. Стекло глухо ударилось о каркас мебели. Теперь уже Селин нависла сверху. Ее глаза смотрели прямо в лицо Саэль — раздраженно и одновременно растерянно.
— Че ты творишь?
Саэль смотрела на нее спокойно.
— А ты разве этого не хочешь?
Селин нахмурилась.
— У меня что, на лбу написано «я тебя хочу»?
Саэль приблизилась чуть ближе.
— Я уверена, тебе станет лучше после этого.
— Иди к черту, — резко ответила Селин. — Я не по девочкам.
И в этот момент дверь резко распахнулась. В кабинет вошли несколько девушек из студенческого совета. Они замерли. Картина перед ними была слишком неожиданной. Селин мгновенно откинула Саэль и отступила назад. Саэль же скользнула со стола и ударилась о диван.
— Вот черт... — тихо выругалась она.
Селин подняла свою сумку.
— Стучаться вас тут тоже не учат, по всему видимому, — холодно бросила она.
Она направилась к двери.
— Ты забыла папку! — сказала Саэль.
— Она мне не нужна.
Дверь закрылась. В кабинете повисло неловкое молчание. Саэль спокойно поднялась, поправила одежду и вернулась к своему столу, словно ничего особенного не произошло. Она открыла папку с документами.
— Итак, продолжим.
Девушки молчали. Никто не осмелился задать вопрос.
***
Прошло несколько месяцев. Академия постепенно вернулась к привычному ритму жизни, и первые недели, когда вся школа только и делала, что обсуждала новую студентку с яркой внешностью, наконец начали стираться из памяти. Сначала разговоры о ней не утихали ни на минуту — на переменах, в столовой, в коридорах и даже на занятиях девушки перешептывались о том, как новенькая унизила Ниаалу и как сама Саэль Эридаар поклонилась перед ней. Но со временем даже самые громкие слухи теряют свою силу. Академия привыкла к присутствию Селин, как привыкают к новой детали интерьера, сначала бросающейся в глаза, а затем становятся частью привычного пейзажа. В столовой было шумно. Высокие окна пропускали мягкий солнечный свет, который ложился на длинные ряды столов и подносов с едой. Девушки разговаривали, смеялись, обсуждали занятия и предстоящие экзамены, создавая тот самый живой гул, который всегда сопровождает обеденное время. Селин подошла к столу, где уже сидела Юна, и поставила свой поднос рядом с её. На подносе лежала целая гора еды — несколько порций мяса, гарнир, свежий хлеб и ещё пара блюд, которые она взяла почти не глядя.
Юна удивлённо подняла брови.
— Ого... а ты много кушаешь.
Она перевела взгляд с подноса на Селин, будто пытаясь понять, как всё это может поместиться в одном человеке.
— Правда? — спокойно ответила Селин, усаживаясь на стул. — У тебя же вообще толком еды нет. Как ты еще ходишь? Такая худая.
Юна неловко улыбнулась и чуть поправила свои серебристые волосы.
— Мужчинам нравятся стройные девушки. Так что я стараюсь приложить все усилия к этому.
Селин хмыкнула.
— Вместо того чтобы угождать другим, думай о себе и своем благополучии.
Юна наклонилась чуть ближе, заговорщически понизив голос.
— Неужели тебе не хочется сходить на свидание?
Селин даже не подняла взгляд от тарелки.
— Ни в коем случае.
Юна вздохнула.
— Да... прошлый раз, когда я устроила нам двойное свидание, ты того беднягу дверью прибила...
Селин наконец посмотрела на неё.
— Тебе напомнить, что он собирался сделать?
Юна сразу притихла.
— Подмешав в коктейли дрянь, они хотели нас вырубить. Если бы им это удалось, мы бы здесь не сидели.
Ее голос стал холоднее.
— Я бы и второго так же прибила, если бы не охрана. Где она была, когда они тебя напоили? Они еще и в женский туалет пытались пройти. Надо было сильнее ему этой дверью по голове зарядить. Силы не рассчитала.
Она раздраженно вздохнула.
— Стоило череп пробить этому ублюдку.
— Да-да! — поспешно перебила её Юна, поднимая руки. — Я поняла, поняла.
Она поспешно сменила тему.
— Ладно! Давай сегодня после уроков сходим по магазинам. Раз ты пока живешь у меня, можно купить тебе что-нибудь новое. Или ты хочешь забрать вещи из дома?
— Нет, — спокойно ответила Селин. — Я бы купила новые.
Юна сразу оживилась.
— О! Тогда точно по магазинам! Кстати... ты давно дома не была. Что-то случилось?
Селин пожала плечами.
— Да нет. Я тут мало кого знаю, а мы с семьей пока не в ладах. Так что я не хочу там быть.
Юна задумчиво посмотрела на неё.
— Мне кажется, так не стоит делать. Это же твоя семья.
Селин медленно подняла взгляд.
— Если не хочешь, чтобы я у тебя жила, я найду новое место.
Она спокойно поднялась со стула, взяв пустой поднос.
Юна сразу испугалась.
— Ни в коем случае! Я просто переживаю!
Селин остановилась.
— Не стоит переживать. У каждой семьи свои скелеты. Это нормально.
Юна облегченно выдохнула.
— И то верно... ну ладно! После уроков — по магазинам!
— Ага.
Со временем Юна начала понимать, что первое впечатление о Селин было не совсем верным. Поначалу она переживала, что они не смогут подружиться — Селин казалась слишком холодной, слишком сильной и слишком опасной. Но постепенно страхи растворились. За грубой манерой говорить и резкими словами скрывался человек, который, несмотря ни на что, всегда приходил на помощь. На занятиях Селин вела себя странно. Иногда она просто спала, положив голову на руку. Иногда смотрела в окно, наблюдая за городом. Но стоило преподавателю задать вопрос — и она отвечала без единой ошибки. Почти всегда.
Исключением были только три предмета: история, философия и религия. Здесь она неожиданно становилась внимательной, брала дополнительные материалы и изучала всё с каким-то тихим, сосредоточенным интересом. Юна же еле успевала за программой. Иногда она путалась в заданиях, не понимала сложные темы и начинала нервничать перед экзаменами. И каждый раз Селин спокойно садилась рядом и объясняла все так, что даже самые сложные вещи становились понятными. После уроков девушки отправились в один из самых дорогих районов города. Каменные улицы, аккуратные здания с колоннами и балконами, украшенные цветами, небольшие бутики и рестораны создавали ту самую атмосферу Новамериала — солнечную, расслабленную, немного праздничную. Выбор одежды оказался настоящим испытанием. Селин без особого интереса выбирала мешковатые штаны, широкие футболки и одежду темных оттенков. Юна же каждый раз закатывала глаза.
— Нет. Нет. И ещё раз нет.
В итоге она буквально заставила Селин примерить голубое платье с белым кружевом на талии и груди, со шнуровкой сбоку и легкими кружевными элементами на руках и шее. Одежда в Новамериале была гораздо более открытой, чем Селин привыкла носить. Климат страны позволял это — холод по-настоящему ощущался только далеко на севере, в Нортенлейсе.
Селин раздражалась, но Юна лишь смеялась. Она словно видела в Селин красоту, которую та сама упорно пыталась скрыть. Через пару часов у них накопилась целая гора пакетов — красные, голубые, зеленые и белые оттенки вместо привычных темных цветов. Юна была довольна. Они поужинали в небольшом ресторане и вышли на улицу, где их уже за углом ждал водитель. Каменная улица была освещена мягким вечерним светом фонарей. Они шли, разговаривая об одежде и смеясь. И именно в этот момент рядом с ними резко остановилась серая машина. Дверь распахнулась. Изнутри выскочили несколько мужчин в масках. Один резким движением схватил Юну. Другой — Селин. И прежде чем девушки успели что-либо понять, их уже затаскивали внутрь машины. Дверь захлопнулась. Машина резко сорвалась с места.
— Какого чёрта?!
— Закрой им рты, — приказал водитель.
Один из мужчин начал нервно шарить по карманам, пытаясь найти чем заткнуть им рот. И в этот момент Селин, незаметно для остальных, нажала маленькую кнопку у себя за ухом.
Машина неслась по каменным улицам Орэншейда с такой скоростью, что огни фонарей за окнами вытягивались в длинные золотистые полосы и сливались в непрерывный поток света. Колеса жестко стучали по старой мостовой, и от каждого резкого поворота кузов слегка кренился, заставляя пассажиров на заднем сиденье сталкиваться плечами. Внутри было тесно и душно. Воздух пропитался тяжёлым запахом дешевого пота, сырости и какой-то едкой химии, от которой начинало першить в горле. Один из парней торопливо возился с веревками, пытаясь крепче связать руки девушкам, другой держал их за запястья, грубо заламывая руки за спину. Его движения были нервными и дергаными, словно он сам до конца не понимал, на что решился и теперь пытался убедить себя, что всё под контролем.
— И не смейте пискнуть, — проговорил один из них, стараясь звучать угрожающе, но голос предательски дрогнул, и эта фальшивая храбрость прозвучала скорее жалко, чем страшно.
Лиц под масками было не видно, но голоса Селин узнала почти сразу. Она медленно повернула голову, прислушиваясь к интонациям. Один из них говорил с наглой, самоуверенной манерой, в которой всегда чувствовалось мерзкое удовольствие от собственной власти. Второй звучал выше и нервнее, словно человек, который оказался здесь по глупости и теперь уже жалел о том, что ввязался. Сомнений не оставалось. Это были те самые двое с неудавшегося свидания. Селин перевела взгляд на Юну. Та сидела, вжавшись в сиденье, словно пытаясь исчезнуть в обивке машины. Ее плечи дрожали, глаза были полны слез, а дыхание сбивалось от попыток не разрыдаться вслух. Она изо всех сил старалась держаться, но страх все равно прорывался тихими всхлипами. Селин слегка коснулась ее пальцев связанными руками, сжимая их настолько, насколько позволяли веревки, давая понять без слов: я здесь.
Машина резко затормозила. Двери распахнулись.
— Шевелитесь!
Их грубо вытащили наружу. Ночной воздух оказался холоднее, чем внутри машины, и пах сырой штукатуркой и старым железом. Перед ними возвышалось заброшенное здание — темное, с выбитыми окнами и облупившимися стенами. Внутри почти не было света, только где-то глубоко в коридоре тускло горела лампа, создавая желтое пятно в темноте. Юна споткнулась о бетонную ступеньку и упала на колени. Один из парней, тот самый Дейн, раздраженно схватил её за руку и резко дернул вверх.
— Вставай.
Она тихо всхлипнула, пытаясь удержаться на ногах. Их провели внутрь через длинный коридор, где стены были испещрены трещинами, а старые таблички на дверях почти стерлись от времени. Помещение когда-то было лабораторией — об этом говорили металлические столы, разбитые стеклянные шкафы и перевернутые стулья, разбросанные по полу. В одной из комнат их грубо бросили на бетонный пол. Селин быстро огляделась. Большие окна, часть стекла выбита. По краям — лабораторные столы. На полу валялись осколки. Значит, при необходимости здесь было чем воспользоваться.
— Ну что, — протянул Дейн. — Кто будет первой?
Он медленно перевёл взгляд на Юну.
— Может ты?
Юна начала брыкаться, пытаясь отползти назад. Дейн лениво наклонился к ней и вытащил нож. Лезвие тускло блеснуло под жёлтым светом лампы. Он заметил кровь на её ободранной коленке и усмехнулся.
— О, смотри-ка...
Он провёл ножом по ране, расширяя ее. Юна закричала сквозь кляп, а кровь тут же выступила яркой полосой. Дейн наклонился и медленно провел языком по ране, будто смакуя вкус. Слезы потекли по щекам Юны. Селин медленно закрыла глаза.
Как же раздражает.
Что-то внутри нее сдвинулось. Тихо. Медленно. Она никогда не любила, когда причиняют боль тем, кого уже начала считать... своими.
Убить ли мне их, а, Хандлер...
Похоже, за это короткое время она прикипела к этой серебристоволосой девушке. Из-за ее страданий, в ней просыпается агрессия. В таких приступах, ей тяжело себя контролировать. В следующую секунду ее нога резко вылетела вперёд. Каблук ударил Дейна по руке с ножом, и тот вылетел из пальцев, звякнув о бетон. Вторым движением она ударила его прямо в лицо, и тонкий каблук разорвал ткань маски. Дейн отшатнулся, и когда поднял голову, его лицо уже было открыто — серебристые волосы, грубые черты, глаза, полные злобы.
И вдруг он расхохотался. Громко, почти истерично.
— Вот и раскрыли меня. Боже... как же много от тебя проблем. Тварь.
— Что нам делать? — нервно спросил один из парней.
Дейн вытер кровь с губы.
— Ничего. Поразвлекаемся и закопаем их.
— Что?! Мы о таком не договаривались!
— Заткнись.
Он подошёл к двум другим и сорвал с них маски. Перед Селин открылся один неизвестный пухловатый парень, лет девятнадцами и одно знакомое лицо худощавого парня с впалыми щеками и темными кругами под глазами. Она отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Господи... да его ветром унесёт.
— Зря я с тобой связался! — закричал он. — Мне мама говорила не связываться с тобой!
Дейн усмехнулся.
— Да ты без меня никто. Ты бы в жизни не смог заговорить с такими девчонками. А сейчас еще и девственность потеряешь.
— Не таким же способом!
— Ну и что теперь делать? — спросил парень в маске.
— Продолжим, — спокойно ответил Дейн.
Он схватил Селин за платье и резко рванул ткань на груди. Материя треснула. Тем временем один из парней закинул Юну на плечо и понес глубже в здание.
— Хей, ты, — тихо сказала Селин.
Парень остановился.
— Ты это мне?
— А кому ещё.
Он повернулся.
— Оставь ее там и приходи ко мне.
В комнате на секунду повисла тишина, после чего раздался громкий смех.
— Слушай... — протянул Дейн. — Может у тебя фетиш? Чтобы тебя зажали парни в заброшенном здании?
Он усмехнулся.
— Даже лучше. Беленькую потом.
Селин медленно согнула ногу под себя, слегка приподняв бедро так, что платье задралось выше.
— Иди сюда, Дейн.
Он сделал шаг ближе, не отрывая взгляда. И именно в этот момент Селин резко оттолкнулась от пола и мощным движением выбросила колено вверх, ударив его прямо в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из его легких, тело инстинктивно согнулось вперёд, и пока он пытался вдохнуть, связанные руки Селин обрушились ему на спину сильным ударом. Потеряв равновесие, Дейн тяжело рухнул на колени. Селин уже подхватила нож и быстро перерезала веревки.
— Чего вы стоите! — прохрипел Дейн. — Сделайте что-нибудь!
Один из парней шагнул вперед, но в этот момент из темноты за его спиной возникла огромная рука. Пальцы сомкнулись на его голове и высокий мужчина с коротко выбритыми светлыми волосами и сигаретой в зубах спокойно сжал ладонь. Раздался треск, и череп не выдержал давления. Кровь брызнула на бетон. Худощавый парень закричал.
— Не трогай меня! Чудовище!
Мужчина молча схватил его за ворот и швырнул через всю комнату. Тело ударилось о стену с глухим звуком. Дейн отползал назад.
— Не трогай его, — спокойно сказала Селин.
Парень поднял голову с надеждой.
— Ты... ты его знаешь? Скажи ему!
Селин улыбнулась.
— Он тебя не тронет.
Парень выдохнул.
— Тебе не повезло.
— Что?
— Тебе не повезло, что не он тебя убьет.
И ее каблук снова обрушился на него. Несколько ударов в спину, по позвоночнику. Потом снова в солнечное сплетение. Покак тот совсем не скрутился. Следом Селин накинула веревку на его шею и потащила по полу, пока не донесла до трубы и не подвязала его к ней.
— Тварь, говоришь?
Она достала оружие.
— Знаешь что это?
Дейн рыдал.
— Ты сумасшедшая...
— Это MRX4 — огнестрельное оружие что создано наносить небольшой урон в бою, чаще всего используется для пыток. Оно не такое мощное, чтобы оторвать тебе ногу или руку. Но хватить чтобы помучать тебя и не убить за короткий срок.
— Зачем ты со мной это делаешь? Я расскажу своим родителям! Знаешь что они с тобой сделают? — пригрозил ей парень.
Селин встала и стала расхаживать вокруг него.
— Ты ведь даже никогда не слышал про такое оружие. Как ты, можешь быть уверенным, что выйдешь отсюда. Помниться ты хотел нас изнасиловать и убить.
— Я это не серьезно говорил! Я... я!
Выстрел. Крик эхом разнесся по лаборатории.
— Любишь развлекатся — люби и ответвенность нести.
Он задыхался.
— Что ты...
Селин усмехнулась. В этот момент в здание начали заходить десятки вооруженных мужчин. Она обернулась. Селин лишь ухмыльнулась.
— Они здесь.
— Да.
— Запускай их.
— Ваш выход. — сказал мужчина через ушной переносок.
Тут же в здание начали заходить десятки мужчин. Подойдя ближе к Селин, они ждали приказа.
— Время пожинать плоды своих действий. Ах да. Хочу чтобы ты еще сильнее мучился пока тебя будут натягивать на себя эта группа мужчин.
— Ч..чего
Селин подошла и выстрела ему в ногу сразу давя на больное место. Дейн закричал с большей силой.
— Слышь ты, мерзкий кусок мяса. Ты мне сейчас по полной ответишь за всех жертв что от тебя пострадали. Можете начинать.
— Что? НЕТ. МОЛЮ ТЕБЯ.
Селин была глубоко убеждена, что с насилиаем может справится лишь насилие. Пусть познают эту боль. Крики. Боль. Мольба. Музыка что доставляла ей удовольствие. Она повернулась, подбежала к Хандлеру и обняла его.
— Хандлер, уж думала я тебя больше не увижу.
Обняв ее правой рукой Хандлер бросил сигарету.
— Не попадай в такие ситуации больше.
— Если не попадать в них, то и тебя рядом не будет...
— Ты ведь специально согласилась на это свидание. Обратила на себя внимание. Вывела этих парнишек, а также попала в эту машину. Зная тебя, ты бы никогда не оказалось в такой ситуации по не внимательности. Хватит. Живи обычной жизнью. Обычного человека. Забудь уже.
Селин молчала. Он протянул ей аптечку.
— Сейчас кое-кому другому нужна твоя помощь.
Взяв аптечку в руки Селин посмотрела в холодно-серые глаза Хандлера, но тот лишь отвернулся от нее и пошел к машине. Селин еще несколько секунд стояла неподвижно, глядя вслед Хандлеру. Его широкая спина постепенно растворялась в темноте коридора, а тусклый свет лампы едва касался его плеч. Он шёл спокойно, будто происходящее вокруг не имело для него никакого значения. За его спиной оставался глухой шум — тяжелые шаги мужчин, приглушенные стоны, короткие команды. В помещении начиналось то самое возмездие, которое она сама только что разрешила. Но Селин больше не смотрела в ту сторону. Она сжала в руках аптечку так сильно, что пластик тихо скрипнул под пальцами, затем развернулась и направилась вглубь коридора, туда, куда несколько минут назад унесли Юну. Здание было старым, холодным, и каждый ее шаг отдавался глухим эхом по пустым стенам. Свет ламп становился все реже, между ними тянулись длинные полосы темноты, а запах крови и ржавого металла всё сильнее ощущался в воздухе. Она остановилась перед одной из дверей. За ней было тихо. Селин на мгновение задержала руку на ручке, словно собираясь с мыслями. В голове еще звучали крики из другой комнаты, но она заставила себя отодвинуть эти звуки куда-то на задний план. Сейчас это было неважно. Она медленно повернула ручку. Дверь тихо скрипнула и открылась. Комната оказалась почти пустой — старая лабораторная аудитория с разбитыми шкафами и перевернутыми столами, в которой когда-то, возможно, стояли приборы и стеклянные колбы, а теперь оставались лишь пыль, треснувшие плитки на полу и тусклая лампа под потолком, мерцающая желтым светом. В дальнем углу, у стены, на холодном бетоне лежала Юна. Она была сжата в маленький комок, колени подтянуты к груди, плечи вздрагивали от тихих рыданий, а связанные руки беспомощно тянулись к лицу, словно она пыталась закрыться от всего происходящего. Когда дверь открылась, девушка дернулась и сжалась еще сильнее, будто ожидая, что за ней снова пришли. Селин тихо закрыла за собой дверь и на несколько секунд остановилась, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Она смотрела на Юну внимательно и спокойно, но в глубине ее взгляда было что-то напряженное, почти болезненное — редкое выражение, которое почти никто никогда не видел на ее лице. Она медленно подошла ближе и опустилась на корточки рядом.
— Юна.
Голос прозвучал тихо, но достаточно уверенно, чтобы вырвать девушку из панического оцепенения. Юна подняла голову. Ее глаза были красными от слез, дыхание сбивалось, губы дрожали. Несколько секунд она просто смотрела на Селин, словно не веря, что перед ней действительно она, а не один из тех людей.
— Сел... — голос сорвался. — Селин...
Селин осторожно взяла нож и быстро разрезала веревки на ее запястьях. Веревка упала на пол, оставив на коже красные следы. Затем она аккуратно вытащила кляп из ее рта. Юна сразу же вдохнула глубже, словно только сейчас смогла нормально дышать, и в следующую секунду слезы снова потекли по ее лицу.
— Где они?.. — спросила она, заикаясь. — Что... что происходит...
Селин взяла ее за плечи и слегка встряхнула, заставляя сфокусировать взгляд.
— Все хорошо. Слышишь? Все закончилось.
— Но... как...
Юна не могла закончить вопрос. Она смотрела на Селин так, будто пыталась собрать воедино все, что только что произошло, и никак не могла поверить, что это действительно закончилось. Селин слегка отвела взгляд в сторону двери.
— Я успела оповестить своего... знакомого, — спокойно сказала она. — Он приехал и разобрался.
Юна всхлипнула.
— Слава богу...
Она внезапно подалась вперёд и обняла Селин так крепко, будто боялась, что если отпустит, та исчезнет. Ее плечи все еще дрожали, дыхание было рваным, а слова путались.
— Я думала... — всхлипывала она. — Я думала... они... они сделают с тобой...
Селин на секунду замерла. Такие объятия были для нее чем-то непривычным. Чужое тепло, искренний страх за нее — всё это ощущалось странно, почти неловко. Она никогда не привыкала к подобным проявлениям чувств, потому что в ее жизни их почти не было. Но она все же осторожно положила руку на голову Юны.
— Эй... — тихо сказала она. — Все уже закончилось.
Юна лишь сильнее уткнулась в ее плечо.
— Я так рада, что с тобой все хорошо... я так переживала...
Селин смотрела куда-то поверх ее головы, в темный угол комнаты, и на секунду ее губы едва заметно изогнулись.
— Какая же ты... невинная.
Она мягко отстранила Юну, открыла аптечку и начала осматривать рану. Кровь уже немного подсохла, но колено все еще выглядело плохо — порез был глубоким.
— Потерпи.
Она обработала рану антисептиком. Юна тихо зашипела от боли, но больше не плакала.
— В Новамериале хорошая медицина, — спокойно сказала Селин, накладывая повязку. — Через пару дней все заживет.
Когда все было закончено, она помогла Юне подняться на ноги и медленно вывела ее из комнаты. Коридор уже опустел. Людей Хандлера почти не было видно — лишь несколько силуэтов вдалеке и приглушенные голоса, отдающиеся эхом по пустому зданию. На улице их ждала машина F-4. Черный корпус блестел в слабом свете фонаря, а задние двери были открыты. За водительским сиденьем сидел Хандлер, когда девушки подошли, Селин помогла Юне сесть на заднее сиденье и сама устроилась рядом. Между ними и водителем была металлическая перегородка. Юна осторожно огляделась.
— А что это за машина?
— Такие машины относятся к самым закрытым и недоступным слоям общества, — спокойно ответила Селин. — В какой-то степени она еще на стадии разработки.
Поэтому ты ее вряд ли где-то увидишь.
— А откуда она у тебя?
Селин лишь пожала плечами.
— Да так.
Юна смотрела на неё несколько секунд, но затем вздохнула и откинулась на сиденье.
— Ты не хочешь говорить... — тихо сказала она. — Кто же ты такая...
Селин достала из аптечки пару таблеток и протянула ей.
— Выпей. Это поможет тебе успокоиться.
Юна послушно взяла таблетки и запила их водой.
Через несколько секунд она задала еще один вопрос, который все это время не давал ей покоя.
— А... те парни... что с ними?
Селин посмотрела в окно. Ночная улица медленно плыла мимо.
— О них можешь не переживать, — сказала она тихо. — Забудь. Больше никто нас не побеспокоит.
Юна смотрела на нее еще долго, словно пытаясь понять, сколько еще тайн скрывает девушка, сидящая рядом.
— Сколько же ты всего скрываешь...
Селин не ответила.
***
После этого инцидента прошло пару недель и их школьная жизнь продолжалась. Первую пару недель Хандлер привозил и отвозил Селин в школу уже на новом транспорте.
— Это очередной прототип нового транспорта?
— Ага.
— Да уж, выглядит устрашающе. Если его поведет в бок кажется будто тебя раздавит под ним. И как он назвается?
— Тоже входит в серию — F7. Также как и машина.
— Вот почему они так похожи.
— Хочешь прокатится?
— Ни за что! Я умру на таком от страха.
Селин разразилась заливистым смехом.
— Как знаешь.
Залезая на F7 она придерживалась за массивное тело Хандлера.
— Боже, кажется это самый огромный мужчина которого я видела в своей жизни.
— Еще бы. Хандлер у меня ростом почти два метра.
— Прям как из племяни "Костянных" из сказок, что читал мне отец.
— Что ж, мы поехали, не скучай!

В ту же секунду подбегая к Юне после уезда Селин, однокурскиницы прощибтали.
— Это что, ее парень? Жуть какая!
— Да не, вряд ли — отмахнулась Юна — Он просто ее знакомый. Ей бы вряд ли понравился огромный, устрашающий мужчина на таких видах транспорта, которые еще и... защищает ее... Хотя, как-будто это вполне возможно.
"Какой ужас! Неужели ей такие нравятся? Она же... даже никогда не принимала знаки внимания от других мужчин. Может потому что у нее, он, уже есть и она не хотела мне об этом говорить? Какая же я дура! Все это время не замечала очевидного, какая я плохая подруга! Надо с ней связатся позднее и все узнать!"
Тем временем Хандлер с Селин проезжая мимо различных зданий с продуктами решили остановится и прикупить еды, чтобы что-нибудь приготовить вечером. Пройдя мимо машин, рядом с желтой, Селин услышала как одна пара ругалась. Не обращая внимание, она лишь продолжила идти дальше пока не услышала.
— Да не могу я сейчас бросить эту Саэль! Как ты не понимаешь?
Селин резко остановилась. Ей не показалось? Замедлив шаг, она включила звукозапись на том раскладном телефоне что ей ранее купила Юна для связи.
Девушка с темным цветом волос и яркими голубыми глазами продолжила возмущатся:
— И когда же ты ее бросишь? Я не собираюсь ее делить с тобой. Ты главное с этой прицесской уже спишь, а я должна терпеть.
И тут Селин свернула меж соседних машин и притаилась. Ей не показалось. Речь точно идет о ее названной сестре.
— И что? Ты не можешь потерпеть? Скоро все деньги компании ее деда окажутся у меня и тогда я разорву с ней связь и буду с тобой, слышишь, Алания? — посмотрев на него Селин заприметила светлую кожу и серебристые короткие волосы с серыми глазами, мужчина также носил очки лисиной формы.
— Да не могу я уже терпеть! Когда уже наступит эта чертова свадьба. Подпиши с ней все бумаги и дело с концом.
— Да, я постараюсь их поторопить. Им могут понадобится род деятельности моего отца. Хоть они и не сильно выиграют, но у меня есть предположении что внутри, не все так гладко, как кажется. Думаю у них разлад в семье и поэтому им нужны мы. Видимо, судьи им могут чем-то пригодится, раз уж они так зашевелились.
"Разлад? Неужели отец Саэль так сильно их поджал? Хуже всего то, что они решились на этот шаг, не обдумав чем, это им может стоить. Они наверняка понесут большие потери. Хотя зачем мне это." подумала Селин сжимая свой сотовый.
— Не сближайся с этой Саэль, я этого не вынесу.
— Да, любимая! Я тебя услышал.
Сделав фото с бокового зеркала машины, она быстро убрала сотовый в карман и как ни в чем не бывало, продолжила свой путь. Ускорив шаг, она взяла немного местного стритфуда, что напоминал продолговатый сырно-мясной шарик и двойную порцию лапши с мясом и специями для Хандлера. Поторопившись назад она крикнула.
— Заводи. Поедем обратно в академию. Можем поесть на ходу.
— Для чего?
— Да так. Семейные дела.
— Вижу ты уже втягиваешься. Только проблем новых себе не создавай.
— Да нет. Все нормально. Вся эта семейка, мне еще должна будет. — усмехнулась Селин сажаясь на заднее сиденье одевая шлем.